Путешествия Тафа (сборник) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 72

– Сэр, – сказал Таф. – Если вы позволите мне дерзкое и, возможно, безосновательное замечание… если позволите… что ж, тогда я выскажу свое мнение. У меня есть подозрение… м-м-м… да, подозрение – верное и к тому же прелюбопытнейшее слово… подозрение, что запас повергающих вас в страх чудовищ, принадлежащих другим Домам, в следующие недели и месяцы может иссякнуть. Например, у урсоидов-подростков с Бродяги очень скоро может начаться зимняя спячка. Видите ли, им меньше года. Надеюсь, хозяева Дома Рэй Хилл об этом не подозревают. Однако околосолнечная орбита Бродяги, как вам, я думаю, известно, крайне иррегулярна, и тамошние Долгие Зимы длятся приблизительно двадцать стандартных лет. Урсоиды настроены на этот цикл. Скоро процессы в их организме почти совсем замедлятся – знаете, бывало, что спящего урсоида принимали за мертвого, – и не думаю, что разбудить зверей будет легко, но, возможно, опытные дрессировщики Дома найдут способ это сделать. Однако я был бы весьма склонен к дальнейшим предположениям: учитывая прожорливость ленивцев-быстроногов, почти все силы и средства Рэя Хилла уйдут на то, чтобы прокормить своих животных. Подобным же образом люди Дома Варкур будут вынуждены бороться с безудержным размножением катадэйнских древесных слизней. Древесные слизни – особо пленительные создания. В определенной точке своего жизненного цикла они удваиваются в размерах, превращаясь в настоящие губки. Достаточно большое их скопление способно осушить даже обширную топь. – Таф умолк, его толстые пальцы ритмично забарабанили по животу. – Впрочем, я бессовестно уклоняюсь от темы, сэр. Вы тем не менее ухватили суть моих слов? И моего прогноза?

Хирольд Норн был похож на покойника.

– Вы – сумасшедший. Вы уничтожили нас. Нашу экономику, нашу экологию… но почему? Мы честно расплатились с вами. Дома, Дома… ни зверей, ни казны. Как же смогут продолжаться игры? Никто не вышлет бойцов на Бронзовую Арену!

Хэвиланд Таф потрясенно воздел руки к небу.

– Да, это так, – ответил он. – Но в этом только вы виноваты. Вы что хотели, то и получили…

Затем Таф отключил систему связи и встал. Едва заметно улыбаясь тонкими губами, он заговорил с Даксом.

Зовите его Моисеем

1

Хэвиланд Таф редко брал что-либо на заметку по слухам, и это, конечно, происходило потому, что лишь редкие слухи достигали его ушей. На этой планете туристов не было ничего такого, что могло бы испугать его. Но даже в тех случаях, когда он смешивался с толпой в общественных местах, он все равно оставался для туземцев чужим и недоступным. Известково-белый цвет кожи, огромный череп и безволосые конечности обычно сразу выделяли его среди остальных людей. И лишь в редких благоприятных случаях оказывалось, что цвет его кожи и вес совсем или почти не отличаются от цвета кожи и веса жителей какого-то мира, и вот на таких мирах он и имел привычку разворачивать свою деятельность. Хэвиланд Таф был неполных двух с половиной метров ростом, но его вес едва ли соответствовал росту, хотя большая часть этого веса располагалась над пряжкой ремня, – так что считать его гигантом все же было нельзя. Конечно, люди смотрели ему вслед, когда он проходил мимо них, но только немногие – за исключением тех случаев, когда он заходил в магазины, – вступали с ним в беседу. Тафа постоянно сопровождал Дакс, огромный иссиня-черный длинношерстный кот, которого он везде носил с собой на руках. И когда у хозяина возникало желание поболтать, они мысленно беседовали друг с другом, причем Таф даже специально записывал разговоры о львах, которые он вел с котом.

Поэтому неудивительно, что Таф, с учетом уже описанных обстоятельств, никогда и ничего не слышал о человеке по имени Моисей – до того самого вечера, когда он с Даксом задержался в ресторане на К’теддионе и был оскорблен действиями Джайма Крина.

