И никакая сила в мире... (Тьма перед рассветом) - Макбейн Лори - Страница 39

В эти самые минуты Рея, стоя в Длинной галерее, с интересом рассматривала портреты прабабушки, отца и близнецов – его двоюродных брата и сестры. Она пристально вглядывалась в пухлые мордашки двух малышей, похожих на очаровательных ангелочков, которые так уютно устроились возле совсем еще молодого Люсьена Доминика, а мысли ее были в этот миг далеко. Как могло случиться, что за этой невинной внешностью крылось черное зло? Как могли Кэт и Перси вырасти в злобной ненависти и причинить такое горе их семье?! Недоуменный взгляд Реи задержался на лице покойной Клер Лорейн Доминик, вдовствовавшей герцогини. О прабабушке ходили слухи, будто она жила лишь для того, чтобы убедиться, что род Домиников никогда не прервется и стены замка Камейр будут стоять вечно. Страсть эта превратилась в своего рода безумие. Именно прабабка была виновна в пробуждении чудовищной зависти, что охватила Кэт и Перси, превратив их в кровожадных маньяков. Старуха не обращала на близнецов ни малейшего внимания, просто не замечала их – ведь они были всего-навсего боковой ветвью семьи и не могли продолжить славный род Домиников. Вот почему брат и сестра люто возненавидели Люсьена, единственного наследника родового имени, титула и земель.

Рея Клер, безвинная жертва этой чудовищной ненависти, стоя перед портретом, не могла не вспомнить о твердом намерении Данте вернуться в свой родовой замок Мердрако и во что бы то ни стало отомстить тому пока еще неизвестному ей человеку, кого он винил во всех несчастьях, постигших его и всю их семью.

Отойдя от портрета, Рея невольно поежилась. Неясное предчувствие, разгадать которое было по силам разве что Мэри Флетчер, томило ее и не давало покоя, поэтому она поспешила как можно скорее покинуть это мрачное место.

Девушка медленно шла по галерее, когда внезапно ее взгляд упал на приближающуюся к ней нескладную, долговязую фигуру. Почти бессознательно Рея схватилась дрожащей рукой за висевшую на шее цепочку с драгоценным золотым медальоном, в котором, сколько она помнила себя, были миниатюрные портреты родителей.

– Добрый день, Элис, – спохватилась она.

– Слава Всевышнему, миледи, денек выдался на удивление! – радостно воскликнула Элис, не обращая ни малейшего внимания на потоки дождя, барабанившие по крыше. – Теперь, когда вы снова дома, каждый день кажется чудесным!

– Тебе, похоже, понравилось здесь, в Камейре, Элис? – спросила Рея, хотя это и так было ясно по радостному сиянию голубых девичьих глаз.

– Ах, миледи, – подхватила Элис, расплываясь в широкой улыбке, – да я и думать не смела, что буду жить как сейчас! Как сыр в масле катаюсь, право слово.

– Мне сказали, что Роули уже многому тебя научила.

– Да уж, и славная женщина эта Роули, но только вот, – добавила Элис, заговорщически понизив голос, – ее светлость говорит, скоро мне придется пособлять О'Кейси с близнецами. Жду не дождусь, когда снова буду возиться с малышами. Я ведь всегда страсть как их любила! Только никогда не баловала, нет, такого за мной не водилось.

– Боюсь, что для Эндрю и Арден такое будет в диковинку, – предположила Рея, подумав про себя, что Робин в свое время умел отлично водить О'Кейси за нос и что близнецы тоже уже здорово успели отбиться от рук. Рея вознесла благодарственную молитву, что матери пришла в голову отличная мысль определить к ним нянюшкой Элис – она сумеет держать их в руках.

– Миледи! – смущенно пробормотала та. – У меня все не было случая поблагодарить вашу милость, что вы не позабыли, как обещали позаботиться о бедной девушке.

– Перестань, пожалуйста, Элис. В конце концов, это моя мать предложила тебе остаться у нас в замке, – запротестовала Рея. – Жаль, что я не смогла помочь тебе в тот ужасный день, когда нас разлучили в Чарлстауне.

