По приказу короля - Макгрегор Кинли - Страница 18

Саймон был странным человеком. Син покачал головой. В душе он понимал, что Саймону нечем заняться, но его друг не представлял себе, что их ожидало, — а Син знал. Он к этому привык, а Саймон… Саймон был не слишком предусмотрителен, желая принять участие в этом деле.

— Итак? — настаивал Саймон.

— Мы уезжаем послезавтра.

— Хорошо, — кивнул Саймон. — До своего возвращения я отправлю пажа домой к его родителям. — С дьявольским блеском в глазах Саймон оттолкнулся от двери. — Я же вернусь, не так ли?

— Только если научишься не донимать меня, а иначе я, возможно, сам лично скормлю тебя шотландцам.

— Между прочим, — смеясь, Саймон открыл дверь, — я узнал от горничной леди, что любимый цвет девушки зеленый.

— Зачем ты мне это сообщаешь?

— Просто подумал, что тебе, быть может, захочется это узнать. Я буду неподалеку, если понадоблюсь тебе.

Откинувшись на стуле, Син задумался обо всем, что сказал Саймон.

Мир, в котором жил Син, был неприветливым местом. Свои дни он проводил, исполняя все, что было необходимо Генриху, а по ночам, оставаясь один в своей комнате, прислушивался ко всему, ожидая следующего нападения. Он удивился, почему сегодня это его волнует, хотя прежде такого никогда с ним не случалось и он просто принимал это как должное.

Должно быть, решил Син, всему виной время, которое он провел, путешествуя с Дрейвеном и Мэгги. В их обществе он смягчился, привык к людям, которые смотрели на него иначе, а не как на чудовище.

Он с трудом сглотнул, вернувшись мыслями к Каледонии и ее ангельскому, кроткому лицу. Сегодня вечером он не будет один, он будет с очаровательной девушкой, обладающей дерзкими и в то же время добрыми глазами и острым умом.

Впервые в жизни Син с нетерпением ждал захода солнца.

Солнце уже давно село, но лорда Сина не было и в помине.

Нервничая сильнее, чем следовало, и будучи немного рассерженной тем, что Син забыл о ней, Калли разгладила руками подол платья.

— Миледи, может быть, я схожу за ним? — предложила Элфа.

Но Калли не успела ответить, так как в сгущавшихся сумерках увидела приближающегося лорда Сина, и у нее дыхание остановилось в горле.

По-прежнему одетый во все черное, свежевыбритый, с убранными от лица и зачесанными назад волосами, он производил потрясающее впечатление. Калли доставило радость то, что ради нее Син привел себя в порядок, и она улыбнулась ему.

— Простите меня за опоздание, миледи. — Он отвесил учтивый поклон. — Мне пришлось дольше задержаться в городе, чем я предполагал. — Взяв ее руку, он запечатлел галантный поцелуй на косточках ее пальцев, и у Калли по спине побежали мурашки.

— Вы полностью прощены, — отозвалась она, отметив, что ей стало трудно дышать.

Что было в этом мужчине такого, от чего ее бросало одновременно в жар и в холод, заставляло трепетать и в то же время успокаивало?

Сейчас Син был так близко к ней, что она чувствовала исходивший от него запах чистоты и свежести, ощущала жар его тела, согревавший ее; его сила и энергия необычайно влекли ее, и от его ответной улыбки у Калли появилась слабость в коленях.

С внутренней дрожью она велела себе отвлечься от мысли о том, как приятно будет целовать этого мужчину и чувствовать объятия его рук.

— Надеюсь, вам доставит удовольствие то, что я принесла. — Калли указала на тарелки, расставленные на одеяле, которое она постелила на землю. — Мы старались найти кого-нибудь, кто знает, какую еду вы предпочитаете, но мы не нашли человека, который бы знал это.

— М-м, позвольте мне угадать. Я люблю пить кровь невинных, лакомиться внутренностями рыцарей и закусывать сердцами маленьких детей.

— Да, вы угадали почти правильно.

— Что ж, — в его черных, как ночь, глазах вспыхнул странный свет, и Син отвел взгляд в сторону, — я надеюсь, вы не создали себе особых трудностей, чтобы накормить меня. Боюсь, сейчас не сезон для вкусной крови, и рыцари могут быть довольно вспыльчивыми, если их потрошить.

