Голос ночной птицы - Маккаммон Роберт Рик - Страница 119

— Полагаю, достаточно давнее. У Пейна были грехи в прошлом. Кажется, один из них нашел его.

Мэтью подошел к кровати — осмотреть содержимое чемодана. Вещи туда бросали в беспорядке — признак намерения уехать немедленно.

— И вы не думаете, что здесь может быть замешан Дьявол? Или ведьма?

— Не думаю. Преподобного и Дэниела Ховарта, насколько я понимаю по описанию, убивали быстро. А здесь старались, чтобы смерть была медленной. Кроме того, отметьте, что нет следов когтей, как при тех убийствах. Эти раны нанесены очень острым лезвием и рукой одновременно и мстительной, и… скажем так… опытной в искусстве нанесения разрезов.

— Боже мой… что же нам делать? — Бидвелл поднес ко лбу дрожащую руку, парик съехал по лысине набекрень. — Если горожане узнают… узнают, что среди нас еще один убийца… к вечеру в Фаунт-Рояле не останется ни единой живой души!

— Это, — подтвердил Мэтью, — чистая правда. Если объявить об этом преступлении — ничего хорошего не будет. Поэтому скройте его.

— То есть как? Спрятать труп?

— Не сомневаюсь, что детали лучше предоставить вам. Но — да, я действительно предлагаю завернуть труп в простыню и избавиться от него как-нибудь позже. Чем позже, однако, тем… неприятнее будет эта работа.

— Но мы же не можем просто сделать вид, будто Пейн уехал из Фаунт-Рояла! У него здесь друзья! И в любом случае он заслуживает христианского погребения!

Мэтью устремил на Бидвелла пронизывающий взгляд.

— Это ваш выбор, сэр. И ответственность тоже ваша. В конце концов, вы его работодатель, и вы решаете, когда и куда он ездит. — Он снова обошел тело и направился к двери, которую подпирал Бидвелл. — Разрешите пройти?

— Куда вы? — Панический страх вспыхнул в глазах Бидвелла. — Вы не можете уйти сейчас!

— Отчего же, могу. И не беспокойтесь, что я кому-нибудь расскажу, потому что я клянусь никому не говорить ни слова.

Кроме одного человека, мог бы добавить он. Того, с кем он сейчас собирался встретиться.

— Пожалуйста… мне нужна ваша помощь.

— Если вы имеете в виду пару рук, чтобы снять постель, завернуть Пейна в простыню и отмыть пол золой и дегтярным мылом… то я вынужден отказать в вашей уважаемой просьбе. Уинстон мог бы вам помочь, но сомневаюсь, чтобы любыми посулами или угрозами его можно заставить еще раз переступить этот порог. — Мэтью напряженно улыбнулся. — Поэтому… обращаясь к человеку, который так не переносит неудач… я искренне надеюсь, что вы справитесь с представшими перед вами трудностями.

Мэтью уже боялся, что придется физически отпихивать Бидвелла от двери, что было бы задачей для Геркулеса, но хозяин Фаунт-Рояла все-таки отступил в сторону.

Уже когда Мэтью открывал дверь, Бидвелл сказал жалобно:

— Так вы говорите… золой и дегтярным мылом?

— И еще немного песка неплохо будет, — посоветовал Мэтью. — Ведь так отмывают от крови палубу кораблей?

Бидвелл ничего не сказал — он продолжал смотреть на труп, прижимая платок ко рту.

Мэтью вышел — никогда в жизни воздух не казался ему столь свежим. Он закрыл за собой дверь. Желудок все еще сводило судорогой, по ложбинке спины, кажется, сбегал холодный пот. Мэтью подошел к Уинстону, стоявшему в тени дуба неподалеку.

— Как вы его нашли? — спросил он.

Уинстон все еще был не в себе, но краска стала возвращаться на лицо.

— Я… собирался… попросить Николаса сопроводить меня в Чарльз-Таун. Под предлогом переговоров о поставке припасов.

— После чего вы собирались сюда уже не вернуться.

— Да. Я хотел покинуть Николаса, отправляясь к Данфорту. А потом… я бы просто пропал в Чарльз-Тауне.

— Что ж, наполовину ваш план увенчался успехом. Вы действительно пропали. Всего хорошего.

Он повернулся и пошел прочь по улице Гармонии в ту сторону, откуда пришел, потому что по дороге заметил лазарет.

Вскоре Мэтью стоял перед дверью и дергал шнурок звонка. На первый звонок ответа не последовало, как и на пятый. Мэтью попробовал толкнуть дверь, убедился, что она не заперта изнутри, и вошел в царство доктора.

