Железная звезда - Сильверберг Роберт - Страница 185

Тем днем некоторые сердобольные граждане потребовали отключить силовое ограждение, чтобы звери смогли уйти из парка. Фактически они оказались там в ловушке вместе с пришельцами.

Еще одна головная боль для мэра. Он потерял бы очень много очков, если бы вечерние новости продолжали показывать, так наших обожаемых белых медведей, енотов, кенгуру и прочих заглатывают, словно таблетки, инопланетные монстры. Но если отключить силовое ограждение, то целая орда леопардов, горилл и росомах разбежится по улицам Манхэттена — не говоря уж о пришельцах, которым ничто не мешало последовать за ними. Мэр, естественно, тут же создал комиссию по изучению ситуации.

Мелкие пришельцы держались около космического корабля и ни в какое общение с нами по-прежнему не вступали. Продолжали возиться со своими машинами, производящими странные звуки и удивительно окрашенный свет. Однако гиганты слонялись по парку и в своих бесцельных блужданиях причиняли ему серьезный ущерб. Вдребезги разбили щиты бейсбольных полей, свалили в озеро фонтан Вифезды, перевернули и разбросали кресла и столики в «Таверне на траве» и натворили много чего еще. Однако никто не возмущался, кроме типов вроде «Друзей парка». Думаю, все были слишком потрясены присутствием самых настоящих галактических тварей. Нам льстило, что они избрали Нью-Йорк местом первого контакта. (Но где еще?!!)

Никто, естественно, не мог объяснить, как гигантам удалось проникнуть сквозь силовое заграждение на Семьдесят второй улице, но на Семьдесят девятой установили новый барьер, и этого вроде бы оказалось достаточно, чтобы сдерживать их. Бедняга Тим двенадцать часов в день патрулировал оккупированную зону по периметру. Я стал больше времени проводить с Марантой, не ограничиваясь обычными ланчами. Элейн что-то заметила. Но я не заметил, что она заметила.

Однажды в воскресенье на рассвете один из гигантов возник у музея Метрополитен и заглянул в окно египетского внутреннего дворика. Поначалу власти решили, что в силовом ограждении на Семьдесят девятой улице тоже возникла щель, как когда-то на Семьдесят второй. Потом пришло сообщение о другом пришельце около Риверсайд-драйв и о третьем — у Линкольн-центра. Стало ясно, что силовые заграждения их не удерживают. Прежде они просто не давали себе труда выходить за них.

Считается, что контакт с силовым заграждением чрезвычайно неприятен для любого организма с нервной системой сложнее, чем у кальмара. Все нейроны вопят от боли. Вы непроизвольно отрыгиваете назад, повинуясь неодолимому рефлексу. С того дня, названного нами Безумным Воскресеньем, гиганты-пришельцы начали пересекать силовые поля, будто их и вовсе не было. В инопланетянах главное то, «то они инопланетяне. Они не обязаны следовать нашим ожиданиям.

В те выходные настала очередь Бобби Кристи получить всю квартиру целиком в свое распоряжение. В такие дни мы с Элейн предпочитали вставать пораньше и проводить день вне дома, поскольку это слегка угнетало — торчать в квартире, сплошь заставленной мебелью из трех комнат. Мы шли по Парк-авеню в направлении Сорок второй, когда Элейн внезапно спросила:

— Слышишь что-то странное?

— Странное?

— Словно какие-то беспорядки.

— Сейчас девять часов воскресного утра. Никто не станет учинять беспорядки в девять часов воскресного утра.

— Нет, ты прислушайся.

Характерные звуки большой взволнованной толпы узнавались безошибочно теми из нас, кто рос и воспитывался в последние годы двадцатого столетия. С раннего детства наши уши впитывали музыку беспорядков, сборищ, демонстраций и прочего в том же духе. Мы знали, что это означает — когда отдельные выкрики гнева, негодования или тревоги сливаются в симфонию, в общий пульсирующий рев, похожий на рокот прибоя. Именно это я и услышал сейчас. Никакого сомнения.

— Это не беспорядки,— сказал я.— Это большая толпа. Тут есть тонкая разница.

— Чего?

— Пошли.— Я побежал рысцой,— Спорю, пришельцы опять вышли из парка.

