Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 207

…забыл добавить “определенных”. Пожалуй, это звучало бы ближе к правде. Нужды определенных людей. Действительно, Наша Светлость игнорировали самым бессовестным образом, и раскаяния не испытывают.

- …и люди выражают недовольство.

- Люди вольны в выражении своих чувств. В том числе недовольства.

- Возможен бунт…

- Бунт будет подавлен, - спокойно заметил Сержант. - Гарнизон готов.

- Уверены? Гарнизон - те же люди. И вряд ли они пойдут за вами.

Кормак прав, но Сержант его правоту не признает. Более того, он спокойно пожертвует и Городом, и Замком, оставив за собой Кривую башню, которую хватит сил удержать до возвращения Кайя.

Он вернется.

Обязательно. Он не бросит нас здесь.

- Но даже если гарнизон встанет на защиту Вашей Светлости, то прольется кровь… много крови… вы готовы это допустить?

Гражданская война в пределах отдельно взятого города? Из-за меня?

- И какой вы предлагаете вариант?

Он не пришел бы без камня за пазухой. Разве подобный человек нарушит правила поведения, оставив хозяев без увесистого подарка? И сейчас Кормак откидывается в кресле, отпуская стол. Он складывает руки, словно в молитве, упираясь большими пальцами в подбородок. Растягивается рыхлая кожа на шее, собираются складки на щеках.

И я смотрю на темную кайму под ногтями.

Лорд-канцлер не боится марать рук.

Я же понимаю, что он готов пойти ва-банк. Мятеж. Измена. Казнь. И шантаж мной как единственный способ ее избежать.

- Не я. Совет предлагает вам сменить статус.

Ожидаемо. Во взгляде вызов. И ожидание моих слез. Их не будет.

- Ваш супруг получит ту жену, которая соответствует его положению и ожиданиям народа. Вы - достойное содержание и мою поддержку. Все то, что не прощают леди Дохерти, простят фаворитке лорда Дохерти. Вашу… эксцентричность. Вызывающую внешность. Отсутствие манер. Привычку лезть в дела, совершенно вас не касающиеся.

Откровенно. И пожалуй, близко к правде.

- Вы будете избавлены от необходимости присутствовать на всякого рода официальных мероприятиях, которые вам столь ненавистны. Будете заниматься благотворительностью…

…сходя с ума от ревности и обиды.

- Совет даже не станет возражать против появления у вас детей.

…какая неслыханная щедрость. Кормак близок к тому, чтобы вывести меня из равновесия.

- Боюсь, я не могу принять ваше щедрое предложение.

- Боюсь, в скором времени у вас не останется выбора. Гнев народа порой страшен… вы уверены, что здесь вы в безопасности?

- В куда большей, чем с вами.

- Неужели? Вы так безоговорочно доверяете своей охране?

- Больше чем вам.

- Что ж, я сделал все, от меня зависевшее. Я вынужден буду доложить Совету о вашем упорстве. Боюсь, вы обрекаете нас на не самые приятные действия. Будет начато расследование…

…и вынесен вердикт, постановление или иной очень серьезный с виду документ, который Сержант проигнорирует. Но как появление этого документа воспримет Кайя?

- Любые постановления Совета в отсутствие лорда-протектора не имеют законной силы, - Сержант знает, как поддержать.

Только Кормака сложно свернуть с избранного пути.

- Но вы не знаете, как надолго затянется это отсутствие…

- Сто пятьдесят шесть часов четырнадцать минут, - этот стерильный голос не мог принадлежать человеку.

Я, да и не я одна, смотрела на то, как плывет гранитная стена, теряя плотность и цвет, вытягивается, вылепляя лицо. Первым появляется длинный нос, затем лоб и губы, формируются глазные впадины. И тонкая пленка век вздрагивает, раскрывая желтые глаза.

Растут ресницы.

Тянется шея, неестественно длинная, и я не могу отделаться от ощущения, что это создание вот-вот расплывется, как воск по полу.

- Сто пятьдесят шесть часов тринадцать минут, - уточнило оно, отлепляясь от стены. - Вероятность полного выздоровления Кайя девяносто девять и девятьсот семьдесят шесть тысячных процента.

