Найди меня в поднебесье (СИ) - Малявина Эльвира - Страница 62

– Бери меч или уходи, – отрезала Мейетола. – Сегодня здесь распоряжаюсь я.

Азарт победил. Елена неспешно взяла со стойки меч. Приняла исходную позицию. Мейетола обошла ее кругом.

– Больше веса на правую ногу. Хорошо…

Нагини атаковала неожиданно, со спины. Елена ожидала подвоха, молниеносно развернулась и встретила удар.

– Хорошо… – повторила Мейетола. – Проверим, на что ты способна…

Арэнкин наблюдал за ними уже долгое время. Стоял неподвижно в тени, следил за ходом тренировки. Мейетола первой заметила нага, мгновенно оценила его настроение, которое никогда и никто кроме нее, не мог уловить. И завершила бой, быстро, но аккуратно, двумя резкими движениями. Не слишком жестко, без малейшего стремления утвердить свое превосходство. Просто на миг задержала лезвие в рубящем ударе у груди Елены и тут же опустила меч, сделала шаг назад. Арэнкин вышел из-под арки, мягким шагом пересек тренировочный двор. Мейетола улыбнулась ему, почти незаметно послала воздушный поцелуй. Арэнкин улыбнулся в ответ, со странной, несвойственной ему нежностью. Нагини, не дожидаясь, когда он подойдет, развернулась, тряхнула роскошными черными волосами и направилась к фехтующим вазашкам. Тут же послышался ее звонкий окрик и щелчок хлыста.

– Ты не против отправиться со мной на небольшую прогулку? – спросил Арэнкин.

Елена вернула меч на стойку, обеими руками убрала назад мокрые от пота волосы.

– Если подождешь, пока я переоденусь.

Девушка покинула двор. Арэнкин подошел к нагини.

– Твое мнение?

– Демиурги великие, этот момент нужно внести в историю Скального замка! – язвительно сказала Мейетола, не отрывая пристального взгляда от учеников. – Ты спросил чье-то мнение!

Арэнкин покорно молчал.

– Девочка сильная, с примесью металла. Но, милый мой, лабиринт – это не шутка. Не всякий из этих, – она кивнула на вазашков, – его пройдет. Ты с ней говорил?

Взглядом Арэнкин напомнил виноватого щенка.

– Ясно, – вздохнула Мейетола. – Что ж, некоторым не поумнеть никогда. Я возьмусь за нее, если она сама ко мне придет с просьбой. Проваливай отсюда, не мешай работать!

Сенгиды летели ровно, размеренно. Пейзаж источал суровое спокойствие, в пастельном сероватом небе сияло бледное сдержанное солнце. Вот летун Арэнкина начал снижаться. Наг жестом велел Елене сделать то же самое. Она чуть отклонилась, и сенгид послушно спланировал вниз. Они сделали небольшой круг над поляной, окольцованной лесом.

Елена спрыгнула с сенгида и немедленно провалилась в снег по бедра. Летун рад был убраться прочь. Арэнкин выбрал место приземления более тщательно и оказался на небольшом каменном плато. К тому времени, как она, запыхавшаяся и растрепанная, добралась до него, наг успел раскурить трубку и основательно раскидать снег с камня.

Поляна чашеобразной формы, над ней нависают огромные, убеленные снегом сосны. Между соснами стоят на равном расстоянии серые мегалиты, увенчанные снежными шапками. Изредка от легкого ветерка вздрагивает ветка, и легкие искры осыпаются на поляну. Тишина звенела. Звенела в прямом смысле. Похоже, недалеко бил родник.

– Здесь можно поговорить в полной уверенности, что нас никто не услышит, – сказал Арэнкин. – Кроме меня об этом месте знает только Мейетола. Однажды я привел ее сюда, и потом точно знал, где искать, когда она сбегала…

– Она любит тебя, – сказала Елена. – Это видно.

– Я ее тоже люблю. Мейетола – моя сестра. Незаменимая, верная и единственная, ради кого мне всегда хотелось жить.

Они помолчали. Елена катала в руках снежки.

