Сэр Евгений. Дилогия - Тюрин Виктор Иванович - Страница 192

После того как я нашел подходящее место и был разбит лагерь, целую неделю шли тренировки по отработке тактики и взаимодействия на поле боя. Мне пришлось попотеть, вдалбливая своим офицерам, что я хочу от них. Когда, наконец, я решил, что действия отработаны и вбиты в головы не только офицеров, но и солдат, был отдан приказ выступить в поход.

Спустя сутки, на марше, ко мне подскакал кавалерист из отряда шевалье Гийома Брасси. Его люди во время похода выполняли дозорные функции.

‑ Господин командующий! Приказано передать: в нашем направлении движется большой вооруженный отряд!

‑ Большой, это сколько?

‑ Не знаю, господин! ‑ виновато отрапортовал солдат.

‑ Они собираются напасть на нас?!

‑ Нет, господин командующий! Едут с белым флагом!

‑ А‑а…. Переговоры. Так бы сразу и сказал, болван! Сейчас буду!

Переговоры состоялись в зале деревенской гостиницы, так удачно оказавшейся рядом с точкой нашей встречи. Я удивился тому, что на встречу со мной пришло три человека. Двоих я сразу узнал. Один из них был советником Николо д"Эсте ‑ Франсиско Чемаззо, другой один из полководцев ‑ Браччо да Монтоне. Отличный воин и замечательный полководец, но при этом невероятно жестокий человек. Он нередко забавлялся тем, что сбрасывал людей с высоких стен или башен, а в городе Ассизи сбросил с крепостной стены восемь человек. Мы терпеть не могли друг друга еще тогда, когда я служил при дворе д"Эсте, под командованием Аззо ди Кастелло. Если с советником мы вежливо раскланялись, то с Монтоне обменялись только злыми взглядами. Третий человек в богатом и пышном наряде оказался представителем Венецианской республики. Тут для меня тоже не было ничего удивительного. У маркиза был военный договор, подписанный с Флоренцией и Венецианской республикой. Правда, насколько я знал, Венеция не посылала своих представителей на подобные переговоры. Мы вежливо с ним раскланялись, после чего мы вчетвером сели за стол. Я подождал думая что кто‑нибудь из них начнет говорить, но все трое, похоже, ожидали того же от меня.

‑ Как здоровье Аззо ди Кастелло? Слышал, что он болен.

‑ Как говорит сам Аззо: ноют старые раны, ‑ ответил мне советник. ‑ Ничего. Не в первый раз. Скоро встанет и снова, как раньше, надерет задницы всем нашим врагам!

‑ Передайте ему от меня нижайший поклон и скажите, что я желаю ему скорейшего выздоровления.

‑ Обязательно передам. А теперь, с вашего разрешения, я хотел бы перейти к делу, ‑ после моего кивка, он продолжил. ‑ Господин капитан, вы с большой армией вторглись в наши пределы. Какова ваша цель?

Мне не хотелось, чтобы Чезаре Гонзага раньше времени узнал, кто явился за его головой. Узнав, он может сделать правильные выводы и перед тем как удрать, убъет Беатрис. С этого подлеца и негодяя вполне станется сделать подобное. Поэтому я сказал:

‑ Я не могу сейчас объяснить причину, но позже вы все прекрасно поймете без всяких моих объяснений.

‑ Это не ответ, Томазо Фоверетти! ‑ зло бросил да Монтоне.

Я не удивился, что меня так назвали, так как под таким именем меня знали при дворе и в армии. Фамилию Фовершэм итальянцы искажали так сильно и каждый на свой лад, что я стал представляться этим именем.

‑ Это мой ответ. Другого пока нет. Теперь выслушайте мои условия….

Я знал заранее, что представители Николо д"Эсте не пойдут на них, поэтому реакция не оказалась для меня неожиданной.

‑ Не много ли на себя берешь, сучий выкидыш?! ‑ вызверился на меня Браччо да Монтоне.

‑ Сколько надо ‑ столько и беру, но если возьму, то вам придется на коленях молить меня, чтобы я вернул обратно взятое мной.

Полководец вскочил на ноги и демонстративно бросил руку на рукоять своего меча. Нет, это была не настоящая ярость, а только ее демонстрация. Он это понимал, я понимал, и все остальные в зале ‑ тоже это понимали и все равно принялись его уговаривать сесть обратно. Когда да Монтоне, свирепо вращая глазами, сел на место, слово взял представитель Венеции.

‑ Мы раньше с вами не встречались мессир капитан. Меня зовут Джованни Габбо. Я член совета купеческого союза,…впрочем, это неважно. У меня к вам предложение. Я хотел бы нанять часть ваших людей для одного дела. Вам будет хорошо заплачено, но кондотта вступит в силу только в том случае, если вы откажетесь от своих намерений.

‑ Гм! А я‑то думал, почему вы здесь. Теперь мне все ясно. Так мы не договорились?

‑ Мессир капитан, мы не можем принять эти дикие условия! ‑ даже советника, несмотря на его всегдашнее хладнокровие, разбирала злость. ‑ Я даже начинаю опасаться, все ли хорошо у вас с головой!

‑ С головой все в порядке. Со временем вы все поймете, господин советник!

‑ Мы хотим сейчас понять, ‑ поддержал советника венецианец, ‑ потому что потом может быть поздно.

‑ Я вас понимаю господин Габбо. Расскажи я вам сейчас, может быть мы и пришли бы к какому‑нибудь соглашению, но в таком случае моя тайна стала бы известна всем и враги бы от меня ускользнули.

‑ Будь ты проклят…!

‑ Погоди, Браччо! ‑ перебил полководца Франсиско Чемаззо. ‑ Фоверетти мы могли бы поговорить наедине?!

‑ Нет! Жду вашего ответа, господа, завтра утром. Не будет ответа, моя армия двинется вперед, а ты, ‑ я кивнул головой на Браччо, ‑ попробуй меня остановить!

Первыми ушли они, затем следом вышел я. У меня были серьезные сомнения в правильности моих действий. Если рассуждать по справедливости, то две армии столкнутся только из‑за моей прихоти. Люди будут умирать на поле боя, только потому, что я не видел другой возможности освободить Беатрис. Правильно ли это? В раздумье я сел на обрубок бревна и предался размышлениям. Неожиданно послышалось негромкое, но веселое тявканье. Огляделся. Неожиданно из‑под плетня выкатился пушистый комок. Щенок бежал, смешно переваливаясь на толстых коротких лапках и высунув язык. Увидев меня, становился, плюхнулся на толстый зад и склонил голову на бок, по‑собачьи улыбаясь, стал смотреть на меня. Он был настолько забавен в своей веселой беззаботности, что я невольно улыбнулся. Потом он встал на мягкие лапки, как бы раздумывая куда идти: дальше или подойти к человеку? Я похлопал рукой по колену, зовя его к себе. Он подошел ко мне, затем упал на спину, предлагая почесать его розовое брюшко. Некоторое время я с ним возился, затем, пытаясь подтянуть к себе, неловко ухватил щенка за лапку и видно причинил ему боль. Тот не стал скулить, а попытался огрызнуться. Проявил характер. Я невольно усмехнулся: ‑ "Все правильно, парень! Рычать надо, а не скулить! Будет им сражение!".

Я вскочил на ноги и только сделал пару шагов, как раздалось тявканье. Я оглянулся. Щенок подбежал ко мне, стал передними лапками мне на сапог и задрал мордочку. У него был умильно‑трогательный вид, что я наклонился и подхватил его с земли.

"Уговорил. Назову тебя Талисманом".