Я знала, что он жив, но все равно не сумела сдержать вздоха облегчения.

Как будто стальное кольцо вокруг сердца разжалось.

Сто пятьдесят часов? Это шесть дней и еще немного.

Продержимся?

Обязательно.

- Система полагает необходимым распространение данной информации, как средства понижения уровня агрессии внутри популяции.

Люди, узнав, что Кайя жив и скоро - определенно скоро - появится, не станут воевать.

Вот только вряд ли лорд-канцлер поспешит выполнить рекомендацию.

- Система полагает необходимым предупредить объект, - Оракул, а я не сомневаюсь, что вижу именно его, повернулся к лорду-канцлеру. И разворачивался он всем телом, словно позвоночник его не обладал и минимальной подвижностью. - Действия объекта способствуют развитию кризиса, угрожающего стабильности системы.

- Система ошибается.

Кормак возражает?

Ладно, он нормально воспринял появление Оракула из стены, и в принципе не выказывает удивления, которое должно бы быть - это объяснимо. Если Оракул появлялся прежде, то Кормак мог с ним встречаться. Но возражать…

- Накопленный массив информации позволяет системе создавать прогнозы высокой степени точности.

А вот мне под взглядом Оракула неуютно. Взгляд этот лишен выражения, так смотрит камера.

Или оптический прицел.

- Система отслеживает нахождение объекта в данной локации. Система будет предупреждена при смене объектом места пребывания.

То есть за мной следят, точнее наблюдают?

И как к этому следует относиться?

- Система не враждебна объекту. Система предлагает к реализации сценарий ожидания с благоприятным прогнозом разрешения основных конфликтов.

Что ж, иного варианта у меня все равно нет.

- Система испытывает затруднения в полноценной реализации визуального модуля вследствие повреждения основных контуров системы данной локации. Время контакта системы ограничено.

Пожалуй, это можно было бы счесть и предупреждением, и извинением, и прощанием.

Он не стал уходить в стену, но просто рассыпался, причем песка на ковре не осталось.

Иллюзия?

Голограмма?

Что это вообще было? Визуальный модуль.

- Ваша Светлость, надеюсь, понимают, что эта система не вмешивается в дела людей? - вежливо поинтересовался Кормак, прежде чем удалиться.

Намек на то, что к рекомендациям Совет в его лице не прислушается?

И что за оставшиеся шесть дней сделает все возможное, чтобы добраться до меня. Кормак не умеет проигрывать. А еще ему известен крайний срок.

- Это вам, - сказал он, протягивая Сержанту сложенный вчетверо лист. - Возможно, вы убедите леди проявить благоразумие. Или проявите сами.

Я не стала спрашивать, что было в письме.

Глава 4. Тревожные дни: продолжение

Менделеев долго доказывал своей жене, что на первом месте должен стоять водород, а не жена и дети.

Жизнь замечательных людей, или правда о мужских доминантах.

Туман. Рыхлый, творожистый.

Непроглядный.

Он проглатывает звуки: всплеск весла, скрип древесины, увязшей в мокром песке. Вздох человека.

И Тиссе страшно разжать руку, потому что она вот-вот потеряется в этом тумане. Желтый корабельный фонарь давно потерялся, и теперь Тисса, пожалуй, не могла бы сказать, в какой стороне осталось судно. И как гребцы найдут обратный путь?

Урфин уверял, что найдут.

И что ночь самая подходящая для высадки. Небось, в такую ночь стража и близко к берегу не сунется. Люди Аль-Хайрама беспрепятственно заберут груз, а Урфин - лошадей.

Всего-то надо - преодолеть полмили чистой воды. И еще две до дороги.

Воду преодолели, но люди почему-то не спешили покидать лодку. Напротив, словно ждали кого-то или чего-то, напряженно, готовые не то бежать, не то напасть. И Урфин, высвободив руку, накрыл ею палаш. Но вот раздался протяжный свист и птичий плач, на который ответили лисьим тявканьем.

- Идем, - Урфин спрыгнул в воду и, закинув сумку с немногочисленными вещами, подхватил Тиссу на руки.