Обретенная мечта - Макголдрик Мэй - Страница 54

– Нет, – сказала Порция и собралась было подняться, но Пирс положил руку ей на плечо.

– Но почему?.. В чем причина? – нахмурившись, спросил он.

– Ты встретишься со своей семьей.

– Мне нужно, чтобы ты была рядом! Я хочу вернуться в Баронсфорд именно с тобой! – Сказав это, Пирс был потрясен не меньше, чем Порция. Он и не подозревал, насколько сильно его чувство к ней. – Честно говоря, я с некоторым волнением возвращаюсь домой. Я покинул Баронсфорд при весьма неблагоприятных обстоятельствах. Старший брат, граф Эйтон, находился в ужасном состоянии… Его жена, Эмма, которую я знал с детства, погибла. Из-за событий, которые привели к трагедии, в семье произошел серьезный разлад. Уезжая, я поклялся никогда не возвращаться, но теперь, как видишь, изменил свое решение. И во многом благодаря тебе. После тех твоих слов о ценности семейных отношений я нашел в себе силы прочесть письмо Лайона, которое долго лежало нераспечатанным. Узнал об изменениях, произошедших в его жизни, и решил вернуться. Чтобы восстановить в семье мир.

В душе Пирса словно открылись некие шлюзы, к он стал без утайки рассказывать Порции о своем прошлом. Об Эмме, о Дэвиде, но главным образом о Лайоне, о переменах в его жизни. Упомянул Пирс и об изменениях в Баронсфорде, о которых написал брат. Порция слушала не перебивая, а когда Пирс стал рассказывать, как он обнаружил искалеченного Лайона у подножия утеса рядом с телом разбившейся Эммы, ее глаза наполнились слезами.

– Ты единственная, на кого я могу сейчас опереться, – сказал Пирс. – Мои слова могут показаться тебе странными, но ты способна придать мне ощущение целостности… А это ощущение мне необходимо, когда я появлюсь в Баронсфорде.

Порция поцеловала его.

– Я поеду, – прошептала она. – Я буду рядом с тобой.

Тихо приоткрыв дверь, Порция проскользнула внутрь. В их маленькой каютке было еще темно.

Елена уже проснулась. Она молча смотрела на расплывчатые очертания фигуры, в которой без особого труда узнала дочь. Заговорила Елена, лишь когда Порция подошла к койке, чтобы поправить одеяло.

– Спасибо, доченька, мне и так хорошо.

– Прости… Я тебя разбудила.

– Нет, я давно проснулась. И отлично выспалась, поскольку этой ночью мне не пришлось слушать твои вздохи и стоны.

– Вот и хорошо… – Порция чмокнула мать в щеку. Уловив в голосе дочери грусть, Елена взяла ее за руку.

– Поговори со мной… У вас опять что-то случилось? Порция присела на край постели.

– Ничего не случилось… Только я прошу тебя, мама… – Голос девушки дрогнул. – Не будем обсуждать то, что мы с Пирсом…

– То, что вы с Пирсом любовники? И что вы просто созданы друг для друга?

– Да, мы с ним близки, – согласилась Порция. – Но это не значит, что у нас есть будущее. Поэтому не пытайся увидеть нечто большее в том, о чем я сейчас расскажу.

– Я внимательно тебя слушаю.

– Наши планы несколько изменились. Пирс предлагает нам поехать вместе с ним в Баронсфорд, его родовое имение в Шотландии. Он говорит, что по прибытии в порт я могла бы отправить леди Примроуз письмо и получить ответ уже в Баронсфорде. Смысл в этом есть. Возможно, леди Примроуз решит, что некоторое время нам безопаснее будет оставаться в Шотландии, нежели в Англии или Уэльсе. – Порция пожала плечами. – Я думаю, так будет гораздо проще.

– Насколько я понимаю, он намерен представить тебя своему семейству.

– Мама, пожалуйста! Все совершенно не так. Пойми, у нас с Пирсом нет будущего.

– Это еще почему? – Елена села в койке и обняла дочь за плечи. Некоторое время они обе молчали. – Кажется, понимаю… Разница в общественном и материальном положении? Поверь, моя милая, для Пирса это не имеет ни малейшего значения.

– Зато для меня имеет, – возразила Порция. – Я не могу выйти за него замуж, не ощущая твердой почвы под ногами.

– Даже «сумасшедшая Елена» знает, что истинная ценность женщины отнюдь не определяется ее общественным и материальным положением.

