Часовые Вселенной - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 44

Герата снова глубоко и протяжно вздохнул.

— Понимаете, в какое положение это нас ставит?

— В какое? — снова улыбнулся Рэйвен.

— Мы оказались перед лицом дилеммы, где одно решение не лучше другого.

Герата беспокойно поерзал в кресле.

— Без самоуправления марсиане и венерианцы остаются землянами. Они официально, на законных основаниях, делят с нами наш мир и пользуются теми же правами, что и земляне; являются такими же гражданами, что и мы.

— И?..

— И это означает, что они могут прилетать сюда, когда захотят, группами любой численности и оставаться здесь, сколько пожелают.

Подавшись вперед, Герата раздраженно хлопнул ладонью по столу.

— Они могут запросто войти в открытую дверь, нашпигованные мыслями о саботаже и всякими злобными замыслами, а мы не можем их остановить. Мы не можем отказать им, пока не сделаем теми, кем они и стремятся стать, а именно — чужаками. Но чужаками мы их делать не будем.

— Скверно,— сочувственно проговорил Рэйвен.— Насколько я понимаю, для такого решения у вас имеются серьезные причины?

— Конечно. Десятки причин. Мы препятствуем чужому прогрессу вовсе не из извращенного упрямства. Но бывают времена, когда приходится жертвовать желаемым ради того, чтобы получить жизненно необходимое.

— Нельзя ли конкретнее? — попросил Рэйвен.

Герата поколебался, потом снова заговорил:

— Главная причина известна лишь нескольким избранным. Но я могу сказать: мы приблизились к тому, чтобы достичь Внешних планет. Это скачок, чертовски большой скачок. Чтобы его совершить, нам потребуются объединенные ресурсы трех миров, не раздираемых недальновидными противоречиями.

— Могу себе представить,— согласился Рэйвен, думая о стратегическом положении Марса и о невероятно богатых топливных ресурсах Венеры.

— И это далеко не все.— Г ерати понизил голос, чтобы слова его прозвучали более весомо.— Со временем будет совершен новый скачок, который доставит нас к альфе Центавра, а может, и дальше. Есть неопубликованные, но достаточно убедительные данные, говорящие о том, что в конечном итоге мы можем встретиться с другой высокоорганизованной формой жизни. Если это произойдет, нам придется держаться вместе, как бы сильно при других обстоятельствах мы ни были разобщены. Тогда не время будет говорить о марсианах, венерианцах, землянах, юпитерианцах и так далее. Все мы станем жителями Солнечной системы. От этого никуда не деться. Так должно быть, и так будет, нравится это или нет склонным к национализму субъектам.

— Таким образом, вы сталкиваетесь с очередной дилеммой,— заметил Рэйвен.— Мир можно обеспечить, опубликовав факты, на которых зиждется ваша политика, но это вызовет всеобщую тревогу и противодействие дальнейшей космической экспансии.

— Именно. Вы попали в самую точку. Слишком далеко зашел конфликт интересов.

— Гм... неплохое начало! Взаимная вражда, какую даже трудно себе вообразить. Мне это нравится — напоминает занимательную шахматную задачу!

— Именно так и воспринимает проблему Карсон,— сообщил Герата.— Он называет ее «супершахматами» — вам еще предстоит узнать почему. По его словам, пришло время поставить на доску новую фигуру. Вам лучше встретиться с ним прямо сейчас. Карсон обшарил весь мир, чтобы найти такого человека, как вы.

— Меня? — изобразил легкое удивление Дэвид Рэйвен.— Что же, по его мнению, во мне такого особенного?

— Этого я не знаю,— Герата явно не горел желанием развивать эту тему.— Подобные вопросы находятся в исключительном ведении Карсона, а у него имеются свои тайны. Вы должны с ним немедленно встретиться.

— Очень хорошо, сэр. Что-нибудь еще?

— Только одно: вас доставили сюда не для того, чтобы удовлетворить наше любопытство, а для того, чтобы вы поняли — за вами стоит Мировой Совет, пусть и неофициально. Ваша задача — придумать, как закончить эту войну. У вас не будет ни документов, ни полномочий, ничего, что отличало бы ваш статус от статуса любого другого человека. Вам придется полагаться лишь на свои способности и нашу моральную поддержку. И это все, что у вас будет!

— Вы считаете, перечисленного хватит?

— Не знаю,— озабоченно признался Герати.— Но не в моем положении об этом судить. Карсон куда более компетентен в таких делах.

Наклонившись вперед, Герата выразительно добавил:

— Если хотите знать мое мнение, очень скоро ваша жизнь не будет стоить ломаного гроша... Но я искренне надеюсь, что ошибаюсь.

— Я тоже,— бесстрастно ответил Рэйвен.

Все снова беспокойно зашевелились, подозревая, что он втайне потешается над ними. Потом опять наступила полная тишина; если раньше люди избегали смотреть на Рэйвена, теперь все не сводили с него глаз. Он поклонился и столь же неспешно и уверенно, как вошел в эту комнату, покинул ее под тихое шуршание ковра. Бесшумно закрылась большая дверь.

— Война,— заметил Герата,— вовсе не игра в одни ворота.

Внешностью Карсон походил на гробовщика — высокий, худой, с печальным лицом человека, постоянно сожалеющего о бренности бытия и о вынужденных расходах на цветы. Но все это была лишь маска, скрывающая живой проницательный ум — ум, который мог общаться без помощи губ. Иными словами, Карсон был мутантом первого типа, истинным телепатом, которые отличались от субтелепатов тем, что могли по желанию закрывать свой разум от других.

С мрачным одобрением посмотрев на столь же высокого, как он сам, но более широкоплечего и крупного Рэйвена, окинув взглядом его худое, выразительное лицо, темно-серые глаза и черные волосы, Карсон без колебаний вступил с ним в мысленный контакт. Мутанты первого типа всегда узнают друг друга с первого взгляда, как обычный человек видит другого просто потому, что не слеп.

— Герата сказал что-нибудь? — мысленно спросил Карсон.

— Да. Весьма впечатляюще, но неинформативно.

Садясь в кресло, Рэйвен взглянул на металлическую табличку на столе: «Карсон, директор Бюро безопасности Земли».

— Это чтобы вы не забыли, кто вы такой? — Рэйвен показал на табличку.

— В известном смысле — да. Табличка настроена на нейроволну и излучает именно то, что на ней написано. Техники утверждают, что она обладает противогипнотическим действием.

На губах Карсона мелькнула кислая улыбка.

— Пока не было случая это проверить. Впрочем, я и не спешу проверять. Если уж гипнотизер доберется сюда, его вряд ли удастся остановить подобной штуковиной.

— Но уже то, что кто-то считает, будто она может вам пригодиться, выглядит довод ьно зловеще, — заметил Рэйвен.— Здесь что, все страдают паранойей? Даже Герата намекал, что я стою одной ногой в могиле.

— Это, конечно, чересчур, но не лишено оснований. Герата делится со мной кое-какими мрачными подозрениями. А именно — он считает, что в нашем Совете есть минимум один представитель пятой колонны. Эго всего лишь предположение, но если оно мало-мальски верно, с данного момента кто-то следит за каждым вашим шагом.

— Приятно слышать. Вы откопали меня лишь затем, чтобы похоронить.

— Вашего появления перед Советом было не избежать,— сказал Карсон — Они настаивали, что должны вас увидеть, с моего согласия или без оного. Я был против, и Герата об этом знал, но отмел мои возражения с помощью моих же собственных аргументов.

— Каким образом? — спросил Рэйвен.

— Он сказал, что если вы всего на одну десятую так хороши, как я утверждаю, то беспокоиться не о чем; гораздо больше следует беспокоиться врагам.

— Гм... Значит, я должен оправдать свою воображаемую репутацию, которую вы заранее для меня сочинили. Вам не кажется, что у меня и без того хватает забот?

— Создать вам кучу забот было моей задумкой,— с неожиданной жесткостью заявил Карсон.— У нас нет выхода, кроме как загнать рабочую лошадку.

— Полчаса назад я был козлом отпущения. Теперь я лошадка... Какие еще животные на очереди? Как насчет подсадной утки?

— Вам придется подманить нескольких весьма странных птиц, чтобы не отстать от оппозиции, не говоря уже о том, чтобы ее опередить.