Калли поразило, как он может шутить на такую тему. После того, что она узнала сегодня днем, у нее болело сердце. Из всех сотен людей в этом замке ни один ничего не знал о человеке, стоявшем сейчас перед ней, даже король.

Генрих не мог сказать ей, чем любит заниматься Син, какие песни ему нравятся, что доставляет ему радость, каков его любимый цвет.

Ничего этого не знал и Саймон.

— Боюсь, мне придется огорчить вас, — грустно вздохнула Калли, продолжая поддразнивать его, — но все, что у нас есть, это жареный фазан, печеные яблоки, овощи с луковым соусом и вино. Но если вы предпочитаете что-либо иное…

— Удивительно, что вы понимаете мой юмор, когда никому другому он недоступен, — улыбнулся Син.

— Возможно, потому, что мой брат тоже немного ненормальный. Порой он находит в такого рода шутках особое удовольствие.

— Вы считаете меня ненормальным?

— А вы не такой? Вы одеваетесь во все черное и любите пугать людей. Так разве это не самое подходящее определение?

— Пожалуй.

Усадив Сина на одеяло, Калли налила им обоим вина. Взглянув поверх его левого плеча, Калли увидела, что Элфа знаками дает ей понять, что на тот случай, если понадобится, она будет рядом, за стеной. Кивнув горничной, Калли подала чашу лорду Сину.

— Итак, скажите мне, что еще вы любите делать, кроме того, чтобы наводить ужас?

— Я много езжу верхом, — пожал плечами Син. — И?..

— Это все.

— Очень короткий перечень. — Наморщив нос, Калли внимательно разглядывала Сина.

— В отличие от вашего. Могу поспорить, у вас длинный перечень. Вероятно, бесконечный.

Он ее дразнил, и Калли это очень понравилось. Она вдруг поняла, что рядом с ней он становится совсем другим человеком. В ее присутствии, казалось, он немного расслабляется. Эта мысль взволновала Калли.

— Да, мой перечень на самом деле бесконечен.

— Вы, наверное, любите танцевать и петь.

— Да. А вы?

— Я никогда не пробовал делать ни того ни другого.

— Ни разу?

Син покачал головой и, сделав большой глоток вина, отставил чашу в сторону.

— Почему?

— В юности на это не было времени, а когда я стал взрослым, меня никогда к этому не тянуло.

— О-о. Не думаю, что вы много читаете.

— Нет.

— Тогда чем же вы занимаетесь, когда находитесь дома и не несете службу королю?

— Упражняюсь.

— А когда не упражняетесь?

— Думаю об упражнениях.

— А когда и этого не делаете?

— Я отдыхаю, чтобы приступить к упражнениям, когда встану.

— Вы честно говорите или просто сердитесь? — Кал-и поморщилась, признав серьезность его тона.

— Я всегда честен, миледи, и меня чаще всего называют сердитым.

От того, как небрежно было это сказано, у Калли сжалось сердце. Он был болезненно восприимчив к тому, как стальные обращались с ним.

— Всегда честны, да? Не думаю, что когда-либо встречала человека, который может так заявлять.

— В своей жизни я совершил много такого, чего хотел бы никогда не делать, но я никогда не лгал. — Черными глазами Син смотрел ей прямо в глаза.

Его слова почему-то успокоили Калли.

— Скажите мне, лорд Син…

— Син, — перебил он ее. — Что?

— Называйте меня просто Син. Я не подхожу для титулования.

— Но вы же граф, разве не так? — Калли слышала, как один из придворных так обращался к нему, и ей сказали, что Син владеет землями по всей Англии, в Нормандии и в Утремере.

— Я человек, Каледония, а не титул. И я всегда хотел быть хозяином только самого себя, не земель.

Первый раз она услышала из его уст свое имя, и у нее по телу пробежал легкий трепет. В том, как Син произнес ее имя, было что-то очень интимное.

— Так вы именно поэтому не носите герб?

— Почему бы вам не рассказать мне о себе, миледи? — не ответив на ее вопрос, предложил Син.

Он был хитрецом и пытался ловко отвлечь ее, но Калли не собиралась позволить ему с помощью такой тактики уклониться от ответа.

— О себе я все знаю, а вот о вас нет.