– Пожалуйста, мама, пусть все остается так, как есть. Как ни хотелось Елене поспорить с дочерью, она тем не менее понимала ее. Несмотря на то что Порция воспитывалась в пансионе, без родительского участия, в ее сознание, видимо, стараниями леди Примроуз, все же внедрились те твердые принципы, которых придерживается аристократия.

– Ну хорошо, – промолвила Елена. – Когда прибудем, я тоже отправлю леди Примроуз письмо.

– Я и не знала, что ты с ней знакома!

– Не знакома. Но должна познакомиться. Ведь она заботилась о тебе, воспитывала.

Порция погладила мать по руке.

– Почту за честь быть твоим личным писарем.

Спасибо, обойдусь без твоих услуг.

– Так, Елена Миддлтон… Что вы задумали?

– Тебе не о чем беспокоиться. Просто двум старушкам надо кое-что обсудить. Попрошу леди Примроуз подыскать тебе хорошее место. Так, дай-ка подумать… Пирс тоже не годится на роль моего секретаря, а вот капитан Кэмерон, этот любезный, благородный шотландец… Пожалуй, его и попрошу.

– Уж не влюбилась ли ты в капитана? – улыбнулась Порция. – Может, просто ищешь предлог, чтобы проводить с ним побольше времени?

Пусть Порция говорит что хочет. Пришло время раскрыть некоторые тайны… И в чью-то жизнь это внесет значительные изменения. Она не собирается сидеть сложа руки и спокойно смотреть на страдания дочери.

Глава 24

Школа-пансион «Берс Дрелинкорт» располагалась на территории выстроенного в георгианском стиле особняка в окрестностях уэльского городка Рексам. Принадлежал особняк Анне Дрелинкорт, вдове виконта Примроуз. Этот приют для девочек-сирот представлял собой тихое, тщательно охраняемое место, где, судя по всему, не очень-то жаловали посетителей. Впрочем, капитан Тернер не ждал особо радушного приема. Однако хозяйка непременно должна была его принять – по причине важности данного ему поручения.

Капитан Тернер в какой-то степени подготовился к визиту. Проезжая через Броутон, он заглянул в одну из таверн пообедать и узнал здесь немало интересного. Старый трактирщик, служивший когда-то в Уэльском пехотном полку герцога Мальборо, за долгие годы много чего слышал об основательнице пансиона. По слухам, ходившим в округе, леди Примроуз активно помогала якобитам во время восстания в 1745 году и водила дружбу с Флорой Макдональд, шотландской аристократкой, которая помогла принцу Карлу бежать из Шотландии после разгрома в Каллоденской битве.

Эти сведения полностью соответствовали тому, что рассказывал адмирал Миддлтон, а также дополнительной информации, которую капитан собрал уже по прибытии в Бристоль.

Тернер узнал, что после того, как эта самая Флора оказалась в заточении за содействие претенденту на престол, именно леди Примроуз добилась ее освобождения, а затем поддерживала подругу, снабжая ее финансами.

Ходили о виконтессе и другие слухи. Понизив голос, трактирщик сообщил, что леди Примроуз, как поговаривают, поддерживает связь с Младшим Претендентом[6], которому устраивает тайные визиты в Англию и Шотландию. По словам того же трактирщика, ее милость была довольно-таки могущественна. Она занимала высокое положение и имела друзей в ближайшем окружении короля Георга.

В Рексаме капитан провел два дня, угощая выпивкой местных жителей и стараясь выведать дополнительные сведения.

Когда Тернер подъехал к главным воротам особняка, вышедшие навстречу люди уставились на него с нескрываемым подозрением. Однако управляющий согласился передать хозяйке записку и удалился в дом, оставив офицера под присмотром двух внушительного вида привратников.

Леди Примроуз приняла его в роскошной гостиной с предписанной этикетом любезностью. Но капитана не ввела в заблуждение вежливость хозяйки. В ее голосе и взгляде не чувствовалось радушия. На лице виконтессы, против ожиданий выглядевшей довольно моложаво, застыла выработанная за годы маска внешнего безразличия.

– В своей записке вы сообщаете, что прибыли недавно из североамериканских колоний на военном корабле «Бивер», – начала леди Примроуз. – Насколько я понимаю, вы причастны к расследованию нападения на тот корабль, о котором писали газеты… Название я забыла. Его сожгли американские колонисты…