– Мне здесь нравится… Так тихо. И в то же время, я чувствую жизнь.

– Да. Это место, которое таит в себе истинную жизнь. Видишь эти мегалиты? Это надгробия. Здесь находится одно из древнейших кладбищ нагов, погибших в бою. Здесь никого не хоронят уже много лет. Сейчас павших уносят в скалы.

Он протянул руку и разворошил снег, смахнул его в сторону.

– Смотри.

Елена с изумлением увидела подснежник. Самый обыкновенный желтый подснежник, выглядывающий из-под снежной толщи.

– Эти цветы здесь цветут круглый год. И зима здесь тоже круглый год. Жизнь постоянно укрыта мертвым снегом. В этом смысл смерти большинства нагов. Истинно живут только те, кто покоится здесь. Если подойти к надгробиям, ты увидишь, что на них цветы растут, вырываясь из-под снега. К сожалению, нам не так просто погибнуть от удара меча.

Елена сорвала подснежник, дунула на прозрачные лепестки.

– Странно. Мне казалось, что воины, напротив, чаще всего погибают в бою.

– Мы слишком хорошие воины, – ответил Арэнкин. – Большинство из нас умирает своей смертью.

Ей показалось, что его голос чуть надломлен.

– Как долго вы живете?

– Мы бессмертны, – грустно усмехнулся Арэнкин. – Демиурги даровали нагам бессмертие, вечную красоту и молодость. Но предание гласит, когда первым нагам был предложен напиток бессмертия в глиняном чане, произошла ссора между Демиургами и королем нагов, возомнившим себя равным им. Демиурги разозлились и отняли свои дары. Но немного напитка из чана пролилось в густую траву. Наги слизали его с острой осоки. С тех пор у них слегка раздвоенные языки. Демиурги, увидев такое своенравие, разозлились еще более, но ничего поделать уже было нельзя – действие напитка вступило в силу. Тогда боги закляли непокорных нагов – да, они действительно живут вечно в мире. Они никогда не умрут, и, значит, им недоступны иные миры, в которые уходят умершие. По истечении определенного срока жизни, который никто не может предугадать, наг мгновенно стареет. Для каждого приходит день, когда становится все равно. Гаснут пылающие яростным задором глаза, смолкают неукротимые речи, сильным рукам больше не нужен меч. Вместо веселой отваги – тихая покорность судьбе. Вместо смертельно опасного взора – больные, подернутые дымкой глаза молодого старца. А потом ничего не остается, кроме как удалиться в Каменную обитель. Туда, где находятся сотни других нагов, обратившихся в каменные статуи. Они перестают двигаться и дышать, закрывают глаза, подчиняются холоду и постепенно превращаются в камень. Но это не смерть. Где-то в глубине камня тлеет искорка, которая некогда была живой и пылающей душой. Сказано, что так стоять они будут до конца миров. Камни крошатся, рассыпаются, перестают существовать. Вместе с ними перестают существовать души. Пока камень стоит – душа живет. Вечно, как и сказали Демиурги.

Елена тихонько погладила серый запорошенный камень.

– Значит, погибшие в бою в камень не обращаются?

– Нет. Они уходят в места, ведомые лишь Демиургам.

Елена не ответила. Тишина окутывала их со всех сторон. Сурово и испытывающе взирали на незваных гостей высокие надгробия. Они молчали долго, очень долго. Наконец, Арэнкин снова заговорил:

– Существует старое предание: наги избавятся от этого проклятия и получат право на истинную смерть, если и вправду сравняются с богами. Но это только миф, – и неожиданно перевел тему. – Что ты знаешь о Горе Халлетлова?

Елена на миг задумалась.

– Это священный центр страны, который находится на крайнем юге. Она некогда играла роль главного святилища. Через нее происходил контакт между вами и землянами.

– Неплохо для начала. Откуда ты знаешь об этом?

– Немного читала в библиотеке лучников. И догадываюсь, что эта гора связана с той, на которую я всходила на Земле, – Елена рассказала о своих видениях после укуса змеи.