Голос ночной птицы - Маккаммон Роберт Рик - Страница 71

— Город был тих, — сказал Гаррик почти шепотом. Испарина чуть заблестела у него на лбу. — Тихо было. Весь мир затих, будто боясь вздохнуть.

Мэтью записывал каждое слово, которое бормотал старик. Он снова обмакнул перо и держал его наготове.

— Вопрос простой, сэр. Неужели у вас нет ответа? — Гаррик медленно моргнул, челюсть его опустилась. — Сэр? — окликнул его Мэтью. — Ответ, прошу вас.

— Шесть золотых пуговиц… они… — Он еще минуту посмотрел в никуда, потом покачал головой: — Не знаю.

— Они привлекли ваше внимание и были отчетливо видны при луне?

— Да.

— Но вы не можете вспомнить, как они были нашиты на плащ?

— Нет, — ответил Гаррик слегка хрипло. — Я… я эти пуговицы вижу перед глазами. Вижу, как они блестят при луне, но… не знаю, были они сверху вниз или три и три.

— Так, ладно. Расскажите нам, что случилось после того, как Сатана с вами заговорил.

— Да, сэр. — Гаррик оторвал руку от Книги Книг и вытер промокший лоб. — Он… он спросил меня, понравилось ли мне то, что я видел. Я не хотел говорить, но он заставил мой язык сказать «да». Заставил. Потом он засмеялся, и мне стало стыдно. Он меня отпустил, и я побежал домой и влез в постель рядом с Бекки. Утром я пошел к мистеру Пейну и все это ему рассказал.

— Когда вы говорите, что он вас отпустил, вы имеете в виду, что до того он заворожил вас?

— Да, сэр, думаю, заворожил. Я хотел убежать, но не мог шевельнуться.

— Отпустил он вас словом или жестом?

И снова Гаррик нахмурился, будто собирался с мыслями.

— Не могу сказать. Я только знаю, что отпустил — и все.

— И ваша жена спала, когда вы вернулись в постель?

— Да, сэр, спала. Она не просыпалась. Я зажмурил глаза покрепче, и следующее, что я помню, как пропел петух, потому что было уже утро.

Мэтью прищурился:

— Вы хотите сказать, что вы, пережив такое, заснули без труда?

— Не знаю. Помню только, что петух пропел, и я проснулся.

Мэтью быстро глянул на магистрата перед тем, как задать вот такой вопрос:

— Мистер Гаррик, сэр, нельзя ли предположить — только предположить! — что вы вообще не просыпались?

— Я не понимаю, сэр.

— Я спрашиваю, не может ли быть так, что то, что вам представилось явью, было сном. Существует ли такая возможность?

— Нет, сэр! — Гаррик снова крепко стиснул Библию. — Все было так, как я говорю! Я проснулся от тяжести в желудке, надо было отрыгнуть, и я вышел из дома! Я видел этого дьявола и ведьму за сараем так же ясно, как вижу сейчас вас! И клянусь в этом перед Господом Богом!

— Нет нужды в такой клятве, — мягко сказал Мэтью. — Вы держите в руках святую Библию, и вы уже дали присягу, что говорите правду. Вы же богобоязненный человек?

— Да, сэр. Если бы я вам соврал, меня бы на месте поразило смертью!

— Не сомневаюсь, что вы в это верите. У меня только один, последний вопрос к вам, и потом — с разрешения магистрата, конечно, — вы можете идти. Вопрос такой: сколько пуговиц у вас на куртке, которая в ту ночь на вас была?

— Что, сэр?

Гаррик склонил голову набок, будто не до конца уловил вопрос.

— Вы кажетесь весьма наблюдательным человеком, — пояснил Мэтью. — Можете ли вы мне сказать, сколько пуговиц на той куртке, которую вы надели перед тем, как выйти по телесным потребностям?

— Ну… я уже сказал, я не помню, как надевал куртку.

— Но вы же должны знать, сколько на ней пуговиц? Я полагаю, что вы всегда носите ее в холодную погоду. Так сколько их? Четыре? Пять? Или шесть, быть может?

— Пять, — ответил Гаррик. — Нет… кажется, одна оторвалась. Четыре, должно быть.

— Спасибо, — сказал Мэтью и отложил перо. — Магистрат, я предложил бы отпустить мистера Гаррика.

— Ты уверен? — прошептал Вудворд не без заметной доли сарказма.

— Уверен, сэр. Мистер Гаррик сказал правду — насколько она ему известна. Я не думаю, что есть какой-нибудь смысл его здесь удерживать.

