Серебряный доспех - Хабаров Ярослав - Страница 62

– Знаю, - буркнул Шрам. Не было никаких сомнении и том, что он слышал историю старого хедд уже десятки раз. Но тот рявкнул:

– Не к тебе обращаются, пустая башка! Все должны знать, с кем имеют дело! Пусть оставят все надежды отсюда сбежать! Да, я, Шанфан Железная Челюсть, он же Фаншан Кусака, он же Хшафан Выбитый Зуб!… - Перечислив эти «титулы» залпом, старый хедд выдержал внушительную паузу.

Вайлы обменялись долгим тоскливым взглядом. Хазред подумал, что они, вероятно, пытаются сообразить, о ком сейчас пойдет речь и сколько участников в предстоящей истории - один или трое. И если один, то кто такие Фаншан Кусака и Хшафан Выбитый Зуб? Вайлы в таких делах плохо разбираются.

Гирсу не сводил со старика глаз. Ему казалось, что вот сейчас хедд проболтается и Гирсу узнает нечто чрезвычайно важное. Нечто, что поможет выжить, а впоследствии и спастись.

Хшафан продолжал:

– Да, я дожил до старости, я, единственный из всех, кого знаю! Может быть, где-то еще и имеются хедды такого почтенного возраста, но я с ними не знаком. А все почему? Потому что я был сильнее всех и у меня были самые крепкие челюсти. И ум в моей голове тоже был крепок, поверьте, ребятишки. - Тут он скрипнул зубами так громко и отчетливо, что у Пенны заныли кости. - И вот я встретил мага. Это был глупый ученик болотных чародеев, вайл с тонкой шеей. Жидкие мозги болтались в его большой голове, как кусок мяса в котле с похлебкой у скупой хозяйки. Ох и удивился же этот дурачок, когда перед ним вдруг появился Хшафан Выбитый Зуб! «Ах, ох, да я тебя заколдую, да убери от меня свои грязные лапы, да сейчас отведаешь моей могучей магии!…» - так он лепетал, пока я делал с ним все, что хотел, а хотел я оторвать у него лишние пальчики на тонких лапках. Обожаю похрустеть пальчиками вайлов. Кстати, Шрам, советую. Удивляешь ты меня. Сидишь в тесноте с пятью вайлами и ни разу не попробовал.

– Да попробовал я, - пробурчал Шрам, а один из вайлов густо посинел и отошел подальше, вжимаясь в стену. - Невкусные они, - прибавил Шрам. - Кормите всякой тухлятиной и ждете, что они будут съедобными. Вот задаст вам Ужас Исхара!

– Ужас Исхара ни разу не жаловался.

– Потому что вы даете ему сразу много. У него нет времени распробовать.

– Сиди уж молча, - посоветовал Шраму Хшафан. - Тебя тут держат для того, чтобы ты поддерживал порядок среди еды и не позволял ей распускать языки и руки. От богохульства еда становится горькой, так жрецы говорят. Для чего тебя подкупили обещанием жизни? Выполняй свою работу!

– Угу, - сказал Шрам, скаля зубы.

– Ну так вот, - продолжил Хшафан таким тоном, будто рассказывал сказку на ночь, - испугался мой бедный колдунишка и начал болтать всякие глупости. То угрожал мне, то сулил блага. Я его, разумеется, выслушал, а потом говорю: «А что это за хорошенькое такое ожерелье висит на твоей тонкой шее?» Он сделался изумительного синего цвета, вон совсем как тот вайл. - Челюсть Хшафана хлопнула, как крышка ларца, корявый палец указал на одного из вайлов-пленников. - Шрам, дружочек, выкрути ему ухо.

Шрам повиновался с мрачной ухмылкой. Вайл действительно потемнел лицом, присел и глухо застонал. Шрам выпустил его и толкнул кулаком в бок, так что пленник упал. Затем Шрам воззрился на Хшафана:

– Так?

– Спасибо, Шрам, дружочек. Быстро все смотрим на вайла! Вот таким был и мой собеседник, поняли? Только я ему еще палец оторвал…

– Пальцы рвать не буду, - предупредил Шрам. - Невкусные.

– Ладно, - милостиво позволил Хшафан. - И с пальцами сойдет. Я говорю ему: «Что у тебя, значит, за хорошенькое такое ожерелье?» А он бормочет, что это очень сильная магическая штука. Слово за слово, палец за пальцем - все мне про этот предмет рассказал. Как пользоваться и что он может. Я за годы перезабыл почти все, но вот что я вам скажу, мои хорошие: пара слов на несуществующем языке и прикосновение амулетом и ни одна скотина, даже хедд, да даже тролль, пожалуй, и бешеный орк - никто эту решетку с места не сдвинет. Поняли вы?

