Последняя жизнь нечисти - Малиновская Елена Михайловна - Страница 65

— Мой братец опять досаждает тебе? — прозорливо заметил Марий. Подошел вплотную и приподнял мне подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Я прав, Тефна?

Я отстранилась и кивнула. С некоторым вызовом скрестила на груди руки, глядя на него исподлобья. Ну и что дальше? Опять начнешь убеждать, что правда именно на твоей стороне? Если честно — плевать я хотела на ваши игры. Лишь бы оставили меня в покое.

— Я хочу поговорить с тобой, братец, — продолжил бог-отступник, сделав вид, будто не заметил моей реакции. — По-моему, сейчас самое время. Я в шаге от нового пришествия в этот мир. Судя по тому, что ты так рьяно взялся мне помогать, у тебя тоже есть определенные планы на мое воплощение. Или лелеешь надежду, что меня остановят? Глупо в таком случае. Рикки полностью под моей властью. Твоя крылатая ящерица и один из недобитых храмовников беснуются снаружи, не в силах сюда прорваться. Поэтому предлагаю обсудить создавшееся положение один на один. Без привлечения смертных.

Я удивленно вскинула брови. Интересно, каким образом он собирается подобное провернуть? Или моего мнения на данный счет уже не спрашивают?

«Придется тебе немного подвинуться, Тефна, — в унисон моим опасениям прозвучал внутренний голос. — Не думаю, что это займет много времени. Отдохни пока».

И опять на меня накатил приступ непонятной слабости, от которой мелкой противной дрожью затряслись колени.

— Как же вы меня достали! — успела прошипеть я, прежде чем мир вокруг отодвинулся, став каким-то далеким и тусклым. Теперь я видела все будто со стороны.

— Ну и что ты хочешь мне сказать? — услышала я свой голос. Правда, теперь он звучал более грубо и низко.

— Какие козыри спрятаны у тебя в рукаве? — Бог-отступник нервно хрустнул пальцами. — Или ты действительно хочешь, чтобы я воплотился?

— А с какой стати мне отвечать на твои вопросы? — Мои губы сами собой раздвинулись в язвительной усмешке. — Все равно узнаешь обо всем первым. В определенное время, конечно.

Бог-отступник словно ожидал подобного. Он недовольно цыкнул сквозь зубы и заложил за спину руки. Неторопливо прошелся, без особых проблем наступая только на лучи круга.

— Ты прекрасно знаешь, что между нами всегда были очень сложные отношения, — наконец медленно проговорил он, остановившись напротив меня и тщательно подбирая каждое слово. — Ты — первенец. Достойный сын своей матери и отца. А я… Бастард. Плод греховной любви, который, тем не менее, отец признал. Видимо, он слишком любит нашу мать, раз не убил меня в колыбели. Он предпочел просто забыть о моем существовании и в упор не замечать меня, и я не могу его за это винить. Многие на его месте поступили бы куда более жестоко. Наша сестра всегда была легкомысленной озорницей, вспомнить хотя бы образ жизни ее храмовниц, поэтому к ней у меня тоже нет особых счетов. Да, оскорбила пару раз в запале ссоры, но уже через миг приносила свои извинения. Но ты… Ты другой. Ты никогда не упускал удобного случая, чтобы напомнить мне о моем происхождении. Наотмашь бил по самым больным местам. Унижал, втаптывал в грязь. Будто я виноват в том, что рожден вне брака.

— Я сейчас расплачусь, — издевательски протянула я, притворно шмыгнув носом. — Братец, что с тобой? Ты никогда не был нытиком. Если честно, только за это я тебя уважал. Что-то ты расклеился, не находишь?

— Я ненавидел тебя тысячелетиями. Мечтал поквитаться за все детские обиды и доказать, что ничем не хуже тебя, — продолжал бог-отступник, пропустив мимо ушей мою издевательскую реплику. — Только поэтому затеял эти игры с воплощением. Этот мир был отдан тебе на откуп. Лишь тебе было позволено развлекаться со смертными, вершить их судьбы, считаться великим и милосердным покровителем. А я… Я был похож на маленького ребенка, который злится из-за того, что его не пригласили в игру, и из-за этого разрушает все вокруг. Нелепо, не правда ли?

— Избавь меня от этих соплей, прошу, — холодно оборвала его я. — Если ты продолжишь жаловаться, то я просто-напросто уйду.

