Непокорная красавица - Макгрегор Кинли - Страница 42

– Что? – спросил он.

– Ты похож на пирата – грубый и в рванине. Не хватает деревянной ноги и повязки на глазу.

Он засмеялся:

– Мне всегда везло: на лице и голове не было ран. Тадеус говорил, что это просто чудо, потому что голова у меня пухнет от упрямства и тщеславия, и он не понимает, как можно в нее не попасть.

Она тоже смеялась, выкручивая волосы.

– Кто это – Тадеус?

Он перестал смеяться и погрустнел. Лорелея прекратила расчесывать волосы и тронула его за ногу:

– Джек?

Он вздохнул и сорвал травинку. Вертя ее в пальцах, он сказал, глядя на ручей:

– Тадеус – мой наставник и самый близкий человек, он мне как отец.

– Он тоже из того борделя?

– Господи, нет. – Он посмотрел на нее так, как будто одна только мысль об этом оскорбила его до глубины души. – Я с ним познакомился после того, как убил Бакстера. Я понимал, что если хочу уцелеть, то должен попасть на пиратский корабль. Пираты в отличие от команд на военных и торговых судах ничего не имели бы против того, что меня разыскивают за убийство. Когда я ворвался в доки, Роберт Дрек как раз поднимал паруса.

– Роберт Дрек? – Она помнила, что Джек уже упоминал это имя, но не могла припомнить, чтобы его когда-нибудь произносили офицеры или лорд Уолингфорд. – Никогда о нем не слышала.

– Потому что его не разыскивали. Он пошел в пираты только ради добычи и рассчитывал набрать достаточно денег и уйти на покой, чтобы потом спокойно жить в роскоши.

Что за романтическая идея.

– Он так и сделал?

– Да.

Лорелея снова принялась разгребать пальцами волосы.

– Значит, ты познакомился с Тадеусом на корабле Роберта Дрека?

– Мне было четырнадцать лет, и я кипел от ненависти. Роберт не был уверен, можно ли мне доверять, и своей команде меня тоже не доверил; он сказал Тадеусу, чтобы тот держал меня в руках и научил всему, чему надо.

– Ручаюсь, он получил полные руки хлопот.

– Даже не представляешь сколько, – фыркнул Джек. – Тадеус был образцом терпения. До сих пор не понимаю, как он меня не убил в первый год знакомства.

Лорелея осталась довольна тем, как разгребла основные спутанные комья и заплела косу.

– Почему?

– Сказать, что я не проявлял уважения, – это ничего не сказать. Тадеус был маленького роста, не выше тебя. Лысый, только несколько пучков волос торчали за ушами. Тощие руки-ноги, очки на носу. Я был больше школьник, чем моряк, и удивлялся, зачем Роберту такой человек в команде. Я никогда не видел, чтобы он пил или ругался, и он всегда носил с собой книгу.

– Ты им восхищался. – Она поняла это по голосу.

– Но не тогда. Я считал, что он трус и боится постоять за себя. Конечно, на корабле его никто не дразнил, кроме меня. Я был слеп и глуп и не понимал того, что понимали другие.

Она оторвала от подола рубашки узкую ленточку, чтобы завязать косу.

– Что же тебя изменило?

Джек бросил травинку в воду и долго смотрел, как она уплывала по течению.

– Я пошел с моряками в местную таверну, и Роберт послал за нами Тадеуса. Там были пираты с других кораблей, и когда Тадеус вошел, они разразились хохотом.

Трое стали тыкать в него руками и саблями, попытались вырвать из рук книгу. Он не обращал на них внимания и подошел ко мне. Мне хотелось убить тех, кто над ним издевался. Я начал вытаскивать саблю, но Тадеус схватил меня за руку и сказал, что если я буду убивать всех, кто меня раздражает, то вскоре останусь один. Я разозлился, назвал его трусливым ублюдком и сказал: «Надеюсь, они перережут тебе горло».

В его голосе слышались раскаяние и стыд. Лорелея не могла себе представить, чтобы он мог так нагрубить. Вздохнув, Джек продолжал свой рассказ:

– Когда эти трое поняли, что Тадеус не будет отвечать на их наскоки, они ушли. Тадеус сказал нам, что Роберт велел возвращаться на корабль, и в это время закричала какая-то женщина.

– Виноваты были те три моряка?

