Королева умертвий - Хабаров Ярослав - Страница 46

Ринан рассеянно глядел на дорогу. Степь казалась такой благодатной, кругом пестрели цветы, зеленела сочная трава… Но тут и там виднелись черные проплешины — отметины зла, которое прикоснулось к Тугарду, опалило его зловонным дыханием. Целые деревни стояли сожженными; от домов остались лишь каркасы или несколько бревен, обугленных на пепелище. Возможно, некоторые из деревень были сожжены инквизицией — за то, что там дали приют архаалитам и наотрез отказались предоставить этих еретиков святому суду.

Ересь! Слово болезненно отдалось в голове Ринана. Как теперь он будет вершить правый суд над теми, кто искажает истинную веру? Как посмеет выносить приговоры? Любой негодяй сможет теперь крикнуть ему: «Твой орден сам погряз в ереси, а твои собратья нанимают Золотых Скорпионов, что творят свои темные дела от имени так называемой святой инквизиции! А между тем Скорпионы не веруют в Сеггера, и об этом-то всем известно!» И — да хранит нас от зла всеблагой Сеггер! — это будет чистой правдой…

Раньше Ринан Сих не верил в то, что мысли могут причинять физическую боль. Теперь он убедился в этом на собственном горьком опыте. Ему хотелось кричать и стонать от боли, он скрипел зубами и даже, кажется, сломал один зуб, так сильно стискивал челюсти.

Один только исход казался ему возможным: истребление. Еретики должны быть уничтожены. Физически. Все, до последнего человека. Может быть, невозможно убить ложную идею, но инквизитор отлично знал, что нетрудно убить носителя ложной идеи. И если не станет носителей, то идея отомрет сама по себе…

Погруженный в раздумья, он едва замечал дорогу и однажды утром, проснувшись, с изумлением огляделся по сторонам. Неужели он сбился с пути? Но — да, он отклонился к югу и едва не вернулся на болота Ракштольна. Ему даже показалось, что он узнает местность. Кажется, с этого холма открывается вид на городок Хеннгаль. Точнее, на то, что от него осталось. На городишко, который сгорел в огне гигантского пожара, разожженного саламандрами тоаданца.

Да, виновником этого бедствия стал некий Эгертон, маг-тоаданец, который пытался спасти от заслуженной кары еретичку-архаалитку и выпустил из пальцев огненных ящериц. Ох уж эта знаменитая магия огня, которой по праву гордится орден Тоа-Дан! Огненный вихрь охватил весь город, и Хеннгаль был выжжен, как язва. Что ж, в конце концов все оказалось ко благу, ведь в городе, помимо прочего, завелись умертвия. Хеннгаль был открыт злу. Инквизиция все равно сочла бы правильным предать этот нечестивый городок огню и мечу.

Странно все-таки, что сейчас, в минуту тягостных раздумий, Ринан Сих очутился на старом месте. Обычно инквизитор не возвращался туда, где именем Сеггера и его руками творилось справедливое возмездие богохульникам. Незачем. Там не оставалось камня на камне. А вот сейчас его как будто вынесло сюда.

Ринан Сих не верил в совпадения. Принято говорить, что в жизни мага не бывает случайностей; но Ринан относил эту поговорку также и на собственный счет. В жизни верного служителя Сеггера тоже не может быть ничего случайного. Все закономерно, во всем следует усматривать знак, посылаемый свыше.

Так почему же Ринан сбился с дороги и очутился на старом пепелище? Что хочет сказать ему Сеггер?

Инквизитор спешился и, оставив коня пастись, медленно двинулся к выгоревшему Хеннгалю…

Города было не узнать. Даже старожил не сумел бы сейчас определить, где и что находилось. Лавки, дома, улицы, площади, колодцы — все было уничтожено ревущей стеной пламени. Здесь Ринана спасла Желтая Игинуш, которая укрыла его и саму себя недавно сброшенной кожей. Шкура этого магического существа обладала чудесными свойствами. В частности, она защищала от огня.

Об этом обстоятельстве, разумеется, не знали в Совете инквизиции. Откуда бы? Поэтому и поверили, когда Ринан Сих сказал, что сжег одну из сброшенных Игинуш кож.

В тот первый раз Игинуш не забыла своего спутника. Она на удивление быстро восстановила память и осталась с Ринаном. А вот на второй раз все произошло иначе… Почему? Этого Ринан не знал.