Таф только что съел блюдо копченых корней с искусственной спаржей в маленьком ветхом притончике неподалеку от космопорта и допивал третий литр приятного грибного вина, когда свернувшийся перед ним на столе Дакс внезапно поднял голову. Слегка покачнувшись и пролив при этом вино на рукав, но не потеряв присутствия духа, Таф молниеносно отклонил голову – достаточно далеко, чтобы летящая по высокой дуге и нацеленная в затылок Тафа бутылка в руке Джайма Крина, хилого белобрысого юноши, разбилась о деревянную спинку стула. Бутылка разлетелась, и стул, стол, кот и оба мужчины попали под дождь осколков стекла и находившейся в бутылке жидкости – приятного местного алкогольного напитка. Бессмысленно моргая и тараща пьяные глаза, Джайм Крин уставился сначала на Тафа, а потом растерянно посмотрел на остатки разбитой бутылки в своем окровавленном кулаке.

Хэвиланд Таф тяжело поднялся, на его длинном лице не было заметно никаких проявлений чувств. Он одарил напавшего на него беглым взглядом, смахнул капли жидкости и потянулся, чтобы взять со стола мокрого несчастного Дакса.

– Скажи мне, Дакс, ты что-нибудь понимаешь? – прогремел угрожающий бас Тафа из дальнего угла притона, где он находился. – Этот странный чужак задал мне загадку, которая нам совершенно некстати. Но почему же – о диво! – он на нас напал? Ты имеешь об этом хоть какое-то представление? – Он ласково погладил повисшего на сгибе руки Дакса и, как только кот замурлыкал, одарил Крина еще одним взглядом. – Друг мой, – сказал он, – вы проявили бы признаки мудрости, если бы выкинули остатки бутылки, иначе вы повредите себе руки осколками.

К растерявшемуся Крину, казалось, вернулось самообладание. Он гневно сжал губы в узкую линию, отбросил прочь осколки бутылки и заревел:

– Может быть, ты хочешь пошутить надо мной, ты, преступник! Да? – Его пьяный язык с трудом ворочался во рту.

– Друг мой, – мягко ответил Хэвиланд Таф. Все остальные посетители этого тихого питейного заведения уставились на двух противников. Хозяин успел улизнуть. – Осмелюсь заметить, что титул «преступник» скорее подходит вам, нежели мне. Но это так, между прочим. Нет, я ни в коем случае не смеюсь над вами. Очевидно, при виде моей персоны вы были охвачены непонятным для меня волнением. При таких обстоятельствах с моей стороны было бы полным безрассудством смеяться над вами. И если мне приходится обвинять вас в сумасбродстве, я делаю это неохотно. – С этими словами он снова опустил Дакса на стол и погладил его с таким видом, как будто, кроме кота, его ничто не интересовало.

– Я это уже слышал! – снова проревел Джайм Крин. – Но ты же действительно смеялся надо мной! Мне не почудилось! Я поколочу тебя за это!

Хэвиланд Таф не позволил себе проявить никаких чувств.

– Нет, милый друг, вы этого не сделаете. Конечно, я не думаю, что кто-то сможет отговорить вас от этого, и в обычном случае я всячески избегал бы любого проявления насилия, но вы своим грубым поведением не оставляете мне другого выбора. – Сказав это, он сделал быстрый шаг вперед и, прежде чем остальные посетители успели вмешаться, схватил Джайма Крина и скрутил ему руки. В этот момент вернулся хозяин вместе с полицейскими. Он указал на Крина как на зачинщика драки. Крин был немедленно арестован за хулиганство и препровожден в тюрьму.

2

Несколько дней спустя смертельно бледный моргающий Крин вышел из напоминавшей мавзолей к’теддионской тюрьмы на улицу. На его лице было выражение смущения и растерянности.

На тротуаре, поглаживая сидящего на руках Дакса, стоял Хэвиланд Таф. Когда двери за Крином закрылись, он поднял взгляд на молодого человека.

– Ваше возбуждение, кажется, немного улеглось, – сказал он. – И, кроме того, теперь вы, кажется, трезвы.

– Это вы? – На лице Крина было написано безграничное удивление. – Мне только что сказали, что вы выкупили меня.

– Вы, несомненно, подняли очень интересный вопрос, – ответил Хэвиланд Таф. – Действительно, я отдал за ваше освобождение некоторую сумму – если быть точным, двести стандартов, – и эту сумму вы должны мне вернуть. И все же ваш вопрос о том, купил ли я вам свободу, не совсем точен. Все дело в том, что вы не совсем свободны. По к’теддионским законам вы теперь принадлежите мне – так сказать, раб, которого я могу заставить работать, пока не настанет время, когда вы сможете вернуть свой долг.