Последняя жизнь нечисти - Малиновская Елена Михайловна - Страница 66

— Ты говоришь — нет? — спокойно осведомился бог-отступник.

— Я не привык бросать игру на середине раунда. — Я пожала плечами. — Но это не означает окончательного отказа. Предлагаю вернуться к разговору чуть позже, когда завершим эту забаву. И потом, — тут мои губы тронула легкая усмешка, — не забывай, в прошлый раз победил ты. Жестоко не дать мне возможности взять реванш.

В следующий миг я рухнула на каменный пол, когда странное оцепенение схлынуло. Зашипела от боли, в кровь разбив колени от неудачного падения. Мог бы и предупредить, что собирается вернуть мне контроль над телом! Впрочем, после всего услышанного я ничуть не удивлена подобным отношением.

— Ушиблась? — мягко поинтересовался бог-отступник. Подошел и протянул мне руку.

Я предпочла проигнорировать его предложение помощи. Села на холодном луче круга, скрестив ноги и с подчеркнутым вниманием изучая глубокие ссадины на коленях. Нет, в них не было ничего страшного или смертельного. Просто сейчас я была не в настроении вести беседы. Внутри все бурлило от негодования. Хотелось кричать во все горло, сквернословить, призывая на голову богов все кары разом.

— Вполне тебя понимаю.

Бог-отступник вздохнул и сел рядом со мной. Печально улыбнулся каким-то своим мыслям, прищелкнул пальцами, и меня окутала легкая зеленоватая дымка. Я испуганно вздрогнула, ожидая от него любой подлости, но ощутила лишь приятную щекотку — и мои ссадины затянулись, а заодно пропали и все царапины и ушибы, полученные ранее. Я неверяще ощупала себя руками. Посмотрела на Мария, молчаливо требуя объяснений. Странное проявление заботы к той, которой суждено в ближайшие часы умереть.

— Да хватит относиться ко мне как к воплощению всего самого мерзкого на земле! — Бог-отступник рассерженно фыркнул, без особых проблем поняв причины моего изумления. — Неужели после всего произошедшего за сегодня ты действительно продолжаешь настолько дурно обо мне думать?

— Честно? — спросила я. Марий чуть заметно кивнул, позволяя мне откровенность, и я продолжила: — Теперь я одинаково дурно думаю обо всех богах. Возможно, ты немного возвысился в моих глазах. Но лишь за счет того, что твой брат опустился. А так… Чеснок на осиновый кол не меняют.

— Понятно, — протянул бог-отступник. На его лице мелькнула тень затаенного разочарования, словно он ожидал от меня другого ответа, но более ни в чем его неудовольствие не проявилось. — И что будем делать дальше?

— Ты спрашиваешь об этом меня? — Я насмешливо фыркнула. — Не верю своим ушам. Ты у нас бог, тебе и решать. А мне останется только подчиниться. Или попробовать испортить тебе игру.

— Неужели ты по-прежнему поддерживаешь моего брата? — Марий недоуменно нахмурился. — Не понимаю. Тефна, честное слово, я не хочу тебе угрожать. Мне казалось, мы сможем договориться к взаимному удовольствию. Ты впустишь меня в этот мир, я в свою очередь обещаю тебе, что твои друзья не пострадают, а твои враги понесут заслуженное наказание. Поверь, метаморфам при моем правлении будет житься намного лучше, чем сейчас. А через несколько веков, когда я уйду, ты в награду получишь многократно возросшее могущество. Разве тебя не устраивает подобное разрешение проблемы?

Я закрыла глаза. Тяжелый выбор. С одной стороны, заманчиво, даже очень. Но с другой… Я все равно потеряю семью и друзей. Вряд ли они доживут до того момента, когда я освобожусь от присутствия бога-отступника в моем теле. И мне придется начать новую жизнь в полном одиночестве. Святые отступники, ведь я даже с семьей не смогу попрощаться! Наверняка мать и отец ждут, когда их блудный серый котенок наконец-то наиграется в самостоятельность и вернется. Даже представить страшно, как они за меня переживают. А так… Если бог-сын мне не солгал, то у меня останется последняя жизнь. И надеюсь, у меня получится прожить ее лучше и счастливее, чем восемь предыдущих.

— Прости, но нет, — тихо выдохнула я. — Знаешь, я сочувствую тебе. Даже, в некотором роде, поддерживаю, поскольку сама прекрасно понимаю, каково это — когда тебя предают.