Он вынул из дорожной сумки кусок сморщенной желтой шкуры, расстелил на земле. Странно, она не съежилась и сохранила форму. Если ее разрезать, получится отличный огнеупорный плащ. Возможно, этот плащ также позволит отражать магические атаки. Незаменимая вещь для такого человека, как Ринан.

Сейчас он готов был попробовать и надеть желтую кожу… Чем бы это ему ни грозило. А грозить это могло неосторожному любителю надевать первую попавшуюся вещь прежде всего одним: трансформацией. Желтая кожа, скорее всего, необратимо изменяла тех, кто прибегал к ней и пользовался ею как одеждой. Она прирастала к собственной коже человека и как бы пускала корни внутрь его естества… Ринан Сих хотел бы проверить этот эффект на каком-нибудь подходящем объекте. Сейчас он раздумывал над стройной и весьма неординарной теорией, связанной с кожей Желтой Игинуш… Но что-то отвлекло его.

Голос.

Он выпрямился и посмотрел в ту сторону, откуда доносился зов. Женщина, определил Ринан. Голос звучал очень издалека, но, несомненно, был женским, высоким и нежным. Эта женщина окликала его по имени.

— Кто ты? — крикнул он в ответ. — Назовись!

— Какое имя тебе по душе? — прозвучало издали.

— Любое, если оно будет по-настоящему твоим! — ответил Ринан Сих. — Назовись же!

— Я — твое сердце, — ласкал слух певучий голос. — Я твоя душа, твоя любовь, я — та, кто тебя успокоит…

— Не верю! — воскликнул он. — Я не могу поверить в это!

— Так поверь, — прозвучало укоризненно.

Теперь Ринан Сих увидел, как на пепелище медленно заклубился туман. У него похолодело в груди от ужаса. Неужели это начинается опять? Чума! Погибнуть от чумы! Сейчас, когда события начали развиваться с невиданной быстротой! Сейчас, когда каждый честный сеггерианец на счету! Невозможно.

Ринан Сих убедил себя в том, что он тревожится не столько за собственную жизнь, сколько за участь всей Сеггерианской церкви, которой он столь необходим. Ноги его подкашивались, когда он побежал прочь от пепелища.

Длинное туманное щупальце потянулось за ним, как рука.

Ринан Сих остановился, ощутив ледяное дыхание у себя на затылке. Он медленно обернулся.

Щупальце упало на траву, и та, пожухнув, покрылась бледными каплями росы. И в каждой капле отражалось перепуганное, искаженное ужасом лицо Ринана Сиха.

— Кто ты? — спросил он пустоту. — Что тебе надо? Почему ты преследуешь меня?

— Подойди ближе, — прошелестело совсем рядом, невесомо лаская его волосы. — Подойди к пепелищу. Покажи, что не боишься меня. Тогда я продолжу разговор с тобой.

— Но я боюсь! — воскликнул он. — Как я покажу тебе то, чего нет? Это будет ложью!

Голос рассмеялся. В голове Ринана как будто рассыпался звон десятка тонких колокольчиков.

— Напрасно! Позволь в таком случае доказать, что меня не следует бояться.

— Нет, не трогай меня! — отшатнулся он в панике. Ему показалось, что бледное холодное щупальце вот-вот коснется его… и тогда он погиб.

— О, да ты труслив, мой Ринан! — воскликнула она. — Ты воистину труслив!

— Я… необходим Лаару, — пробормотал он.

— Отговорки! — презрительно хмыкнула она. — Конечно, ты нужен Лаару. И я нужна Лаару. Но Лаару не нужны и никогда не будут нужны трусы. Подойди ко мне ближе. Все случится так, как ты захочешь.

— И ты не утащишь меня в туман? — боязливо осведомился он.

— Нет, если тебе этого не захочется.

— Как я могу захотеть такой ужасной смерти? Ты принимаешь меня за дурака!

— Я принимаю тебя за своего растерявшегося подданного… Я ценю и люблю тебя. Но ты не даешь мне шанса показать, насколько сильно я люблю и ценю тебя, Ринан Сих. Дай мне шанс. Клянусь, все будет исключительно по твоему желанию.

— Ладно, — сдался он.

Он осторожно приблизился к пепелищу, следя за тем, чтобы не наступать на капли росы, выпавшие там, где простерлось бесплотное щупальце. Посреди черных головешек и пепла клубились серые облака, и внутри них Ринан Сих с удивлением увидел женскую фигуру.