Большая толпа, да. Спустя несколько мгновений мы увидели тысячи и тысячи людей, заполнивших Сорок вторую улицу и продолжавших подходить со всех сторон. Они разглядывали — указывали пальцами, изумленно таращились, вскрикивали — косматое голубое существо размером с небольшую гору, неуверенно шагавшее по автомобильному виадуку вокруг центрального железнодорожного вокзала. Вид у существа был несчастный. Оно явно пыталось сойти с виадука, заметно провисавшего под его тяжестью. Люди теснились вокруг, больше десятка карабкались по его бокам, словно скалолазы, и забирались на спину. Внизу тоже были люди, они толклись между огромными ногами.

— Ох, смотри! — воскликнула Элейн, вздрогнув и сжав мои пальцы.— Он что, ест их? Как бизонов?

Как только она сказала это, я осознал: да, гигант время от времени быстро падал и поднимался знакомым движением — «раз-два, лечь и сожрать».

— Какой ужас! — пробормотала Элейн.— Почему они не разбегаются?

— Думаю, просто не могут,— ответил я.— На них напирают стоящие сзади.

— И толкают прямо в пасть отвратительному монстру. Или что там у него, если не пасть.

— Не думаю, что он хочет причинить кому-то вред,— сказал я. Интересно, как я это понял? — Думаю, он ест их просто потому, что они теснятся вокруг ротового отверстия. Типа автоматической реакции. Он кажется ужасно глупым, Элейн.

— Почему ты защищаешь его?

— Ну послушай, Элейн...

— Он ест людей, а ты говоришь так, будто жалеешь его!

— А почему бы и нет? Он далеко от дома, в окружении десяти тысяч вопящих идиотов. Думаешь, ему приятно?

— Это отвратительный, гадкий зверь! — Она пришла в ярость — челюсть выставлена вперед, в глазах дикий огонь,— Надеюсь, военные скоро будут здесь. Надеюсь, они взорвут его и разнесут на мелкие куски!

Ее гнев испугал меня — такую Элейн я практически не знал. Я снова начал приводить доводы в оправдание жалкого, загнанного животного на виадуке, и она посмотрела на меня с нескрываемой ненавистью. Отвернулась и ринулась вперед, потрясая кулаком, выкрикивая угрозы и проклятия пришельцам.

Внезапно до меня дошло, что случилось бы, если бы Ганнибалу удалось сохранить своих слонов и войти с ними в Рим. Почтенные римские матроны ярились и вопили бы с крыш домов с неистовством банши. Это так напугало бы и сбило с толку слонов, что рано или поздно их загнали бы в Колизей, где низкорослые мужчины с копьями терзали бы и мучили их под восторженный рев толпы.

Ну, я тоже могу реветь, если уж на то пошло.

— Давай, бегемот! — завопил я во все горло.— Ты можешь сделать это, Голиаф!

Предатель рода человеческого, вот кем я тогда был.

В конце концов прибыл отряд гвардейцев с минометами, ружьями и, насколько я знал, тактическим ядерным оружием. Однако, ясное дело, атаковать зверя в гуще толпы они не могли. Пришлось прибегнуть к мощным сиренам, чтобы разогнать людей силой звука, после чего военные установили небольшое силовое заграждение, разрезавшее Сорок вторую улицу пополам. Последнее, что я видел,— монстр потрусил в направлении старых зданий ООН, а гвардейцы осторожно следовали позади. Толпа разошлась; я стоял перед зданием вокзала рядом с дрожащей и рыдающей Элейн.

Так протекало Безумное Воскресенье по всему городу; и понедельник, и вторник тоже. Гиганты покинули парк и разбрелись от Гарлема до Уолл-стрит. Повсюду они собирали огромные толпы, и везде люди лезли к ним и на них, пренебрегая опасностью. Именно в эти дни появились знаменитые фотографии: три ухмыляющихся черных парня свисают с трех фиолетовых выступов, похожих на стержни, на перекрестке Седьмой и Сто двадцать пятой; акробаты выстроили пирамиду на спине зверя в Таймс-сквер; маленький итальянец стоит перед своим домом в Гринвич-виллидж и пытается удержать космического зверя на расстоянии с помощью садового шланга.

Точное число пострадавших не было установлено. Примерно пять тысяч человек погибли, растоптанные пришельцами или раздавленные толпой. От трехсот пятидесяти до четырехсот человек сожрали монстры. По-видимому, так они себя ведут, когда нервничают: падают и едят — если поблизости есть что-либо съедобное. Это их успокаивает. Мы заставляли их сильно нервничать, вот они и съели много.