— Нет, не понимаешь. — Бог-отступник рассерженно взмахнул рукой, останавливая меня. Встал и почти прорычал, угрожающе нависнув над моей головой. — Что ты можешь понять, кошка?! Кто тебя предавал? Твои якобы возлюбленные? Так сама виновата — надо было хоть раз включить мозги и не выбирать постоянно в спутники жизни подлецов и негодяев. Знаешь поговорку? Если третий муж бьет тебя по лицу, то дело не в муже, а в лице. А меня лишили даже подобия выбора. Или я мог сам решить, в какой семье и от какого отца мне надлежит родиться? За ошибки родителей всегда расплачиваются дети. Так вот, все твои страдания и мучения в прошлом не стоят и ломаного гроша по сравнению с тем, что пришлось перенести мне! Ты хотя бы знаешь, что тебя любят отец и мать, а я…

Не в силах выразить всю бурю эмоций, которые сейчас душили его, бог-отступник лишь горько сплюнул на каменные плиты подземного святилища. Несколько минут молчал, успокаиваясь после яростной тирады, затем холодно завершил:

— Что же, не смею настаивать. Я хотел уладить проблему миром и добром, ты выбрала войну. Жаль, но вряд ли у тебя получится справиться с таким противником, как я, Тефна. В общем, готовься.

Многообещающее пожелание, не правда ли? Я негромко хмыкнула. Умею я, однако, наживать врагов. Ну что же, раз битва все равно проиграна, постараюсь, чтобы этот раунд запомнился богу-отступнику надолго. Упрямства мне не занимать.

«Как и дурной глупости, моя милая», — с сарказмом отозвался внутренний голос.

Медленно потянулись часы вынужденного бездействия. Мы ждали начала ритуала. Момента, когда солнце повернет на лето, и день начнет прибавляться. Я ощущала все нарастающее дрожание нитей силы, плотно окутывающих святилище наподобие паутинного кокона. Каменные плиты словно вибрировали под ногами, знаменуя приближение рокового момента.

Я не спала, наверное, более суток. Казалось бы, лучше времени для отдыха не сыскать. Все равно делать нечего. Можно лишь ждать, чувствуя, как подходят к концу мои часы вольной жизни. Но нервы были напряжены до такого предела, что я даже сидеть спокойно не могла. То и дело начинала метаться по пещере, выискивая все новые и новые безумные способы избежать ритуала. Да, это было глупо. Меня никто насильно не тащил к кругу, я сама сделала этот выбор, уступив угрозам и вкрадчивым нашептываниям внутреннего голоса. Но тогда я не предполагала, что все обернется подобным образом. Я никак не могла понять, на что надеется бог-сын. Партия проиграна. Никто не придет на помощь, никто не остановит меня, когда я распахну ворота между мирами, приветствуя прекрасное в своей ярости божество. И потом, в любом случае умирать не хотелось. Вдруг мои расчеты ошибочны? Вдруг у меня больше не осталось жизней? Кроме того, я уже устала от боли. А бог-отступник наверняка не остановится и перед пытками, чтобы вынудить меня впустить его.

«Никто не требует от тебя героизма, — резонно возразил внутренний голос. — Тефна, твое дело маленькое. Боишься боли — соглашайся сразу. Зачем понапрасну мучить себя? Открытие врат входит и в мои планы. Не бойся, что я рассержусь, если ты уступишь моему брату».

Не бойся! Я кисло усмехнулась. Вот чего я боялась в последнюю очередь, так это опасности навлечь на себя гнев небес. У меня хватало страхов и без этого.

Бог-отступник отстраненно наблюдал за моими хаотичными передвижениями по пещере, не делая никаких попыток остановить или успокоить меня. По всей видимости, он уже выяснил все, что желал, и больше не собирался вступать со мной в пустые разговоры.

Из нас троих Рикки, пожалуй, поступил самым мудрым образом. Не получая никаких новых указаний, он притаился в самом темном углу святилища и, по-моему, задремал, прислонившись к стене. По крайней мере, он не шевелился, замерев каменным изваянием. Лишь изредка в полутьме поблескивали белки его глаз, когда он мгновенно оглядывался, словно проверяя, не грозит ли нам какая-нибудь опасность, и вновь погружался в прострацию.