Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 208

До сухой земли три шага.

- Держись меня. Не разговаривай. Если вдруг что-то пойдет не так, падай на землю.

Что пойдет не так?

Вопроса Тисса не поняла - она не знала этого языка, но сам тон был враждебным. И Урфин ответил на том же наречии ничуть не более дружелюбно.

Еще фраза.

Ответ.

Почти ссора, и туман отползает за плечи огромного человека, почти столь же огромного, как лорд-протектор, но куда более страшный. Наверное, так выглядят великаны из нянюшкиных сказок. Голова-валун, лысая, бугристая, покрытая шрамами и насечками, утоплена в плечи, на каждом из которых по сундуку. Он бос и одет лишь в полотняные штаны, а медвежья шкура, заменяющая плащ, вряд ли способна защитить от ветра.

- Не бойся, - шепотом сказал Урфин.

Существо - Тисса всерьез усомнилась в принадлежности его к человеческому роду - замерло в трех шагах. От него смердело потом, жиром и козлиной шерстью.

Оно раскачивалось и ворчало.

- Спокойно, Агхай. Свои.

Разве оно понимает?

Понимает.

- Груз - туда. Туда, - Урфин указал в сторону лодки.

Существо кивнуло, развернулось и неторопливой, какой-то утиной походкой двинулось в туман.

- Идем. Лошади ждут.

Две. Пегий мерин с впалой грудью и вполне крепкая, округлая кобылка.

- Получше не нашлось? - Урфин осмотрел лошадей придирчиво, хотя было ясно, что с его кирийским жеребцом они ни в какое сравнение не идут.

- Ты сам хотел неприметных, - ответил туман. - В городе поменяешь.

- До города еще доехать надо…

Урфин подсадил Тиссу и, убедившись, что падать она не собирается - в мужском седле сидеть было не в пример удобней, чем в женском - выпустил-таки. Только предупредил:

- Держись рядом. Тут лиг пять до села. Переночуем.

Пять лиг - немного, но Тисса давно не ездила верхом.

Кобылка шла тряской рысью, и подковы звонко цокали по камням. Туман почему-то не спешил проглотить и этот звук, словно им вычерчивая на земле след, по которому двинется погоня.

Например, тот ужасный великан…

Погони не случилось.

Урфин выбрался на дорогу и пришпорил жеребца, который, впрочем, шпоры проигнорировал. Он был слегка сонный и неторопливый, что Урфина злило.

А вот Тиссе было хорошо.

Туман рассеивался, и седоватое еще небо рассыпало звезды. Острый край луны зацепился за вершину ели, и дерево покачивалось, скрипело, словно желая избавиться от нежданного украшения. Лес подбирался к самой дороге, порой приподымая корнями камни или выпуская одичавшую молодую поросль на самый тракт.

Где-то далеко ухала сова.

И Тисса сама не заметила, как путь окончился.

Деревня вытянулась вдоль тракта, но не удержалась на границе, расползлась в стороны: теснили друг друга дома, городились заборами, выставляя на штакетинах глиняную битую посуду, собачьи черепа и белые тряпки-обережцы. Отец говорил, что люди в деревнях суеверны.

Гостиный дом узнали издали - непомерно длинный, с плоской крышей, на которую намело сугробы, он дымил в три трубы. У коновязи вертелись собаки, на лай которых выглянул вихрастый мальчонка. Первым делом он вытянул руку и так стоял, пока не получил положенный медяк. Монета исчезла в рукаве, и мальчишка принял лошадей, буркнув:

- Овсу немашки. Токмо сено.

- Пусть остынут сначала.

Мальчишка кивнул и уставился на Тиссу. Что не так?

- Идем, - Урфин потянул ее в дом.

Пахнуло теплом, сыростью, сытным мясным духом, от которого в животе раздалось неприличное урчание. Но в гомоне, что царил внутри гостиного дома, оно сталось незамеченным.

- Держись рядом.

Тисса помнит. И держится, но удерживается от того, чтобы за руку схватить. Хорош оруженосец будет, который с рыцарем за ручку ходит.

Но до чего странное место!

Зал прямоугольной формы. На полу - толстый слой соломы, и еще ореховой скорлупы, которая хрустит под ногами. Вдоль стен - столы. За столами люди… такие разные.

В дальнем углу на стражников похожи. При оружии и мрачные. Есть почти не едят.