Вудворд глотнул чаю и отставил чашку.

— Будьте здоровы, — сказал он фермеру. — Суд благодарит вас за помощь.

— То есть я могу идти? — Гаррик встал. Он неохотно выпустил из рук Библию и положил ее перед магистратом. — Если смею сказать, сэр… Я надеюсь, что помог отправить эту ведьму на костер. Преподобный Гроув был хороший человек, и Дэниел тоже был христианин. А когда в город входит Сатана, за ним идут только грех и слезы.

— Мистер Гаррик? — окликнул Мэтью старика, который уже выходил из камеры. — Как по-вашему, это Рэйчел Ховарт или Сатана совершили эти убийства?

— Я бы сказал, что Сатана. Я видел тело Гроува в церкви, и я видел Дэниела в поле. Горло исполосовано так… женская рука такого сделать не может.

— По вашему мнению, мнению человека богобоязненного, неужели Сатана мог войти церковь и убить служителя Господня?

— Я бы никогда так не подумал. Но это ведь произошло?

Как только Гаррик вышел из тюрьмы, Рэйчел сказала:

— Теперь вы понимаете? Ему все это приснилось!

— Вполне реальная возможность. — Мэтью посмотрел на магистрата, который потирал пальцами небритый подбородок. — Вы согласны, сэр?

Вудворд ответил не сразу. Ему показалось, что Мэтью весьма усерден в попытках опровергнуть свидетельство Гаррика. Да, мальчик очень умен, но Вудворд никогда не видел Мэтью таким острым и живым. Конечно, никогда раньше Мэтью не был в положении руководителя, и, может быть, его способности просто отреагировали на трудность задачи, но… что-то было слегка пугающее в его желании разрушить показания Гаррика, данные под присягой на Библии.

За этой горячностью следует понаблюдать пристально, решил Вудворд. Он глотнул горького чаю и прошептал:

— Заседание суда еще не закончено. Воздержимся от мнений.

— Мне кажется, сэр, — продолжал напирать Мэтью, — что свидетельство мистера Гаррика несет в себе все признаки сна. Некоторые вещи он вспоминает весьма живо, в то время как другие — те, которые он должен был бы знать, — не удержались у него в памяти.

— Хотя голос у меня ослаб, — кое-как произнес Вудворд, — уши пока еще действуют. Я слышал то же, что и ты.

— Да, сэр. — Мэтью решил, что лучше пока отступить от темы. — Простите мою невоспитанность.

— Прощаю. Теперь помолчи.

Мэтью стал чистить перо. Вудворд налил себе еще чашку, а Рэйчел ходила туда-сюда по камере.

Вернулся Николас Пейн со свертком белой ткани. Рэйчел тут же перестала ходить и подошла к решетке, чтобы ей было видно. Пейн положил сверток на стол перед Вудвордом и стал разворачивать материю.

— Минутку, — попросил Мэтью. — Именно в таком виде вы нашли эти предметы?

— Да, именно в эту ткань они были завернуты.

— Сверток был перевязан?

— Он был точно такой, как вы сейчас видите. И куклы точно в том же виде.

Он развернул ткань и показал четыре небольшие фигурки, сделанные из соломы, палочек и чего-то вроде красной глины. Они имели форму человека, но даже без попыток передать черты лица; красная глина голов была гладкой. Однако у двух фигур были черные ленты, завязанные вокруг палочек, изображавших горло. При более тщательном рассмотрении Вудворд увидел, что эти палочки были перерезаны ножом.

— Я полагаю, что эти две означают преподобного Гроува и Дэниела Ховарта, — Пейн. — Остальные, наверное, жертвы наведения порчи или те, которые были бы убиты, не схвати мы ведьму.

Рэйчел издала негодующий звук, но у нее хватило мудрости придержать язык.

— Отрицайте все, что вам хочется! — к ней Пейн. — Но я сам нашел это под половицей вашей кухни, мадам! Под тем самым полом, по которому ходил ваш муж! Зачем вы его убили? Потому что он узнал о вашем ведьмовстве? Или он вас поймал, когда вы служили своему господину?

— Если они и были спрятаны в моем доме, их туда кто-то подложил! — ответила Рэйчел с заметным пылом. — Может быть, вы сами! Может быть, вы и убили моего мужа!

— Ради чего? У него ничего не было такого, чего бы я хотел иметь.

— Нет было! — возразила она. — У него была я!