36 рассказов - Арчер Джеффри - Страница 131

В том же году умер король Мултавии Альфонс III и престол перешел к его сыну Альфонсу IV, который дерзнул, наконец, сделать что-то для решения проблемы канализации в своей столице. Такова была предсмертная воля его отца: избавить людей от невыносимого запаха, и король Альфонс IV не собирался передавать эту проблему в наследство своему сыну.

Недавно коронованный монарх совершил ряд визитов в западном направлении, дабы заручиться финансовой помощью и получить кредиты, а также в восточном — обсудить состояние дел, после чего объявил тендер на сооружение новой канализационной системы в столице Мултавии Теске.

Соответствующая документация на нескольких страницах, с изложением деталей и перечислением проблем, которые должны быть решены в ходе реализации проекта, шмякнулась на столы, за которыми заседали правления и советы ведущих мировых компаний. После тщательного изучения и оценки величины реальной прибыли лишь несколько компаний дали ответ королю. Альфонс IV провел вечер и целую ночь, рассматривая достоинства трех из них, отобранных для принятия окончательного решения. Ничто человеческое не чуждо и королям: узнав, что примерно четверть века тому назад Джеральд провел свой медовый месяц в Мултавии, Альфонс IV принял решение в пользу компании «Хаскинс и К°».

И таким образом Джеральд Хаскинс посетил Мултавию снова, на этот раз в сопровождении руководителя проекта, троих экономистов и одиннадцати инженеров. Джеральд был удостоен частной аудиенции, в ходе которой он заверил монарха, что работы будут выполнены в срок и в рамках предложенной сметы. Он также выразил истинное удовольствие от своего второго визита в его страну. Однако, вернувшись в Англию, он рассказал жене, что в Мултавии по-прежнему не существует ничего, даже отдаленного напоминающего развлечения, — ни днем ни ночью.

Через несколько лет, после ряда бурных дискуссий по поводу роста цен на строительные материалы, Теске получила одну из самых совершенных канализационных систем в Центральной Европе. Король был в восхищении, хотя и продолжал высказывать свое недовольство тем, что «Хаскинс и К°» превысила изначальную смету. Пришлось несколько раз растолковывать монарху смысл сметной статьи «Непредвиденные расходы»; Альфонс IV, разумеется, превосходно понимал, что эти дополнительные двести сорок тысяч фунтов стерлингов ему придется не только «объяснять» на Востоке, но и «занимать» на Западе. После целого ряда завуалированных угроз и адвокатских посланий, содержавших формулировки типа «сохраняя за собой право», «Хаскинс и К°» получила всю причитающуюся ей сумму — но не раньше, чем король смог добиться у правительства Великобритании очередной субсидии, причем платеж был осуществлен через лондонское отделение «Мидленд Банка» (по адресу Слоун-стрит), которое перевело соответствующую сумму своему филиалу в Халле (по адресу Хай-стрит), чтобы деньги никоим образом не попали в Мултавию. Джеральд объяснил жене, что зарубежная помощь сейчас распределяется именно таким путем.

На этом история Джеральда Хаскинса и канализационной системы в Теске могла бы и закончиться, если бы министр иностранных дел Великобритании не решил посетить Мултавию с официальным визитом.

Изначально целью европейской поездки министра было ознакомление с ситуацией в Варшаве и Праге и, в частности, с тем, как реализуются в этих странах идеи перестройки и гласности. Но когда сотрудники Министерства иностранных дел, обнаружив, сколь значительные суммы Великобритания предоставила Мултавии в качестве экономической помощи, разъяснили министру ее роль как буферного государства, тот решил принять давнее приглашение короля Альфонса и посетить это карликовое королевство. Обычно такие вылазки британских министров в малые страны осуществляются в манере Генри Киссинджера (которую впоследствии взял за образец и товарищ Горбачев), то есть визит ограничивается беседой в аэропорту, в салоне для особо важных персон. Однако в данном случае Мултавии был уделен целый день.

