Внучка бабы Яги - Коростышевская Татьяна Георгиевна - Страница 28

Ёжкин кот, и спросить-то неловко. Больше всего мне хотелось прям вот здесь помереть какой-нибудь мгновенной смертью, ибо я уже ощущала предательскую жаркую волну румянца, затопившую мое лицо.

— Нужник, поди, ищешь? — догадался умный Михай. — Так здесь же, за стеночкой, я ж тебе уже вчера показывал, не помнишь, что ли?

Я только пискнула благодарственно и прошмыгнула в указанном направлении, где в смежной горенке, стыдливо припрятанное за массивными драпри, оказалось все, что мне необходимо. Сделав самые неотложные дела и поплескав в лицо водой из умывальницы, я наконец-то почувствовала себя человеком. Зеркало, украшавшее одну из глухих стен, щедро поделилось со мной зрелищем огромных подглазных синяков, растрескавшихся с похмелья губ и всклокоченных волос. Нет, так дело не пойдет! Поискав на полочке, я нашла увесистый гребень и решительно расплела косу. Костяные зубцы нещадно выдирали волосы, но мне эта экзекуция представлялась справедливым наказанием за вчерашнее легкомыслие. В шахи она играть вздумала! Дура деревенская! И с кем? У-у-у! Даже если совсем плешивой останешься, все тебе, дуре, мало будет! Песен-то хоть грустных лиходею не пела? А то с тебя станется! Особо резко поведя рукой, я выдрала совсем уж нереальный клок волос и разревелась от боли.

— Эй, ты чего там стонешь, птица-синица? — донесся до меня голос князя. — Иди сюда!

Я возвращалась в горницу, как на казнь. Валашский господарь имел вид помятый, но донельзя довольный, ну чисто соседский кот Васька наутро после знатной драки и не менее знатного свидания. Михая не видать, скорее всего, понесся выполнять какое-нибудь хозяйское поручение. Оглядев мой помятый вид и зажатый в руке гребень, Влад вдруг сказал:

— Давай помогу.

Отобрал злосчастный гребешок, усадил на скамеечку и стал распутывать колтуны, образовавшиеся со вчера на моей буйной головушке. Да так у него это ловко получалось, что сразу захотелось замурчать от удовольствия и потереться головой о княжьи колени. Колени-то, кстати, были в портках.

— Кто вчера выиграл?

За спиной хмыкнули:

— Боевая ничья! Горазда ты, птица-синица, в шахматы играть. У тебя такой удачный миттельшпиль был… Если б не хмель, точно оставила бы меня без штанов.

А-а-а! Я и про свои коварные планы ему успела растрепать!

— А чего тогда я морок скинула?

Длинные сильные пальцы стали осторожно массировать мне затылок.

— Я тебя на «слабо» взял. Ты хотела доказать что даже в обычном девичьем облике ни капельки не боишься гнусных домогательств поганого злодея и его блохастого приспешника.

Если раньше я думала, что сильней смущаться — выше человеческих возможностей, то теперь-то поняла — вот она пучина раскаяния, черна и глубока. Аж в глазах потемнело от сраму. Я вскочила на ноги и грозно уставилась на князя:

— И чего — домогались?

— Не до того было, — хохотнул злыдень. — Можешь не волноваться, честь твоя девичья при тебе осталась.

И, заметив мои удивленно вздернутые брови, счел нужным добавить:

— Ты о ней тоже очень красочно нам с Михаем поведала — раз десять, видно, сомневалась, что с первого раза уразумеем.

Валахии очень в этот момент повезло, что в горницу вошел вышеупомянутый вовкудлак, а то осталось бы бедное княжество без своего повелителя.

Перевертыш, видно, успел сгонять на кухню, потому как на подносе, который он ловко установил на шаховом столике, исходили паром две кружки травного взвара, манили хрустящей на вид корочкой ноздреватые ломти белого хлеба и пускал скупую слезу козий сыр, робко прикрытый кустиками свежей зелени. Интересно было бы глянуть, на каком таком грунте прямо посреди зимы можно эти травки душистые взрастить? Я сглотнула слюну. Влад щедрым жестом пригласил меня разделить трапезу. И хотя в животе приветственно заурчало, я не решалась последовать приглашению. Кто он, а кто я? Это вчера в пьяном угаре мне казалось правильным и логичным провести вечер в компании властителя целого княжества, хамить ему как бы промежду прочим, в грехах страшных обвинять. А сейчас-то светлый день на дворе… Ну хорошо, утро, которое, как говорится, вечера мудренее…

— Чего дичишься? — будто прочел мои мысли господарь. — Разве тебе есть, что терять?

