Возвращение воина - Макгрегор Кинли - Страница 53

— Не говоря уж о том, что они определенно не придут в восторг от того, что по их территории марширует армия.

Адара разочарованно вздохнула:

— В этом ты прав. Нас с ними связывали не лучшие отношения с тех пор, как я отвергла ухаживания их короля.

Глаза Кристиана сверкнули.

— Он добивался твоей благосклонности?

— Нет, любовь моя. Он всего лишь привел пару доводов касательно того, почему я должна предпочесть его тебе. Они были поистине жалкими и неубедительными.

Кристиан успокоился, услышав напоминание о верности своей жены, даже когда он того не заслуживал. Спешившись, он помог ей вылезти из повозки.

— Я рад, что ты дождалась меня, Адара.

— Но далеко не так сильно, как я, уверяю тебя. Король айроваров — жирный, лысый и в высшей степени грубый тип. Он не кто иной, как тиран, славящийся тем, что душит своих подданных налогами.

Кристиан заключил ее в объятия, прижав спиной к своей груди. Он обхватил ее плечи руками и замер, прижавшись подбородком к ее макушке. Ему нравилось обнимать ее вот так. Ее тело повторяло все изгибы его тела. Аромат ее волос дурманил ему голову, в то время как она поглаживала его руку своей.

Закрыв глаза, он черпал в ней силы, хотя и знал, что у нее скоро появится причина разозлиться на него. Один из возможных планов, которые они обсуждали с Йоаном, предполагал, что она останется здесь, тогда как большая часть армии поедет вперед — навстречу ловушке, которую, они были уверены, уготовил им Селвин.

К этому времени до Селвина уже должна была дойти весть о продвижении их армии. Ему не составило бы большого труда выяснить, кто они такие и какова цель их похода.

Делом первостепенной важности для Кристиана было защитить женщину, которую он держал в объятиях.

«Жизнь одного человека никогда не должна быть превыше жизни многих».

Не должна. Но в случае с Адарой он готов был поступиться интересами всех остальных, чтобы уберечь ее от страданий. Вздохнув от сознания этого, он поцеловал ее в макушку и разомкнул объятия.

— Сегодня нам предстоит много дел. Адара с подозрением посмотрела на него:

— Почему у меня такое чувство, что с тобой что-то не так, Кристиан?

Усилием воли он заставил себя ничем не выдать то, что должно было произойти.

— Как это?

Ее темные глаза испытующе смотрели на него.

— Не знаю. Но я чувствую, что ты что-то от меня скрываешь.

Она была женщиной, обладавшей развитой интуицией. Нет, поправил он себя. Она была женщиной, которая слишком хорошо его знала.

Кристиан приложил ладонь к ее нежному лицу.

— Не тревожься. Я просто беспокоюсь оттого, что в горах, я уверен, затаились враги, чтобы напасть на нас из засады.

— И всего-то? А я уж было подумала, что тебя беспокоит действительно что-то серьезное. Но что такое пара сотен безумных изуверов, жаждущих убить нас ради удовольствия вероломного узурпатора? В самом деле ничего. Я теперь даже и не знаю, что может вызвать у меня тревогу.

Он рассмеялся над ее шуткой. Она была яркой и храброй женщиной, каких мало на свете. Как так вышло, что ему посчастливилось заполучить ее в жены, он не знал, но был безмерно рад этому.

К ним подъехал Люциан, и Кристиан передал Адару на попечение ее шута, а сам отправился еще раз потолковать с Йоаном и Коррин об их плане.

Если Адара узнает, что он намеревается сделать, то она, вне всяких сомнений, никогда не простит его. Именно поэтому он должен тщательно и спокойно обдумать свой план.

Адара не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Кристиан отсутствовал весь вечер и часть ночи, составляя план вместе с Фантомом и Йоаном.

Пока она лежала в кровати, поджидая Кристиана, уже наступила глубокая ночь. Снаружи до нее доносились приглушенные голоса мужчин, готовящихся ко сну. Все их разговоры только и были что о предстоящей им назавтра битве.

Это внушало ей ужас. Что будет? Все эти месяцы война представлялась ей чем-то далеким и неопределенным. Теперь она стала для нее чересчур реальной. Перед ее мысленным взором стояли лица людей, к которым она успела привязаться. Завтра любой из них может погибнуть.