Поскольку со времен медового месяца четы Хаскинсов в гостиничном деле Мултавии был достигнут лишь относительный прогресс, министр получил приглашение остановиться в королевском дворце. Альфонс IV обратился к нему с просьбой принять участие лишь в двух официальных мероприятиях — церемонии ввода в действие столичной канализационной системы и торжественном банкете.

После того как министр иностранных дел одобрил такую повестку дня, король пригласил Джеральда с супругой также принять участие в церемонии (расходы на поездку — за их счет). На открытии министр произнес речь соответствующего содержания: поблагодарил Джеральда Хаскинса за превосходную работу в лучших традициях британской инженерной практики, воздал должное лидерам Мултавии за то, что здравый смысл подсказал им пригласить для реализации проекта именно британскую фирму. При этом министр не стал особо подчеркивать то обстоятельство, что весь проект был бы невозможен без финансового участия правительства Великобритании.

Вечером в королевском дворце состоялся банкет, на который было приглашено более трехсот человек, в том числе представители дипкорпуса и видные британские бизнесмены. Произносились обычные для таких случаев речи и были упомянуты «исторически сложившиеся связи», роль Мултавии в контактах между Востоком и Западом, а также «особые отношения» с королевским семейством Великобритании.

Кульминацией вечера стала последовавшая за речами процедура награждений. Сначала король пожаловал министру иностранных дел Великобритании орден Павлина (второй степени). «Это высшая награда, которую только может получить лицо некоролевской крови, — пояснил король собравшимся, — поскольку орденом Павлина первой степени награждаются члены королевской семьи, а также главы государств».

Затем король объявил о втором награждении. Ордена Павлина (третьей степени) удостоился Джеральд Хаскинс, кавалер ордена Британской империи, за его усилия по сооружению канализационной системы города Теске. Джеральд, пораженный и восхищенный, был подведен к королю, который возложил ему на плечи большую золотую цепь, инкрустированную драгоценными камнями разной величины и цвета. Джеральд отступил, пятясь, как того требует дворцовый этикет, и отвесил глубокий поклон, а министр иностранных дел Великобритании наградил его улыбкой и одобрительным взглядом.

Той ночью Джеральд был последним иностранным гостем, ушедшим с банкета. Анджела, удалившаяся в одиночку двумя часами раньше, уже спала, когда он вернулся в их гостиничный номер. Он снял и положил орден на кровать, переоделся в пижаму. Затем, убедившись, что жена по-прежнему спит, взял цепь и снова надел ее на себя.

Несколько минут Джеральд любовался собой, стоя перед зеркалом в ванной комнате. Он не мог дождаться возвращения домой.

Вернувшись в Халл, Джеральд первым делом продиктовал секретарше письмо, адресованное в Министерство иностранных дел, в котором он испрашивал разрешения носить свою новую награду в тех случаях, когда в правом нижнем углу приглашения указывается: «Форма одежды парадная, ордена». Министерство иностранных дел надлежащим образом обратилось с этим вопросом ко двору, и королева, будучи дальней родственницей Альфонса IV, даровала соответствующее разрешение.

Первым официальным поводом, представившимся Джеральду для того чтобы выставить напоказ свой орден Павлина, стала церемония вступления в должность мэра, которая обычно проходит в зале муниципального совета Халла и сопровождается обедом в ратуше.

Для участия в инаугурации Джеральд специально вернулся из Лагоса; еще без смокинга, он не смог удержаться и захотел взглянуть на свой орден Павлина третьей степени. Открыв футляр, в котором хранилось его самое дорогое сокровище, он в изумлении уставился на него: золотая цепь потускнела, и один из драгоценных камней, казалось, вот-вот вывалится из оправы. Миссис Хаскинс прервала свой туалет, чтобы посмотреть на орден. «Это не золото», — сказала она с прямотой, которая могла бы ошеломить любого ответственного сотрудника Международного валютного фонда.