А ведь он прав… Эх, пропадать, так с музыкой! Я присела к столу и со счастливым вздохом вгрызлась в горбушку. Помирать сразу расхотелось.

Михай топтался на пороге, выжидающе поглядывая на своего господина. Влад, брезгливо принюхавшись, отхлебнул из кружки и отпустил оборотня кивком головы. Тот без слов удалился. Я вела себя пристойно, старалась не чавкать и не пыхтеть, прихлебывая обжигающий взвар. Не в том я положении, чтоб первой разговор заводить. Убивать меня, скорее всего, повременят, а там, глядишь — и вывернусь…

— Ну что, птичка моя, разговор нам с тобой предстоит долгий, — свысока начал князь. — Для начала я должен исполнить братчикову просьбу. Михай тебя замуж зовет. Пойдешь?

У меня дыханье сперло от удивления.

— Перевертыш тебе родня?

Видно, мое любопытство удовольствия Владу не доставило. Но, к чести сказать, ответить он попытался просто и спокойно:

— Михай — мой молочный брат, друг и соратник.

— Погоди, — перебила я. — Как он может быть твоим молочным братом, если он пацан совсем — мне ровесник? Ему ж годков семнадцать-восемнадцать, а ты — мужик взрослый, четвертый десяток небось разменял.

Князь нахмурился:

— Мы с ним в один день родились. Просто у оборотней возрастные изменения в организме по-другому происходят, гораздо медленнее, чем у людей. А четвертый десяток мы с ним разменяем через два года, не раньше.

Ага, значит, князю сейчас двадцать восемь. Стоило из-за столь ценной информации огород городить! Ну кто, спрашивается, меня за язык тянул? Тем более что про оборотней я читала, и бабушка рассказывала. Мне просто надо было подумать минутку, прежде чем с умными вопросами встревать. А то вон разозлился князюшка, глаза молнии мечут, ноздри раздуваются…

— Так пойдешь? — стукнул Влад кулаком по столу.

Столешница зазмеилась трещинами. Я испуганно ойкнула:

— Чего?

— Замуж за него пойдешь?

Я задумалась. Представила рядом с собой смешливого малорослика. Как он холит меня, лелеет, как ведем мы с ним хозяйство рука об руку, поддерживаем друг друга во всем. Детишек наших будущих представила, да так ясно, будто стоят они тут в горнице рядом со мной — два мальчика и девочка, смотрят на меня блестящими карими глазенками, скалят вострые зубки да хвостами половицы подметают — потому что рады, что я здесь, с ними…

Князь явно терял терпение от моей задумчивости, поэтому я как могла решительно пискнула:

— Нет.

Мне показалось или в синих глазах господаря промелькнуло облегчение?

— А можно поинтересоваться почему?

— Да сам посуди, — здраво пояснила я. — Брат твой — человек служивый. Ну привезет меня к себе, а сам — в боевой поход, басурман бить. Оно мне надо — куковать в чужом краю, среди незнакомых людей?

— И какой же тебе муж нужен?

— Да чтоб ровней меня считал, а не кухаркой, прачкой и наседкой для его детей! — выпалила я на одном дыхании, ибо нежданное сватовство успело мне порядком надоесть.

— Значит, сама воевать хочешь? — усмехнулся Влад.

— Не хочу, но если понадобится — буду! И никто мне не указ, — почти орала я. — Потому что если любовь, то ничего не страшно. Потому что за любимым — и в огонь, и в воду, и на вашу дурацкую мужицкую войну!

— Тихо-тихо, остынь, — выставил перед собой руки в примирительном жесте романин. — Так бы сразу и сказала, что не люб он тебе.

— Ну, так сейчас говорю, — потухла я и отщипнула хлебушка, чтоб успокоиться.

— Значит, первый вопрос мы обсудили, — повеселел господарь. — Теперь переходим ко второму. Сколько мне будет стоить твоя ведовская служба в одном местном предприятии?

Вот огорошил так огорошил. Сначала жениха предложил, теперь денег. Интересно, а третий вопрос у нас такой же непростой будет? Может, попросить весь список огласить, пока меня нежданчик не прихватил?