Изумрудный атлас - Стивенс Джон - Страница 57

— Он что, спятил? — спросила Эмма. — Псих ненормальный. Почему никто не даст ему по башке?

— Что это за шум? — спросил Майкл.

Кейт прислушалась, но сначала ничего не услышала. О чем говорит Майкл? Внезапно она замерла. Тихий мерный топоток доносился из дальних, погруженных во тьму окраин города. Звук постепенно нарастал, и Кейт поняла, что он приближается. Посмотрев вниз, она увидела, что мужчины на площади тоже услышали это.

— Вы все умрете! Все!

Звук быстро превратился в монотонную дробь, потом в топот. Кейт уже чувствовала его подошвами. Подоконник задрожал под ее пальцами.

А потом она увидела, как тьма, сгустившаяся за освещенной площадью, вдруг стала жидкой и хлынула на них.

— Нет, — прошептал Уоллес. — Не может быть…

— Что? — Кейт схватила его за руку. — Что это?

— Там! — завопил Майкл.

Темный поток достиг площадки, освещенной светом газовых фонарей.

Кейт оцепенела, все ее надежды мгновенно обратились в прах.

Секретарь истерически хохотал, подпрыгивая на куче камней:

— Да! Да! Да-да-да!

Их были сотни — сплошная серо-зеленая масса сгорбленных фигур, суетливо семенивших по улицам, взбираясь на развалины, подкрадываясь так близко, что дети уже слышали их рычание и ворчание, скрежет когтей по камню и, поверх всего этого, дробный топот ног, похожий на раскаты грома.

— Кто они такие? — завопила Эмма.

— Салмак-тары, — ответил Уоллес. — Ведьма их вызвала.

Кейт уже видела этих тварей раньше. В том сне, где Эмма без чувств лежала на полу пещеры, а Габриэль зарубил мечом одного из салмак-таров. Это были безглазые клыкастые твари с острыми, как бритвы, когтями, живущие в самых глубоких недрах гор. Кейт помнила, что Уоллес говорил, будто Графиня заключила с ними союз. Значит, это сделала она. Колдунья призвала это зло, чтобы уничтожить их всех.

— КО МНЕ! — громовым голосом вскричал Габриэль. — КО МНЕ!

«Нет! — подумала Кейт. — Нет!» Нужно бежать. Их было слишком мало. Они были утомлены. Многие ранены. Секретарь был прав. Они все погибнут.

Но на площади уже выстроилась цепь с Габриэлем в центре, и Кейт увидела, как люди и гномы подняли свое оружие, а потом Габриэль — высокий, грозный, весь в крови от множества ран — вышел вперед и замер перед цепью, ожидая, когда волна врагов обрушится на него.

— Что он делает? — спросил Майкл. — Он что, с ума сошел?

— Заткнись! — заорала Эмма, но в ее дрожащем срывающемся голосе был страх. — Он показывает им пример, как быть храбрыми! Он… он…

Она бросилась к Кейт, уткнулась лицом ей в грудь и разрыдалась. Внизу, под ними, орды салмак-таров с рычанием и шипением хлынули на площадь; Габриэль занес свой фальшион; Кейт еще крепче прижала к себе Эмму…

Бррруаааааааааааааааах!

Кейт инстинктивно повернула голову на звук. Он доносился откуда-то из тьмы. «Рог, — почему-то подумала она. — Это рог».

— Они остановились! — закричала Эмма.

Кейт посмотрела в окно. Салмак-тары были всего в нескольких ярдах от Габриэля, их орды уже заполнили собой всю площадь. Но вся эта сипящая, истекающая слюной масса действительно замерла и обернулась на звук.

— Ад и все дьяволы! — крякнул Уоллес, и Кейт увидела, что он улыбается до ушей. — Как раз вовремя.

БРРРРУУУУУАААААААААААААА!

Майкл вдруг испустил громкий вопль (нечто вроде «Эге-ге-гей!») и запрыгал, в восторге тыча пальцем в окно:

— Смотрите-смотрите-смотрите-смотрите! Смотрите, кто там!

Невысокая фигура выходила из тускло освещенной улицы на площадь. Коротышка был с головы до ног облачен в темные доспехи, так что видны были только его лицо и борода (туго заплетенные косы этой бороды громко постукивали на бегу по его кирасе), в одной руке он держал огромный блестящий топор, а в другой — большой рог цвета кости. Несмотря на тьму и расстояние, Кейт сразу же узнала его.

— Это же капитан Робби!

— Кто? — спросила Эмма.