— Однажды я уже доказал, что могу тебя победить. — Бог-отступник как-то устало вздохнул. — Я властвовал в этом мире долгие века. Уничтожил всех твоих последователей, до которых только смог добраться. Ты желаешь повторения подобного?

— Ты считаешь, что можешь испугать меня? — вопросом на вопрос ответила я. — Почему я должен волноваться из-за жизней каких-то смертных? Они все равно умрут. Рано или поздно, так или иначе.

— Да, не того брата назвали богом жестокости. — Марий печально хмыкнул. — Впрочем, именно такого ответа я и ждал. Особенно после того, как ты с легкостью пожертвовал своими храмовниками, прекрасно зная, что они не остановят меня. Более того — даже не желая, чтобы они меня остановили.

— Тогда к чему этот разговор? — Я с нарочитым удивлением приподняла бровь. — Братец, тебе не кажется, что ты лишь отнимаешь у меня время?

— Я предлагаю сделку, — сухо оборвал меня бог-отступник. С некоторым вызовом взглянул на меня сверху вниз. — Я отказываюсь от своего плана и не открываю круг мертвых. Полагаю, нашего объединенного могущества вполне хватит на то, чтобы провернуть время на сутки вспять. Твои храмовники останутся живы, никто не пострадает. Все расходятся по разным сторонам и живут долго и счастливо.

— Взамен? — коротко бросила я.

— Ты признаешь меня братом и ровней себе.

В глазах Мария я совершенно неожиданно увидела отблеск безумной надежды на то, что его предложение примут. И я сама была готова кричать во все горло — да соглашайся ты, бездушная скотина! Не жалеешь смертных, которые погибли сегодня с твоим именем на губах, пожалей хотя бы брата. Он ведь первым протягивает тебе руку примирения. Неужели отвергнешь ее? Но мои губы лишь чуть крепче сомкнулись, пока бог-сын раздумывал над любезным предложением своего собеседника.

— А если я откажусь? — прозвучало в полной тишине, и я мысленно застонала. Все бесполезно! Я обречена погибнуть на перекрестии лучей круга, а ради чего? Чтобы какое-то там божество в очередной раз потешило свое самолюбие и доказало, что ему плевать на смертных.

— Ты прекрасно знаешь, что будет в противном случае, — глухо проговорил бог-отступник. Он ссутулился, наверняка понимая, каким окажется решение его брата, но все же тихо продолжил: — Мы в очередной раз сойдемся в схватке. Кошка откроет для меня врата в этот мир. Думаю, после всего услышанного мне не составит особого труда убедить ее в необходимости этого шага. Я знаю, что в этот момент ты постараешься убить мою новую оболочку. Ты и в прошлый раз пытался. Возможно, теперь тебе повезет больше, а возможно, опять потерпишь поражение. Но в любом случае наше противостояние вновь пойдет по прежним правилам.

Марий помолчал немного, глядя куда-то поверх моей головы. Затем негромко выдохнул:

— Тебе самому-то не надоело?

И я внезапно с пугающей очевидностью поняла — не надоело. Бог-сын наслаждается, вынуждая смертных поступать так, как ему хочется. Это нам происходящее приносит боль и страдания, а ему — лишь удовольствие. Наверное, в чем-то он похож на Виррейна. Убитый мною правитель эльфов был настолько стар, что разучился чувствовать эмоции. Все, что ему оставалось, — равнодушие, смешанное напополам со скукой. Правда, все изменилось, когда речь зашла о его жизни и отстранении от престола. Но все равно, долгие годы до этого эльф был способен ощущать лишь всплески чужих страстей. Поэтому он с таким удовольствием играл судьбами своих придворных. Эдакий полубог в миниатюре. И остановить его можно было только смертью. Что, впрочем, я и сделала.

«Не забывайся, кошка! — моментально отреагировал на мои крамольные размышления внутренний голос. — Кто ты, и кто я. Да я раздавлю любого смертного, если тот осмелится выступить против меня. Прихлопну, как надоевшую муху, и даже не замечу этого».

— Твое предложение, безусловно, заслуживает внимания, — тем временем произнесли мои губы. — Сделай ты его в другое время и в другом месте — вполне возможно, я отнесся бы к нему более благосклонно. Но сейчас оно напоминает шантаж. А я не люблю, когда мне пытаются угрожать.