Однажды орел… - Майрер Энтон - Страница 205

— Они уже ушли? — спросил Дэмон настойчиво. — Они действительно ушли?

— Кто, генерал?

— Митч — не слыша вопроса, обратился Дэмон к начальнику связи. — Немедленно пошлите кого-нибудь в район высадки проверить, ушла ли «Связка». Пусть узнает: нельзя ли установить с ними контакт?

— Есть, сэр.

— Винни…

— Да, генерал?

— Передай еще одну, — сказал Дэмон с горечью. — Только одну. Вне всякой очереди. «„Кортик“ — „Кондору“. Прошу немедленно возвратить „Связку“ для выполнения маневра „Бэкстоп“ в соответствии договоренностью, повторяю, договоренностью. Участок высадки „Блю“ в опасности». Конец радиограммы.

Он почувствовал, что ему становится дурно. Сознание того, что за его спиной больше нет пятнадцати тысяч солдат, что они находятся далеко, во многих десятках миль отсюда, и готовятся сейчас к высадке там, где они совершенно не нужны, что для отражения двадцати тысяч японцев у него в резерве нет ничего, кроме двух батальонов, которые безнадежно измотаны, было равносильно медленно вгоняемому в спину ножу. Он мог бы помчаться за Бэннерманом на торпедном катере, но это ни к чему не привело бы. Сорок девятую обратно не вернешь, только зря потратишь время. Этот подлец, тупой, опьяненный властью, узколобый подлец! Дэмон сделал отчаянное усилие, чтобы взять себя в руки, сохранить видимость спокойствия, подавить панику. Он должен обдумать создавшееся положение…

Когда снова раздался звонок от «Арбалета», он взял трубку с предчувствием чего-то ужасного.

— Сэм? Это Бенджи. Нас здорово потрепали. Они вклинились в наши порядки очень глубоко. — Голос Крайслера звучал напряженно, пронзительно, говорил он довольно неуверенно. — Ребята держатся изумительно. Они… Я просто не могу передать тебе, как они держатся. Джексон…

— Бен…

— Но дела наши плохи, Сэм. Очень плохи, В строю осталось человек четыреста.

— Четыре сотни?!

— Да. А может, и меньше. У меня нет связи с Фредом. Послушай, Сэм, открой огонь из всего, что у тебя есть, по квадрату «Эль восемьдесят четыре»… «Эль восемьдесят четыре»…

— …Но ты же находишься в этом квадрате…

— Они спихнули нас с высот. Мы сейчас на западной стороне долины, у тех двух небольших холмов, на которые мы с тобой смотрели, помнишь? Обстреляй всем…

На линии связи что-то случилось, раздался раздирающий уши треск и грохот.

— Бен! — тревожно закричал Дэмон.

— Да, да. Я здесь. Пока здесь. Послушай, Сэм, мы не можем сдержать их. Они наступают волнами, как обычно. Их целая дивизия. По меньшей мере дивизия. Ты можешь подбросить нам боеприпасов? Тридцатого калибра. Они просачиваются, затем атакуют… с флангов. Это не психические атаки…

Треск в трубке настолько усилился, что Дэмон не мог разобрать ни слова.

— Бен! — закричал он. — Послушай, отходи назад, сейчас же! Отходи оттуда, пока еще есть возможность…

— Об этом не может быть и речи, старина. Мы заняли круговую оборону. Ты лучше подготовься, японцы прут, не считаясь с потерями. В наступление введены все их силы. Передай Бопре, пусть он лучше…

Связь прервалась. Шипение, треск и звуки глухих взрывов сменились абсолютной тишиной. Японцы перерезали линию. А может, ее перебило минометным огнем, кто его знает. Дэмон медленно положил трубку на место и поднялся на ноги. В палатке стояла тишина.

— Обрыв на линии? — спросил Брэнд. Дэмон кивнул.

— Де Лука, — сказал он, — настройся на волну «Арбалета» и оставайся на ней.

— Есть, сэр.