— Наш друг! — захлебываясь, крикнул Майкл. — Ну, вообще-то он посадил нас в тюрьму, но это он просто следовал букве закона. Нельзя винить гнома за то, что он соблюдает…

— Почему он пришел один? — перебила Эмма. — Его же убьют! Гномы такие тупые!

Прежде чем Майкл успел возразить, капитан Робби очутился на краю площади, подставил ногу на камень и снова протрубил в рог.

БРРРРУУУУУАААААААААААААА!

Звук эхом облетел полое пространство горы, потом начал таять, смолкать — и наступила тишина. Никто не шевелился. Ни салмак-тары, ни Габриэль, ни мужчины, ни Уоллес, ни Дена, ни молодой воин, ни дети. А потом они услышали это — ритмичный, металлический грохот, становившийся все громче и громче, пока легионы гномов не выступили из темноты, заполняя улицы: свет газовых ламп играл на лезвиях их боевых топоров, их доспехи звякали и брякали, дружное дыхание ровным, уверенным «фух… фух… фухх…» вырывалось из груди шагающей армии. Когда они дошли до площади, капитан Робби вышел вперед и отрывисто выкрикнул приказ. Армия остановилась.

— Что он делает? — возмутилась Эмма. — Он должен атаковать! Убивать этих тварей! Чего он ждет? Ах, гномы такие ту… Ой!

Кейт схватила сестру за руку. Все здание вдруг начало раскачиваться. Дена упала на молодого воина, и оба они рухнули на пол. Выглянув в окно, Кейт увидела, что весь разрушенный город и все кругом пришло в движение.

— Что происходит? — заорала Эмма, пытаясь перекричать поднявшийся гул. — Что случилось?

— Разрази меня гром! — прокричал Уоллес. — Это треклятое землетрясение! Держитесь! Держитесь!

— Нет! — завопил Майкл, хватаясь за подоконник, словно за перила корабля в шторм. — Это доктор Пим! — Он показал сестрам на седобородого волшебника, стоявшего на вершине высокого здания, простирая руки над городом. — Это он делает!

— Но зачем, черт его побери? — крикнул Уоллес. — Он же погубит всех нас!

— Кейт!

Эмма дернула сестру за руку, и Кейт снова посмотрела на площадь. Она не сразу поняла, что происходит — казалось, море подземных монстров уходило под землю. Потом до нее дошло: это земля разверзлась под ними! Она даже не успела додумать эту мысль до конца, когда добрая половина орды салмак-таров визжащей, копошащейся лавой скрылась во тьме. Трещина почти сразу же закрылась, земля перестала содрогаться, и здание, в котором находились дети, замерло на месте. Кейт снова посмотрела на доктора Пима. Старик опустил руки и невозмутимо вытащил из пиджака свою трубку. Кейт дала себе слово, что больше никогда не будет недооценивать могущество старого волшебника.

— Гномы! — прокричал капитан Робби, поднимая свой топор. — ВПЕРЕЕЕД!

Оставшиеся салмак-тары развернулись и бросились наутек.

— Нет! Нет! — Секретарь в бешенстве скакал на куче щебня, выдирая редкие остатки своих волос. — Сражайтесь! Вы должны сражаться!

Но никто не обращал внимания на его крики. Салмак-тары давили друг друга в паническом бегстве. Габриэль и мужчины отошли назад, пропуская наступающих гномов, и над всем этим, над клацаньем доспехов, над громовым топотом закованных в металл ног, над визгом обезумевших тварей разносился зычный голос капитана гномов:

— Тесни их, братцы! Тесни их к ямам! Гони их! Гони!

И тогда Кейт поняла, что вот теперь битва наконец-то закончилась.

Глава 20

Видение Кейт

— Видите ли, когда Кэтрин коснулась книги и попала в прошлое — за четыре года до сегодняшних событий — она успела рассказать мне обо всех неприятностях, которые произойдут из-за пропавшего завещания, о воцарении Хэмиша и так далее. Вооруженный этим ужасным знанием, я немедленно отправился ко двору королевы Эсмерельды, матери Робби и Хэмиша и моей доброй приятельницы. Она, понятное дело, тут же написала завещание, объявив Робби королем после своей смерти, мы нотариально заверили документ, запечатали его и вместе спрятали…

Доктор Пим рассказывал детям, как им с Робби удалось спастись из подземелья Хэмиша и прийти в Мертвый город с дружиной вооруженных гномов. Они все — трое детей, доктор Пим, Робби и Габриэль — набились в тесную комнату, в которой перед битвой секретарь допрашивал Кейт. Теперь здесь расположилось нечто вроде штаба, гонцы то и дело сновали туда-сюда, сталкиваясь между собой, а Робби и Габриэль сидели за столом в окружении целой толпы горячо споривших мужчин и гномов.