Внучка бабы Яги - Коростышевская Татьяна Георгиевна - Страница 27

— У тебя их несколько? — вынырнула я из дремы.

— Кого? — опешил Михай.

— Не кого, а чего, — с неохотой покинула я пригретое местечко. — У вовкудлаков шкур-то вообще сколько? Девять, как жизней у кошки?

— Тьфу, пропасница, — обиделся дружинник. — Я ж, так сказать, фигурально выразился.

— А… — отхлебнула я прямо из бутылки. — Тогда развлекай меня.

— Чего?

— Ну ты же не хочешь, чтоб я заснула… Сказку какую расскажи. Только интересную, чтоб не сморило меня.

Перевертыш аж ушами зашевелил от раздумья. Непонятно, чего это я его так боялась раньше? Нормальный парень — русые волосы аккуратно острижены кружком, лукавые голубые глаза хоть и не шибко большие, зато веселые. Вот только улыбка подкачала. Как оскалится, зубы свои острющие покажет — меня сразу в дрожь бросает. А так — ничего, ладный да проворный.

— Или петь давай, — решила я слегка оживить ситуацию. — Или в игру какую увлекательную сыграем, только не на деньги, а то бабушка узнает — выпорет.

Уж не знаю, чего я такого забавного ляпнула, только мой охранник согнулся от смеха чуть не вдвое:

— Так вот кого ты боишься!

— Гляди не лопни, — насупилась я. — Сам бы штаны намочил при встрече, ей такой волчок вроде тебя — на один укус.

— А кто у нас родственница? — заинтересованно подобрался Михай.

Но я уже поняла, что слишком разоткровенничалась, и, отбивая ритм тяжелым серебряным бокалом, завела песню. Ну да, в общем-то, с вокальными упражнениями у меня не очень сложилось. Тот медведь, что потоптался по моим ушам, судя по всему, ни величиной, ни весом не уступал иноземному животному элефанту, про которого я в книжках читала. Поэтому трогательная история о нелегкой женской доле вызвала у моего охранника очередную порцию здорового хохота.

— Уж лучше в игры, — решил он, отирая рукавом выступившие от смеха слезы.

Обыскав кованый пристенный сундук и резной шкапчик, из которого перед тем доставал разнообразные напитки, романин погрустнел.

— Ни карт игральных, ни костей…

— Давай в шахи, — наконец-то опознала я, для чего служит инкрустированная столешница. — Умеешь?

Пошарив под столиком, я выдвинула ящик, в котором глянцево поблескивали боками черные и белые фигурки.

— Это в какой же деревне в такие игры играть учат? — шутливо спросил Михай, помогая расставлять фигуры.

— Да в той же, где и валашских оборотней обучают, — не осталась в долгу я.

Мы кинули жребий, кто какие войска в бой поведет.

— А все потому, что я за добро, — мстительно сказала я, вытаскивая из зажатого кулака соперника белую пешку.

Вот за что шахи уважаю — за огромное количество комбинаций. Ведь у меня для первого хода есть аж двадцать разных возможностей, а партнер тоже на каждый мой ход может ответить одним из двадцати вариантов. То есть двадцать умножаем на двадцать, получается… Эх, ёжкин кот, получается — пить надо меньше…

Я похлопала себя по щекам в тщетной надежде согнать хмельную одурь. В дверь заколотили снаружи, да так, что еще чуть-чуть, и золоченые деревяшки грозили соскочить с петель. Михай встрепенулся, кинулся отпирать замок, залебезил перед ворвавшимся в горницу Владом. Я икнула, по-скоморошьи поклонилась чужеземному государю и сделала первый ход. Потому как, если фигуры расставлены, обратной дороги нет. Такой вот закон жизни.

— Ты зачем ее напоил? — навис князь над побледневшим вовкудлаком.

— Да кто ж знал, что ее с получетверти так разнесет? Горе у девки, думал, выпьет чуток — повеселеет.

— Да уж, обхохочешься, — задумчиво проговорил Влад, махнув в мою сторону рукой.

Я почувствовала, что мой с таким трудом сплетенный морок пытаются развеять. Стало очень противно, так бывает, когда с тебя стягивают намокшую рубаху. Я поднатужилась и дернула на себя, скопировав плавное движение его кисти. На висках князя вздулись жилы, а синие глаза загорелись злым огнем. Я стала задыхаться, будто кто весь воздух из меня выкачал, но не отступила. И главное, понимала, что, по уму, надо не ерепениться, а сдаться по-хорошему. Да овладело мной какое-то озорное безразличие. Только билась в ритм сердца мысль: «Врешь, не возьмешь!»