И в этом будет виновата она одна.

Эта мысль леденила кровь и страшила ее. Она требовала от них всех жертвы, которую никто из них не был обязан приносить.

— Будь ты проклят, Селвин, — шепотом сказала она, ненавидя человека, который толкал их на это.

— Все еще не спишь?

Повернув голову, она увидела Кристиана, который приближался к ней.

— Нет. Я гадала, ляжешь ты сегодня спать или нет.

— Нам нужно было многое обсудить.

Адара не проронила больше не слова, пока он раздевался и укладывался в постель. По обыкновению, он лег рядом с ней и положил руку ей на живот, чтобы почувствовать, как шевелится ребенок.

— Он сегодня много двигается.

— Да, — с улыбкой молвила она. — Он очень похож на своего отца — всегда в движении. Он толкается вот уже несколько часов.

Кристиан погладил ее раздувшийся живот нежнейшим из прикосновений.

— Я чувствую, как его пятка упирается мне в руку.

— А я чувствую, как его пятка упирается мне в мочевой пузырь.

Он рассмеялся:

— Он делает тебе больно?

— Нет, ничуть.

Кристиан наклонился и запечатлел легкий поцелуй на ее животе, после чего устроился поудобнее, готовясь погрузиться в сон.

Адара взяла его руку в свою и крепко прижала к себе, слушая, как его дыхание делается ровным и глубоким. Не раз она лежала без сна и прислушивалась к его дыханию, гадая, что ему снится. Сегодня любопытство разбирало ее более, чем когда-либо. Снится ли ему будущая жизнь с ней или же то время, когда он оставит ее, чтобы помогать своим братьям по оружию?

Он постоянно говорил ей, что намерен остаться, но она отказывалась полностью в это верить. Его семьей было Братство. Как смела она надеяться, что сможет соперничать с его влиянием?

Испустив долгий вздох, она закрыла глаза и заставила себя погрузиться вслед за Кристианом в объятия сна. Завтра им предстоит тяжелый день, и им обоим понадобятся силы.

Адара медленно пробудилась ото сна. По привычке, обретенной за последние месяцы, она быстро пошарила рукой по матрасу в поисках тепла, исходившего от тела Кристиана.

Но его не было.

Открыв глаза, она осознала, что постель пуста. Его доспехи исчезли. Более того — снаружи царила тишина. Ни клацанья доспехов. Ни людских голосов. Только зловещая тишина.

С колотящимся сердцем она поднялась и, не тратя времени на одевание, бросилась в одной ночной сорочке к полотнищу, закрывавшему вход в шатер. Откинув плотную занавесь, она увидела снаружи группу солдат и Люциана среди них.

Вокруг больше не было ни души.

— Люциан! — крикнула она, почувствовав, как ужас обуял ее. — Где Кристиан?

Бросив робкий взгляд на остальных солдат, Люциан направился к ней. Шут не произнес ни слова, пока не подошел вплотную к ней.

— Он уехал, моя королева.

— Уехал куда? — Но в душе она уже знала ответ.

— Они уехали вперед, чтобы дать бой. А нам велено отвезти вас в Таагарию, где вы будете в безопасности.

У Адары закружилась голова. Нет! Как они могли бросить ее, не сказав ни слова?

— Он не попрощался со мной!

На лице Люциана появилось виноватое выражение.

— Он подумал, что так будет лучше. Слезы навернулись у нее на глаза.

— Лучше для кого? Я была вправе знать, что он замышляет.

— Моя королева…

— Нет! — крикнула она. — Не пытайся успокоить меня, когда ты виноват в этом не меньше его. Как смеете все вы решать за меня подобные вещи? Я имела право знать, и я имела право проводить его на бой.

— Я знаю, моя королева, но…

— Здесь не может быть никаких «но», Люциан. Никаких. Если он сегодня умрет, я никогда не прощу этого ни себе, ни вам обоим!

Рассерженная на них за то, что они обращаются с ней как с ребенком, Адара шагнула было назад, намереваясь вернуться в шатер и не выходить оттуда до прихода Кристиана. Но не успела она сдвинуться с места, как до ее ушей донесся приближающийся топот лошадиных копыт.