Он помолчал. Пленники ошеломленно безмолвствовали.

– Поняли? - проорал Хшафан.

– Да… - был нестройный ответ из ямы.

– То-то же.

– Да погоди ты этой штукой размахивать, - поморщился Шрам, - ты забери девчонку. Она лучница, говорю тебе.

– Да она вам поможет сбежать. Не держи меня за дурака. Вы успели сговориться.

– Не успели, - ответил Шрам. - Она дура и нас ненавидит. Ну хочешь, я ей больно сделаю, чтобы ненавидела сильнее? У нее бедро ранено, погоди-ка…

Шрам сильно ударил Пенну прямо по открывшейся ране. Девушка закричала от боли. Капли пота выступили на ее лбу, ее затошнило.

– Еще разок, - одобрительно кивнул Хшафан.

– С удовольствием, - отозвался Шрам. - Вопит она изумительно.

Еле живую, Пенну вытащили из ямы, и она рухнула на землю рядом с Хшафаном. Шрам прибавил, глядя на него снизу вверх:

– Тебе ведь известно, что охранники даже из числа бывшей еды начинают ненавидеть пленников на второй же день. И потом, вдруг мне опять бочонок эля передадут, - должен же ты иметь под рукой верный способ разобраться, отравленный он или нет.

– Да мне-то без разницы, что он с ядом, что без яда, - пробурчал Хшафан, однако кивнул, сочтя доводы заключенного убедительными. - Ну ладно, Шрам, продолжай свою работу. Втирайся к ним в доверие, узнавай об их планах, выясняй, кто вкусный, а кто нет, - и обо всем докладывай. Будь хорошим шпионом.

С этим он, держа амулет на цепочке, прочитал короткое заклинание. По решетке пробежали белые огоньки - словно быстрые ящерки. Затем все погасло.

И вместе с огоньками-ящерками для Гирсу как будто погасла последняя надежда.

***

Пенна очень быстро убедилась в том, что стражники, охранявшие крепость, представляли собой, по сути дела, такой же сброд, что и узники в яме. Чем руководствовались командиры, отбирая существ для подобной охраны, оставалось тайной. Равно как и легкость, с которой хедд-колдун выдал Шрама остальным заключенным. Разоблаченным соглядатаям в тюрьмах приходится, мягко выражаясь, весьма несладко, да и смысл в их присутствии сразу же пропадает.

Впрочем, ломать себе голову над здешними порядками девушка не намеревалась. Ее накормили, выдали одежду с плеча какого-то хедда, судя по тому, что рубаха была чрезмерно широкой, а штаны - чересчур короткими. Пенна попыталась выпросить еще и лук, но ей сказали, что сперва она должна заслужить доверие.

Пенна ответила, что заслужит к себе огромное доверие начальства, всадив стрелу в глаз первого же мерзавца, который посмеет хоть пальцем к ней притронуться. «Вы сразу поймете, как хорошо я стреляю», - прибавила она.

Стражники обменялись кислыми ухмылками, но вступать в дальнейшие споры с лучницей не стали. В конце концов, времени впереди много. Рано или поздно Пенна смягчится. Какой-нибудь шустрый троллок с болтливым языком и умелыми руками доберется до Пенны. А там, где побывал один, запросто побывает и второй… Не сможет же она вечно спать в обнимку со своим луком!

Пенну усадили на ворота и велели глядеть в оба.

– Вот тебе баклажка с пивом, не помню, отравленное или нет, - прибавил хедд-охранник, тот самый, что встретил караван с пленниками. - Помогает скоротать ночку. А я пойду отдыхать. Утомился.

Он широко зевнул - что в исполнении хедда выглядело просто устрашающе, принимая во внимание размер его нижней челюсти, - и спустился во двор, чтобы открыть ворота и выпустить троллоков, которые привели новых узников.

Пенна слышала, как препирается с хеддом старейшина троллоков. Кажется, троллоки просили разрешения переночевать в крепости.

– Вы не можете выставить нас на болота на ночь глядя, - говорил старейшина, стараясь, чтобы его голос звучал внушительно.

Однако, несмотря на все старания троллока, Пенна улавливала в интонациях старейшины самый обыкновенный страх. Очевидно, хедд-охранник тоже слышал эти нотки, потому что отвечал старейшине без всякого почтения: