Мастера детектива. Выпуск 3 - Сименон Жорж - Страница 109

Пуаро услышал, как на другом конце провода трубку положили на рычаг, а вслед за этим еще один слабый щелчок. Он улыбнулся – кто–то положил трубку телефона в холле.

Пуаро направился туда, но там никого не оказалось. Он подошел на цыпочках к шкафу под лестницей и заглянул внутрь. В этот момент появился Лэнском, неся поднос с тостами и серебряным кофейником. Он удивленно посмотрел на вышедшего из–за лестницы Пуаро.

– Завтрак подан в столовой, сэр, – сообщил дворецкий.

Пуаро окинул его задумчивым взглядом. Старик выглядел бледным и потрясенным.

– Бодритесь, – сказал Пуаро, похлопав его по плечу. – Все будет хорошо. Не будете так любезны подать чашку кофе ко мне в спальню?

– Конечно, сэр. Я пошлю Дженет.

Лэнском с неодобрением смотрел на спину поднимавшегося по лестнице Эркюля Пуаро, облаченного в шелковый халат с экзотическим узором из треугольников и квадратов.

«Иностранцы! – с горечью подумал дворецкий. – Иностранцы в этом доме! А тут еще у миссис Лео сотрясение мозга! Не знаю, куда мы катимся. Все изменилось после смерти мистера Ричарда».

К тому времени как Дженет принесла кофе, Пуаро успел одеться. Горничная благосклонно приняла его сочувственное бормотание, так как он сделал упор на испытанное ею потрясение.

– В самом деле, сэр, никогда не забуду, что я почувствовала, когда вошла в кабинет с пылесосом и увидела миссис Лео, лежащую на полу. Я была уверена, что она мертвая. Должно быть, она упала в обморок, когда стояла у телефона. И чего это миссис Лео вздумала так рано подниматься? Раньше я за ней такого не замечала.

– Действительно, странно, – согласился Пуаро. – Кроме нее, наверное, больше никто не встал?

– Миссис Тимоти уже поднялась. Она всегда рано встает и часто прогуливается перед завтраком.

– Она принадлежит к поколению, которое поднимается на рассвете, – кивнул Пуаро. – Те, кто помоложе, вероятно, не просыпаются так рано?

– Нет, сэр, когда я принесла им чай, все крепко спали – а я ведь запоздала из–за этой суматохи. Пришлось вызывать доктора и самой сначала выпить чашку чаю, чтобы успокоиться.

Дженет вышла, и Пуаро задумался над ее словами.

Мод Эбернети уже поднялась, а молодое поколение оставалось в постели, но это ровным счетом ничего не значило. Любой мог услышать, как открылась и закрылась дверь комнаты Элен, последовать за ней – а потом вернуться к себе и притвориться спящим.

«Но если я прав, – думал Пуаро, – что, в конце концов, было бы вполне естественно, так как это вошло у меня в привычку, – то нет нужды выяснять, кто где находился. Сначала я должен поискать доказательство там, где оно, по–моему, может быть, а потом произнести маленькую речь. После этого я сяду и посмотрю, что произойдет…»

Пуаро выпил кофе, надел пальто и шляпу, вышел из комнаты, быстро спустился по задней лестнице и покинул дом через боковую дверь. Бодро прошагав четверть мили до почты, он заказал междугородный разговор и вскоре снова беседовал с мистером Энтуислом.

– Да, это опять я. Забудьте о моем поручении. C’etait une blague![37] Кто–то меня подслушивал. А теперь, mon vieux,[38] настоящее поручение. Как я говорил, вы должны сесть на поезд. Но поехать не в Бери–Сент–Эдмундс, а туда, где проживает мистер Тимоти Эбернети.

– Но Мод и Тимоти в «Эндерби».

– Вот именно. В доме нет никого, кроме женщины по фамилии Джоунс, которую уговорили, предложив largesse,[39] охранять дом во время отсутствия хозяев. Я хочу, чтобы вы кое–что оттуда взяли.

– Пуаро, дорогой мой, я не могу опускаться до ограбления!

– Это не будет выглядеть ограблением. Вы скажете великолепной миссис Джоунс, которая вас знает, что мистер или миссис Эбернети просили вас взять этот предмет и доставить его в Лондон. Она ничего не заподозрит.

– Возможно. Но мне это не нравится. – В голосе адвоката слышалось крайнее недовольство. – Почему вы сами не можете поехать туда и взять то, что вам нужно?

– Потому что, друг мой, при виде незнакомого человека с иностранной внешностью у миссис Джоунс сразу же возникнут подозрения.

– Да, разумеется. Но что подумают Тимоти и Мод, когда услышат об этом? Я знаю их больше сорока лет.

– Ричарда Эбернети вы знали такое же время, а Кору Ланскене – когда она еще была девочкой.

– Вы уверены, что это действительно необходимо, Пуаро? – страдальческим тоном осведомился мистер Энтуисл.

– Старый вопрос, который задавали на плакатах военного времени: «Ваша поездка действительно необходима?»[40] Говорю вам: это жизненно важно!

– А что за предмет я должен взять?

Пуаро объяснил ему.

– Но право, Пуаро, я не понимаю…

– Вам и незачем понимать. Достаточно того, что понимаю я.

– И что мне делать с этой чертовой штукой?

– Доставить ее в Лондон, по адресу в Элм–Парк–Гарденс. Если у вас есть карандаш, запишите адрес.

Сделав это, мистер Энтуисл произнес тем же тоном мученика:

– Надеюсь, Пуаро, вы знаете, что делаете?

В его голосе звучало сильное сомнение, в отличие от ответа Пуаро:

– Разумеется, знаю. Мы приближаемся к развязке.

– Если бы только знать, что мне собиралась сообщить Элен, – вздохнул адвокат.

– Незачем строить догадки. Я это знаю.

– Знаете? Но, дорогой Пуаро…

– С объяснениями придется подождать. Но позвольте вас заверить: я знаю, что увидела Элен Эбернети, когда смотрела в зеркало.

За завтраком царила напряженная атмосфера. Розамунд и Тимоти так и не появились, а остальные разговаривали вполголоса и ели меньше обычного.

Джордж первым обрел бодрость духа благодаря природному оптимизму.

– Думаю, с тетей Элен все будет в порядке, – сказал он. – Врачи всегда строят кислые физиономии. В конце концов, что такое сотрясение мозга? После него часто выздоравливают через пару дней.

– Одна моя знакомая получила сотрясение мозга во время войны, – заговорила словоохотливая мисс Гилкрист. – На нее упал кирпич, когда она шла по Тоттенхем–Корт–роуд, – тогда был воздушный налет, – и она ничего не почувствовала, а спустя двенадцать часов упала в обморок в ливерпульском поезде. И хотите – верьте, хотите – нет, но она не помнила ни как добралась до вокзала, ни как садилась в вагон, – очнулась в больнице и ничего не могла понять. Она пролежала почти три недели.

– Чего я не могу понять, – промолвила Сьюзен, – так это почему и кому Элен так рано звонила по телефону.

– Возможно, она проснулась, почувствовала себя плохо и решила вызвать врача, – предположила Мод. – А потом у нее закружилась голова, и она упала. По–моему, это единственное возможное объяснение.

– Ей не повезло, что она ударилась головой об этот дверной стопор, – сказал Майкл. – Если бы Элен просто упала на толстый ковер, с ней все было бы в порядке.

Дверь открылась, и вошла нахмуренная Розамунд.

– Не могу найти эти восковые цветы, – сказала она. – Я имею в виду те, которые стояли на малахитовом столике в день похорон дяди Ричарда. – Розамунд устремила на Сьюзен обвиняющий взгляд: – Ты их не брала?

– Конечно нет! Право, Розамунд, неужели ты все еще думаешь о малахитовом столике, когда бедную Элен увезли в больницу с сотрясением мозга?

– Не вижу, почему я должна перестать о нем думать. Если у человека сотрясение мозга, он вообще не знает, что происходит, и для него это не имеет никакого значения. Мы ничем не можем помочь тете Элен, а нам с Майклом нужно вернуться в Лондон завтра к ленчу, чтобы обсудить с Джеки Лайгоу дату премьеры «Карьеры баронета». Поэтому я бы хотела принять решение насчет столика и снова посмотреть на эти восковые цветы. Теперь на столике стоит нечто вроде китайской вазы – приятная вещица, но совсем не того периода. Интересно, куда делись цветы, – возможно, Лэнском знает.

Лэнском только что вошел узнать, закончили ли они завтрак.