В прихожей висела золоченая клетка с парой канареек, и обе они радостно пели лучам солнца, пробивающимся через белые ставни. Мэтью увидел еще одну дверь и постучал, но ответа снова не последовало. Открыв ее, он оказался в коридоре. Впереди находились три комнаты, и дверь в первую из них была отворена. В ней были парикмахерское кресло и кожаный ремень для правки бритв, во второй стояли три кровати, аккуратно застеленные и не занятые. Мэтью пошел дальше, к третьей двери, и снова постучал.

Не получив ответа, он толкнул дверь и оказался в химическом кабинете доктора, судя по всем этим таинственным бутылкам и колбам. В комнате имелось единственное окно, закрытое ставнями, через которые пробивались лучи яркого солнца, хотя и прорезанные клубами синеватого дыма.

Бенджамин Шилдс сидел в кресле у стены, держа в правой руке что-то вроде зажима, от которого поднималась тонкая струйка дыма. Мэтью определил запах этого дыма как сочетание горелого арахиса и тлеющей веревки.

Лицо доктора оставалось в тени, хотя полосы загрязненного света ложились на правое плечо и рукав светло-коричневого костюма. Очки его лежали на стопке из двух книг в кожаном переплете на столе справа. Доктор сидел, закинув ногу на ногу, в самой непринужденной позе.

Мэтью молчал. Он смотрел, как доктор поднял дымящийся предмет — что-то вроде крученой табачной палочки — к губам и сделал долгую, глубокую затяжку.

— Пейна нашли, — сказал Мэтью.

Так же медленно, как втягивал, доктор выпустил изо рта дым, поплывший колеблющимся облаком через косые лучи солнца.

— Я думал, ваше кредо — спасать жизнь, а не отнимать, — продолжал Мэтью.

И снова Шилдс затянулся от своей палочки, подержал дым во рту и медленно выпустил.

Мэтью оглядел сосуды докторского ремесла, стеклянные бутыли, колбы, флаконы.

— Сэр, — сказал он, — вы прозрачны, как эти предметы. Как вы могли совершить подобное зверство?

И опять никакого ответа.

Мэтью будто вошел в логово тигра, и этот тигр сейчас играл с ним, как кошка с мышью, перед тем как оскалить клыки, выпустить когти и прыгнуть. Он постарался твердо запомнить, где у него за спиной дверь. Свирепость, с которой убили Пейна, была неопровержимой, следовательно, таковой же была способность к жестоким поступкам человека, сидящего не далее десяти футов от Мэтью.

— Хотите расскажу возможный вариант? — предложил Мэтью и заговорил дальше, поскольку доктор снова промолчал. — Пейн нанес какую-то страшную обиду вам — или вашим родным — сколько-то лет назад. Он убил члена вашей семьи? Сына или дочь?

Пауза не вызвала реакции, если не считать очередного клуба дыма.

— Очевидно, так, — продолжал Мэтью. — Кажется, огнестрельным оружием. Но Пейн был ранен первым, отчего я склонен полагать, что жертва была мужского пола. Пейну пришлось, очевидно, искать врача для лечения своей раны. Так вы его и выследили? Вы искали врача, который его лечил, и оттуда пошли по следу Пейна? И сколько времени это заняло? Месяцы? Годы? — Мэтью кивнул сам себе. — Да, подозреваю, что годы. Многие годы гноящейся в душе ненависти. Иначе не хватило бы времени, чтобы человек, посвятивший себя исцелению, так полно поддался бы жажде уничтожения.

Шилдс изучал горящий кончик своей табачной палочки.

— Вы знали обстоятельства смерти жены Пейна, — сказал Мэтью. — Но Пейн, желая оставить прошлое позади, никому в Фаунт-Рояле не говорил, что вообще был женат. Очевидно, он был поражен, узнав, что вам известна его история… а будучи человеком сообразительным, Пейн понял, и почему вы ее знаете. Поэтому вы пришли к нему около полуночи, я не ошибаюсь? Веревки и лезвия были у вас с собой в саквояже, но его вы оставили, наверное, снаружи. Вы, я думаю, предложили, чтобы в уплату за ваше молчание Пейн написал признание и немедленно уехал из Фаунт-Рояла?

Дым медленно всплывал к потолку сквозь солнечные лучи.

— Пейну даже в голову не пришло, что вы явились его убить. Он считал, что ваше желание — разоблачить его перед Бидвеллом и всем городом, и к нему вы явились именно за его признанием. Так что вы дали Пейну сесть и начать писать, чтобы воспользоваться возможностью оглушить его по голове тупым орудием. Орудие вы принесли с собой или нашли на месте?