– Да. Один из них прижал ее лицом к столу и собрался изнасиловать. Тадеус вытащил саблю. – Джек издал горький смешок. – Я не поверил своим глазам. Я считал, что он носит саблю для украшения. Меня изумило, что он вообще умеет держать ее в руках. Но больше всего изумило то, что в нем не было злости. Вообще никаких эмоций. Он спокойно подошел к этой группе и сказал, что у них есть выбор – отпустить девушку или умереть.

В тот вечер в таверне, когда Джек спас ее от сходной судьбы, он сказал буквально те же слова, и это более всего другого говорило о влиянии Тадеуса на жизнь Джека.

– Моряки обнажили сабли против Тадеуса? – спросила она.

– Да. Девушка убежала, а я в отупении смотрел, как Тадеус двоих обезоружил, третьего ранил. Он применял такие движения, которых я ни у кого не видел. Еще удивительнее была скорость, с которой он орудовал саблей. В этот момент я понял, что хочу быть таким человеком, какого он целый год старался из меня сделать.

Она улыбнулась:

– Значит, это он научил тебя читать.

– Читать, думать, вести себя в обществе, признавать в мире не одного только себя. Он сделал из меня мужчину, которого ты видишь перед собой.

В голосе Джека, в его лице было столько любви, что Лорелея поняла, что он почитает Тадеуса как отца.

– Где он сейчас?

– Недавно он умер.

– О, как жаль. Что с ним случилось, Джек?

Глава 15

У Джека так и вертелось на языке сказать Лорелее, кто убил Тадеуса и как, но он остановил себя. Что хорошего принесет Лорелее знание о том, что за человек Уолингфорд? Эгоистично заставлять ее ненавидеть того, кем она восхищается. Он не хотел увидеть боль в ее глазах.

Пусть остается при своих иллюзиях. Он не будет ее еще больше травмировать.

– Тадеус погиб в бою, – ответил он, хотя полуложь застревала в горле, а душа взывала к отмщению.

– Он был на твоем корабле?

Джек покачал головой:

– Он был с «Патриотами», спасал колонистов от ярма англичан. Он мне всегда говорил, что есть вещи поважнее, чем жизнь одного человека. Есть вещи, за которые стоит умирать.

По ее лицу он видел, что она придерживается таких же благородных идей. Наивная мечтательница. Не похожая на приземленных женщин, которых он знал раньше.

Она еще не растеряла надежды и мечты. Кроме одной: он положил конец ее мечтам стать женой Джастина. О, он мог сколько угодно объяснять свои действия, уверять себя, что без этого ничтожного отродья ей будет только лучше, но правда состояла в том, что она хотела своего Плосколицего, а он отнял его у нее.

Он осторожно погладил ее по обгоревшей щеке. Лорелея поморщилась.

– Няня и отец не зря твердили, что надо прятаться от солнца. Ужас как больно.

Джек вскочил. По крайней мере одну боль он может убавить.

– Побудь тут, я скоро вернусь.

Он пошел туда, где видел кусты алоэ. Сорвал несколько листьев и вернулся к Лорелее. Присев возле нее, выдавил себе на пальцы прохладный желатин и осторожно намазал ей лицо, потом приоткрытые губы. Она закрыла глаза, с блаженным видом вздохнула, ее дыхание коснулось его шеи, и тело мгновенно отреагировало. Стиснув зубы, Джек заставил себя не поддаваться зову тела и оказать помощь поврежденной коже.

– Чудесное ощущение, – вздохнула она.

Джек был не в состоянии отвечать, он молча смазал ей гелем шею и покрасневшую часть груди в проеме рубашки, краснота спускалась в долину между грудями. Лорелея захлебнулась.

Больше Джек не мог выдержать. С бьющимся сердцем он опустил ее на траву.

– Джек, дорогой, – прошептала она.

Джек закрыл глаза. Имя прозвучало как ласка. Никто еще не вызывал в нем таких чувств. С ней он казался себе приличным человеком. Свободным. Героем.

Пугаясь переполнявшей его нежности, он бережно расстегнул рубашку, и взору предстала обнаженная грудь. Он хотел сказать Лорелее, как много она для него значит, как ему больно думать, что она уйдет, но слова застревали в горле.

Зачем подавать несбыточные надежды, когда он знает, что его ждет? Так или иначе, но Черный Джек скоро умрет. Его убьет либо Уолингфорд, либо один из его людей, если Джеку удастся осуществить свою месть.