— Ну ладно, — расслабился князь.

Меня сразу же отпустило, я задышала часто, как выброшенный на мелководье карасик.

— В игру пустите? — Он присел напротив меня и уставился в лицо игривым взглядом.

— То только для двоих баталия, — твердо ответила я. — Между мной и твоим слугой бой будет.

— Ну, если следовать вассальной клятве, — начал умничать злыдень, — государь вполне может своего подданного заменить, если тому сил не хватает.

— С чего это я знаю, что сильнее? — попыталась выяснить я.

— А Михай вообще в шахматы играть не обучен, — хохотнул князь.

— Зачем согласился тогда? — не отступалась я.

— А хорохорился. Видно, не мог признать, что деревенская девица хоть в чем-то его превосходит.

Предмет нашего разговора краснел как маков цвет и натужно пыхтел в смущении. Я хмыкнула:

— Ну давай, раз такой заботливый повелитель, подмени его.

Влад потер ладони и двинул черную пешку. Я не заставила себя долго ждать.

— На что играем? — как будто между прочим поинтересовался Влад. — На деньги?

— Не, ей на деньги бабушка запрещает, — пискнул от двери мой незадачливый охранник. — На интерес.

— На интерес неинтересно, — пробормотал господарь, двигая ладью. — Предлагаю на раздевание.

— Губу закати, — вежливо ответила я, вводя в бой офицера.

— Да я же в метафорическом смысле, — тряхнул волосами собеседник. — Если я выиграю — ты уберешь свой морок, который, кстати, успел мне порядком надоесть…

— А если я?

— Тогда сниму и передам тебе любой предмет одежды по твоему желанию.

Я алчно оглядела черный камзол князя, пенное кружево шелковой сорочки, выглядывающее из-за обшлагов, чего там дальше — мне из-за стола было не видно, но решила я на княжьи портки намериться. Я, конечно, в них три раза завернуться смогу, но лицезреть недруга без штанов… Тогда моя месть за все доставленные неприятности будет невыносимо сладка. Я даже глаза закатила в предвкушении.

— По рукам, — протянула я супротивнику обветренную ладошку.

Наша игра сохранилась в моей памяти урывками. Ибо разнесло меня знатно. Из последних сил я собирала расползающиеся мысли, чтоб хоть как-то ответить на ходы соперника. А он, по-моему, просто веселился. Заботливо подливал в мой бокал вино, на этот раз для разнообразия густого багряного цвета, с любопытством задавал вопросы о жизни в деревне, о моих планах на будущее, об охоте на вальдшнепов. Ох уж эти вальдшнепы… В моем воспаленном воображении они представлялись мне некими мифическими чудовищами навроде оживших гор, которые наступали на меня со всех сторон с хлюпающими звуками — «вальд, шнеп, шнеп, шнеп, шнеп…».

Я приоткрыла глаза. Вещая птица Сирин смотрела на меня с материнским укором. Голова гудела, будто по ней всю ночь молотили кувалдой. Охохонюшки! Да чтоб я еще раз к чарке прикоснулась — да не в жизнь! Попыталась приподнять затекшее тело, но куда уж там… Мой давешний противник накрепко прижимал меня к лежанке рукой, похрапывая во сне. А-а-а! Что ж это делается, люди добрые! Как я оказалась ночью в одной постели с князем? И кто, в конце концов, выиграл? Если в штанах злыдень — значит, точно не я. (Первая разумная мысль за сегодня.) Эх, из-за сбившихся простыней не видно ничего! Я тихонько заскулила. Влад пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок. Я оказалась свободна. Стараясь не дышать, я сползла с ложа, с удовольствием отмечая, что моя-то одежда на мне и даже опояска с рубахи никуда не подевалась. Ну хоть в чем-то радость. На цыпочках приблизилась к двери, споткнувшись о прикорнувшего на коврике Михая, чуть не вскрикнула, но вовремя зажала рот рукой. Перевертыш встрепенулся, резво вскочил и уставился на меня слегка мутными со сна глазами.

— Ты чего такая страшная?

— Тише… — зашептала я, ни капельки не обидевшись, — князя разбудишь. Где у вас тут…