Голос ночной птицы - Маккаммон Роберт Рик - Страница 121

Мэтью надел чистую рубашку, застегнул ее до шеи, вышел и направился вниз. Его ожидал тощий низкорослый человечек в сером костюме, белых чулках и начищенных черных башмаках с квадратными носами. На голове у человека была коричневая треуголка, в руке он держал фонарь с парой свеч. Лишь секунда потребовалась Мэтью, чтобы обнаружить лоскуты заплат на коленях и заметить, что пиджак на пару размеров больше, чем нужно, что говорило о займе или обмене.

— А, мистер Корбетт! — Пришедший изобразил улыбку, достаточно энергичную, но что-то в этих глубоко посаженных светло-синих глазах, в лице, довольно-таки изможденном и костистом, предполагало водянистую конституцию. — Я Стюарт Воган, сэр. Польщен нашим знакомством.

Мэтью пожал ему руку — довольно вялую.

— Добрый вечер, сэр. И благодарю вас за приглашение на ужин.

— А мы благодарим, что почтили нас своим присутствием. Дамы в ожидании. Пойдемте?

Мэтью последовал за Воганом, который шагал, заметно косолапя. Небо над крышами Фаунт-Рояла алело на западе и стало фиолетовым на востоке, первые звезды замерцали на темно-оранжевом своде над головой. Дул теплый мягкий ветерок, и цикады стрекотали в траве вокруг источника.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — спросил Воган, когда они свернули с улицы Мира на улицу Гармонии. — Я боялся, что мы все здесь утонем, не увидев больше Божьего солнышка.

— Да, трудное было время. Слава Богу, что тучи на время разошлись.

— Слава Богу, что ведьмы скоро не будет! Клянусь, она к этому потопу тоже руку приложила!

Мэтью в ответ хмыкнул. Он понял, что вечер будет очень долгим, и все еще обдумывал сказанную Воганом фразу: «Дамы в ожидании».

Они миновали таверну Ван-Ганди, где — судя по шумным голосам клиентов и кошачьему концерту двух вдохновенных музыкантов, наяривавших на лире и барабане, — царил дух мощного подъема. Мэтью показалось, что Воган, проходя мимо, покосился задумчиво на это заведение. Вскоре они миновали дом новопреставленного Николаса Пейна, и Мэтью не без интереса заметил, что сквозь щели ставней пробивается свет лампы. Ему представилось, как Бидвелл на коленях оттирает пол дегтярным мылом, золой и песком и проклинает Судьбу, а труп Пейна, завернутый в простыню и засунутый за лежанку, ожидает своей дальнейшей участи. Он не сомневался, что Уинстон придумал, как объяснить Бидвеллу, почему он пришел к Пейну так рано. Уж что-что, а убедительно врать он умеет.

— Вот наш дом, — сказал Воган, показывая на хорошо освещенный дом на той стороне улицы, через два дома от Пейна.

Мэтью вспомнил признание Пейна о плотских отношениях с Лукрецией Воган, представил себе, как она идет к его дому с корзиной горячих плюшек, а он отвечает на любезность, стуча у ее входа с пистолетом в кармане.

Над дверью висела небольшая вывеска: «Всегда свежие хлеб и пироги». Воган отворил дверь, объявив:

— Я привел нашего гостя!

Мэтью вошел в жилище гостеприимных хозяев.

Пахло просто восхитительно. Ароматный хлеб или пирог только что испекли, но еще держались и приятные запахи прошлых деликатесов. Видно было, что леди Воган обладает потрясающим умением держать дом в чистоте и готовить так, что пальчики оближешь. Пол был безупречно выметен, на выбеленных стенах — ни следа копоти или дыма, деревянные поверхности мебели гладко вычищены. Возле большого каменного очага выстроились по ранжиру сковородки и кастрюли, небольшой огонек горел под подвешенным на крюке котлом. И даже кухонные принадлежности надраены до блеска. Гостеприимную радостную атмосферу дополняли полевые цветы в жестяных ящиках, расставленные по комнате, плюс дюжина весьма расточительно зажженных свечей, испускающих золотистый свет. Обеденный стол, накрытый снежно-белой полотняной скатертью, расположился в углу напротив плиты, и на нем уже стояли четыре прибора.

Хозяйка совершила свой выход из противоположной двери, ведущей в глубь дома, где, вероятно, находилась спальня.

— Мистер Корбетт! — воскликнула она, демонстрируя белозубую улыбку, которая могла бы затмить солнечный свет. — Как это чудесно — видеть вас в нашем доме!