– Ах, не говорите так! Вы сделали все, что смогли. Боюсь, вам с тех пор пришлось похуже, чем мне, а уж мне-то каково было, когда я добралась до вашего дома, а вашей-то милости все еще не было! Но ее светлость, то есть ваша матушка, была так добра! Она меня спросила, что я собираюсь теперь делать, и, – призналась Элис со смущенной улыбкой, – я сказала, что и мечтать не могла бы о том, чтобы навсегда остаться в Камейре. Сказала, что могу пособлять на кухне или прислуживать в замке, но ее светлость, благослови ее Господь, уверила меня, что ничего этого мне не придется делать. Она сказала, что раз я подруга ее дочери, то могу гостить в замке сколько пожелаю, но вы ведь знаете, я не из таких и не привыкла бить баклуши день-деньской! Я с малолетства привыкла зарабатывать себе на хлеб. Поэтому ее светлость и предложила мне самой решать, что делать.

– Я же тебе говорила, мама – прелесть.

– Да, миледи, – с благоговейным почтением подтвердила Элис.

– Когда я попала в колонии, мне, можно сказать, повезло, и все было бы просто здорово, если бы я не волновалась за тебя. Хорошо еще, сэр Морган рассказал, что тебе удалось вернуться в Англию и скорее всего ты ждешь меня в Камейре. Тогда я успокоилась, ведь я знала, что здесь тебе нечего бояться. И нисколько не удивилась, встретив тебя в замке, я была совершенно уверена, что тебе тут понравится, а теперь и я тоже счастлива, ведь мы обе дома. Я вернулась к семье, и мне больше нечего бояться, – проговорила Рея, стараясь изо всех сил убедить себя в том, что так все и будет.

Но Элис Мередит, несмотря на всю ее наивность и неискушенность, было трудно обвести вокруг пальца. За последнее время девушка наслушалась немало сплетен, она видела слишком много встревоженных лиц, чтобы поверить в то, что жизнь их потечет так счастливо и безмятежно, как хотелось думать леди Рее.

– Жаль, что идет дождь: я хотела погулять в саду, – разочарованно сказала Рея, бросив печальный взгляд на струившиеся по окнам потоки воды.

– Ах, миледи! – испуганно воскликнула Элис. – Совсем позабыла сказать вам – кто-то приехал в замок. Они там, внизу…

Но Рея не дослушала. Сердце ее заколотилось как сумасшедшее, и, подобрав длинные шелковые юбки, она стремглав выбежала из галереи и вихрем понеслась в маленькую Китайскую гостиную, где обычно встречали приехавших.

Спотыкаясь от волнения и путаясь в платье, она сбежала по винтовой лестнице и, затаив дыхание, приникла к одной из высоких стеклянных створок, прежде чем неторопливо открыть двойные тяжелые двери.

Спиной к ней в гостиной стоял человек и о чем-то негромко беседовал с отцом. Не в силах оторвать глаз от высокой мужской фигуры, Рея поначалу даже не заметила, есть ли кто-нибудь еще в комнате.

– Данте! – всхлипнула она, но застыла на месте как вкопанная, когда мужчина резко обернулся.

– Леди Рея Клер! – воскликнул Уэсли Лоутон, граф Рендейл. Забыв о величественных манерах, подобающих истинному джентльмену, он ринулся к ней, протянув руки. – Боже милостивый! Как ты похорошела! – восторженно прошептал он, не в силах оторвать взгляд от прелестного видения. В нарядном платье из бирюзовой тафты Рея была поразительно красива. Уэсли Лоутон потерял дар речи, ведь он видел ее в первый раз с тех пор, как она была злодейски похищена из родительского дома, а его самого наемные убийцы бросили истекать кровью.

Разочарованная, Рея опустила голову. Она мечтала увидеть суровые черты Данте Лейтона, а совсем не пышущую здоровьем физиономию Уэсли. Она даже слегка удивилась, не понимая, что находила в нем раньше. Да, он был довольно привлекательным юношей, даже красивым, но разве можно было сравнить его смазливое лицо с классически правильным профилем Данте? Да и фигура его в глазах Реи выглядела довольно-таки жалкой, когда она вспомнила литые бугры мышц и бронзовую кожу мужа. Одетый в наимоднейший шелковый камзол цвета спелой земляники и такого же оттенка бриджи, граф был похож на пасхального сахарного поросенка – такой же бело-розовый и нежный.

Рею слегка передернуло, когда она почувствовала, как он сжал ее пальцы. Она с трудом овладела собой.

– Ты, как всегда, мил, Уэсли. Позволь вернуть тебе комплимент – ты тоже прекрасно выглядишь. А ведь я даже и не знала, жив ли ты, пока не вернулась в Англию.