Теперь он был отчетливо слышен — набухающий, как бутон, грохот боя, адская какофония, значение которой Дэмон знал слишком хорошо; бой неотвратимо надвигался на них, как лесной пожар, готовый сжечь их всех. Дэмон нервно ходил взад и вперед у входа в палатку. Что предпримет Мурасе? Он может закрепиться на занятых позициях и вести с них сдерживающие бои. Он может круто повернуть на запад южнее Фотгона, чтобы атаковать фланг Бопре и ослабить таким образом давление на взлетно-посадочную полосу. Он может устремить свои силы на запад по шоссейной дороге и нанести удар по частям Свонсона, очистив себе путь к отступлению на север…

Мурасе может также продолжить наступление вниз по долине, чтобы выйти к плацдарму высадки. «В наступление введены все их силы», — сказал Бен. Конечно, не исключена ошибка — в бою три сотни солдат могут показаться армейским корпусом. Но Бен не мог так ошибиться. А что он хотел сказать о Бопре? Что должен сделать француз? Завернуть свой фланг? Отойти? Атаковать в направлении Фанегаяна?

Какой путь изберет Мурасе?

Дэмон поймал себя на том, что внимательно наблюдает за палаткой разведывательного отделения штаба, где под откинутыми вверх полотнищами Дэн Ханида допрашивал пленного. То был один из многих взятых в плен японцев — ефрейтор из состава тридцать девятой дивизии; его подобрали в бессознательном состоянии. Странное дело, этот японец был ранен почти так же, как Бен в бою за Лолобити: пуля прошла вдоль всей его руки. Склонив вперед наголо остриженную голову, японец напряженно следил близорукими глазами за допрашивающим. Ханида спросил его о чем-то, пленный кивнул и ответил «хай». Ханида заговорил снова, пленный холодно взглянул на него и нахмурился, затем произнес целую тираду. Дэмон смог уловить слова «ямато дамаси».[85] Неукротимая, непоколебимая воля. Да, в этом им не откажешь. Дэн мягко улыбнулся и спокойным тоном снова сказал что-то, но на этот раз японец тупо уставился на офицера-разведчика и промолчал. Ханида дал ему что-то поесть, вероятно тропический шоколад; пленный японец сделал короткий, быстрый поклон, почти со страхом схватил шоколад и начал жадно перемалывать его зубами.

Дэмон отвернулся. Мурасе будет прорываться в район высадки. К запасам, сложенным в штабеля в несколько ярусов под пальмами, к беспорядочно наваленным горам продовольствия, ящикам с боеприпасами и медикаментами. Уже многие дни лишенный всего этого, он пожертвует чем угодно, лишь бы добраться до них. С точки зрения тактики, это не лучшее решение. Что ему следовало бы сделать, так это повернуть все силы на Свонсона, оттеснить его назад на Даломо и отступить в направлении на Рейна-Бланку и далее на север, оставив горы слева. Но притягательная сила запасов снабжения на плацдарме высадки была слишком велика: голодный, изнуренный, отчаявшийся, Мурасе окажется не в состоянии противиться искушению. Возможно, он уже оставил надежду отступить, возможно — как было с Тойядой на Вокаи, — такое решение просто не приходило ему в голову. Ямато дамаси! Если он прорвется в район высадки, то расстреляет танко-десантные корабли и другие мелкие плавучие средства, сожжет все, чем не сможет воспользоваться, и либо удерет на полуостров Танаг, либо отступит на выжженную солнцем и бесплодную землю на пути к Калао. Это означало оставление взлетно-посадочной полосы, но Мурасе пошел бы на этот риск: у него все равно не осталось самолетов, а лишение американцев возможности использовать эту полосу тоже не имело бы большого значения, за исключением разве возможного уничтожения главного плацдарма высадки. Подобный маневр означал бы также разделение японских сил и оставление войск под командованием Отикубо, обороняющих взлетно-посадочную полосу, под угрозой оказаться в клещах, образованных частями Свонсона и Бопре, а это не выдерживает критики, с тактической точки зрения. Возможно, Мурасе нанесет здесь только отвлекающий удар, а затем воспользуется брешью, образовавшейся после отхода Бопре вправо, перейдет в наступление на Фотгон и атакует Свонни с фланга?

Нет. Там находятся транспорты: наблюдатели Мурасе должны были увидеть их, когда они, обогнув мыс Фаспи, шли на север; он мог даже получить данные о высадке в заливе Даломо. Здесь повсюду шныряют японцы, переодетые в филиппинскую одежду.

Мурасе узнал, конечно, что его, Дэмона, лишили резервов, и почувствовал, что его собственный путь отхода к Рейна-Бланке и к мысу Норт вот-вот будет блокирован.

Дэмон подошел к своему столу, взял ремень, каску и полевой бинокль. Окружающие не спускали с него глаз.