Ученый человек в квадратной гильдийной шапочке и рядом с ним трое мальчишек разного возраста, небось, ученики…

А вот те, в цветных байковых халатах, наверняка купцы. Едут в Город торговать… или из Города? Наверняка. И торговали удачно, если кутят: на столе перед купцами жареный гусь, миска с капустой квашеной, яблоки моченые, печеная репа, ребра свиные… много всего.

И живот снова урчит.

Рядом с купцами кружатся подавальщицы, которые одеты как… как будто и не одеты вовсе. Зачем они юбки подоткнули? Ноги же видно! И грудь тоже…

Одна такая, с грудью, обнаженной почти до сосков, подскочила к Урфину и выгнулась так, что Тиссе тотчас захотелось в волосы вцепиться.

В длинные такие кудрявые волосы.

С красной лентой еще.

- Чего угодно славному рыцарю?

- Комнату. Хорошую. Чтоб матрац без клопов, одеяло теплое. И запор на двери.

Сказал, взгляда от этой груди не отрывая.

- Еды. И передай Завихряю, что старый друг пожаловал.

Монету уронил в вырез. И девица засмеялась.

- Мальчика отправить на сеновал? - голос у нее сделался низким и журчащим. - С остальными?

У Тиссы от злости и обиды в горле запершило. На сеновал? С какими остальными?

- Тебе понравится…

И пальчиком по шее провела.

- Мальчик останется. Показывай комнату.

Пришлось подниматься на второй этаж по скрипучей лестнице. И доски настила прогибались так, что Тисса не могла отделаться от ощущения - еще немного и она провалится. Комната оказалась тесной, но с двумя окнами. Впрочем, сохранения тепла ради окна были закрыты ставнями.

Им оставили свечу в глиняной плошке, пообещали принести ужин и воду для умывания.

Пахло не очень хорошо.

И кажется, за стеной шебуршали мыши.

- Все лучше, чем в стогу ночевать, - оправдываясь, произнес Урфин.

Обойдя комнату, он проверил на прочность ставни, внимательно осмотрел дверные петли, пояснив:

- Иногда они хитро устроены, так, что снаружи снять можно.

Зачем?

- Из некоторых гостиных домов гости не возвращаются.

Ужас какой! И тот стог, о котором Урфин упоминал, уже не кажется столь уж мрачной альтернативой нынешнему ночлегу. Хотя… на улице мороз и волки.

- Ну… здесь одеяло есть, - сказала Тисса, присев на край постели.

Из волчьих шкур, давно не проветривавшееся и впитавшее все запахи, которые только были в этом месте. Раздеваться Тисса не станет.

- Ребенок, - Урфин сел рядом и обнял. Хорошо, теперь мыши точно не нападут. - Дальше будет так же. Или хуже. Я понимаю, что ты к такому не привыкла, но мы не можем позволить себе карету.

…а также шатры и свиту, которая сгладила бы тяготы путешествия благородной дамы. Или хотя бы повозку, вроде той, в которой Тиссу и Долэг везли к Замку. Правда, по повозке Тисса ничуть не скучает.

Верхом - оно куда интересней, только…

- Я мышей боюсь, - призналась она.

- Ну… с мышами я как-нибудь справлюсь.

Еду принесла не девушка, но грузный мужчина с гнилыми зубами. Он молча поставил поднос на единственный стул и дверь прикрыл. На засов.

- Чегой надо? - поинтересовался, разглядывая Тиссу.

- Пару лошадей. Хороших. Таких, которые выдержат дорогу. Еды. И новостей.

Особенно еды. Близость ее манила.

Ребра. Жареные на углях. С коричневой корочкой, с жирным соком, вытекающим на миску. Щедро посыпанные крупной солью и тмином. Ароматные. Уложенные на куски белого, рыхлого хлеба. И квашеная капуста с брусничной россыпью.

- Коней нема.

- Найди.

Гнилозубый кивнул, мол, найдет или хотя бы постарается. Тисса очень надеялась, что этот разговор не затянется надолго и ребра не остынут… леди не должна испытывать такой голод!

А оруженосец приступать к еде раньше рыцаря.

- Слыхать… всякого. Людишек много пообъявилось. Языкастых. И с города потянулися… ходют по вескам, бають байки, баламутят народ.

- И чего бают?

- Да… - опасливый взгляд в сторону Тиссы, видать, не доверяют ей настолько, чтобы разговоры опасные вести. - Бают, что людишки все ровня друг другу, а значится надо у одних взять и другим дать. Тогда и будет шчасте.