— Благодарю вас. Я уже говорил вашему супругу, что мне оказана честь вашим приглашением.

— О нет, это вы оказываете честь нам!

В богатом свете дюжины канделябров было видно, что Лукреция Воган действительно красива. Она была облачена в платье розового оттенка с кружевной отделкой лифа, светло-каштановые локоны играли бронзовыми и золотистыми отсветами. Не приходилось удивляться, что Пейн поддался ее чарам: взгляд этих пронзительных синих глаз жег огнем. И Мэтью действительно почувствовал, как тает сам от ее львиной красоты.

Вероятно, ощутив его реакцию, она прибавила очарования. Лукреция Воган подошла ближе к Мэтью, глядя ему прямо в глаза. Пахнуло какими-то духами с оттенком персика.

— Я точно знаю, что у вас было много других приглашений на ужин, — сказала она. — Не часто в нашей глуши встречаются такие утонченные джентльмены. Стюарт, не снимай пиджак! Мы невероятно польщены, что вы решили почтить наш скромный стол своим присутствием.

Выданная мужу инструкция была похожа на резкий удар бритвы, причем даже взгляда на объект воспитания не потребовалось. Мэтью видел, как стоящий справа от жены Стюарт снова быстро надел пиджак, который уже было почти снял.

— Шляпу сними, — добавила Лукреция.

Стюарт тут же повиновался, обнажив тонкие пряди светлых волос.

— Утонченность — вот чего нам не хватает в нашей сельской глуши. — Мэтью показалось, что женщина стоит еще ближе, хотя он не заметил ее движения. — Я вижу, у вас рубашка застегнута до горла. Так сейчас носят в Чарльз-Тауне?

— Гм… нет, это просто я сейчас так ее застегнул.

— А! — радостно произнесла она. — Но я уверена, что очень скоро это будет в моде. — Она повернулась к задней двери: — Шериз, дорогая! Наш гость желает тебя видеть!

Ответа не последовало. Улыбка Лукреции вроде бы чуть-чуть пригасла. Голос поднялся до резкого, высокого тона:

— Шериз? Тебя ждут!

— Очевидно, — робко предположил Стюарт, — она еще не готова.

Жена бросила на мужа уничтожающий взгляд.

— Я ей помогу приготовиться. Вы меня простите, мистер Корбетт? Стюарт, предложи гостю вина.

Она вышла в дверь раньше, чем он успел исполнить последний приказ.

— Вина, — сказал Стюарт. — Ах да, вина! Хотите отведать, мистер Корбетт?

Он подошел к круглому столику, где расположились явно напоказ зеленый стеклянный графин и три чашеобразных бокала того же изумрудного цвета. Мэтью не успел ответить «да», как графин был откупорен и начался процесс наливания. Стюарт передал бокал Мэтью и взял себе другой с жадностью и предвкушением изголодавшегося моряка.

Мэтью не успел отпить первый глоток довольно-таки горького букета, когда из задней двери донеслись два женских голоса, решительно настроенных друг друга переорать. Они смешивались и взлетали, как визги гарпий, и вдруг замолчали оба, будто эти два крылатых ужаса врезались в острые скалы.

Стюарт прокашлялся.

— Меня вот лично никогда не пороли, — сказал он. — Я так понимаю, что это не слишком приятно?

— Менее чем приятно, — согласился Мэтью, глядя на дверь как на врата ада, за которыми бушует нечестивая битва. — Но более чем поучительно.

— О да! Я бы тоже так сказал. Насколько я понимаю, вы нанесли рану кузнецу? Но я уверен, что у вас была для того причина. Вы видели, как он не слишком нежно обошелся с лошадью?

— Э-гм… — Мэтью сделал более существенный глоток вина. — Нет, я думаю, что мистер Хейзелтон к лошадям относится с достаточной нежностью. Дело было в том… скажем так… лучше эту тему оставить в стойле.

— Да, разумеется! Я не хотел быть излишне любопытным. — Стюарт снова выпил, а потом секунды три или четыре неудержимо смеялся. — Вот это да! В стойле! Я понял ваш юмор!

Снова выплыла Лукреция, нисколько не менее лучась после только что происшедшей перебранки.

— Приношу мои извинения, — сказала она, не переставая улыбаться. — У Шериз были трудности… с прической. Она хочет хорошо выглядеть, сами понимаете. Девушка у нас перфекционистка и преувеличивает даже малейшие недостатки.