Вверх, к синему небу (ЛП) - Кавахара Рэки - Страница 51

Чувствуя, как что-то вгрызается ему в грудь, Харуюки честно ответил:

– Да. И я тоже… я тоже. Тебя я не забуду, семпай.

– Да, я верю.

Черноснежка улыбнулась, кивнула и сказала:

– Ну что, теперь можем считать, что вся эта история наконец закончилась?

В ответ Харуюки, чуть поколебавшись, медленно покачал головой.

– Нет… осталось одно обещание, которое я должен выполнить.

– Хоо, какое же?

Сидя перед склонившей голову набок Черноснежкой.

Харуюки глубоко поклонился и сказал:

– …У меня к тебе большая просьба. Пожалуйста, давай вместе встретимся с человеком, который одолжил мне свои крылья… со Скай Рейкер.

Пять вечера.

Харуюки и Черноснежка вышли из ворот средней школы Умесато вместе.

Они в молчании прошли по Новому проспекту Оме, потом свернули на север. Узкой улицей направились к станции Коэндзи.

Черноснежка, долго не решаясь, все же отправила мэйл, и через десять минут пришел ответ всего из двух строк текста – там были указаны место и время встречи.

Чтобы попасть в назначенное место – на Южную террасу у южного выхода станции Синдзюку, – Харуюки и Черноснежка сели на поезд линии Тюо.

Все это время Черноснежка не произносила ни слова. Харуюки ни малейшего понятия не имел, какие мысли метались в ее голове.

Снова обретя способность к полету, он теперь должен был вернуть «Ураганный двигун» Скай Рейкер. Он ей это обещал.

Однако Харуюки по глупости забыл спросить ее координаты в реальном мире. Поэтому он обратился к Черноснежке, которая, скорее всего, знала мэйл, по которому со Скай Рейкер можно связаться.

Строго говоря, был другой способ: еще раз спросить Ребенка Скай Рейкер, Эш Роллера. Однако Харуюки набрался наглости обратиться к Черноснежке. Более того, он сказал ей нечто еще более неразумное – предложил ей вдвоем отправиться на место встречи.

Харуюки не знал, правильно он поступает или нет.

Однако в его памяти крепко отпечаталось выражение лица Скай Рейкер, которое мелькнуло у нее тем утром, когда она передала Харуюки «Усиленное вооружение».

«Я из-за собственной глупости лишилась дружбы».

Так сказала Харуюки отшельница ускоренного мира.

Возможно, Харуюки, абсолютно ничего не знающий о том, что произошло между ней и Черноснежкой, не имел права ни говорить, ни делать что-либо.

Но, подумал он. Даже если та дружба действительно была утрачена, почему она не может возобновиться снова? В конце концов, они обе по-прежнему помнят друг друга. Свои общие воспоминания, свои бессчетные дуэли они хранят глубоко в памяти.

Да – эти воспоминания наверняка по-прежнему связывают их.

Когда поезд мягко скользнул вдоль платформы, Харуюки с Черноснежкой вышли вместе с толпой пассажиров, поднялись на лифте и покинули станцию через южный выход.

Южная терраса Синдзюку представляла собой торговый центр в форме громадной пирамиды. Просочившись через толпу покупателей, Харуюки и Черноснежка взошли на центральный эскалатор.

Черноснежка по-прежнему не произносила ни слова.

Несмотря на то, что у Харуюки постоянно крутилось в голове «может, мне надо что-нибудь сказать, да, надо что-нибудь сказать», он тоже молчал.

По длиннющему эскалатору они поднимались между яркими рекламными панелями и наконец добрались до самой вершины пирамиды.

Верхний этаж представлял собой открытую террасу, расположенную в ста метрах над землей. Конечно, с окружающими небоскребами это не шло ни в какое сравнение, но все равно отсюда открывался классный вид на станцию Синдзюку, на дикое количество железнодорожных путей и на поезда, торопящиеся во всех направлениях. В вечерний час было довольно холодно, и на продуваемой ветром площадке народу было очень мало.

Харуюки с Черноснежкой прошли до северного угла ограждения. Стоя бок о бок и глядя на вечерний город, они ждали назначенного времени.

5.30.

Ушей Харуюки коснулось тихое цоканье приближающихся сзади шагов.

Он сделал глубокий вдох – и развернулся. Черноснежка тоже, с маленькой задержкой.

На фоне красно-фиолетовых облаков стояла и улыбалась она.

Мягкие длинные волосы колыхались на ветру. Юбка школьной формы тоже билась, и девушка придерживала ее белой рукой.

Ноги в чулках выше колен сделали еще шаг вперед, и –

Отшельница, живущая на старой Токийской телебашне, член предыдущего «Нега Небьюлас», Скай Рейкер обратилась сперва к Харуюки.

– Добрый вечер, Ворон-сан.

Потом перевела взгляд на стоящую рядом с ним Черноснежку. Ее улыбка стала чуть-чуть другой, и она произнесла:

– …Добрый вечер, Лотус.

Харуюки, грудь которого распирали чувства, мог лишь молча опустить голову. Однако Черноснежка улыбнулась точно такой же улыбкой, как Скай Рейкер, и ответила:

– Сколько лет, сколько зим, Рейкер.

– …Да, давно не виделись. В реальном мире два года уже. В ускоренном… даже не знаю, сколько.

– Да уж.

Они одновременно коротко рассмеялись, но ближе друг к дружке не подходили.

Харуюки стиснул зубы и, сделав несколько шагов вперед, глубоко поклонился.

– Это… Рейкер-сан. Я хочу вернуть тебе… твои крылья.

Скай Рейкер кивнула с доброй улыбкой.

– Значит, ты получил их обратно. Твои серебряные крылья… нет, твою надежду.

– Да. Все благодаря тебе.

Харуюки достал из кармана заранее приготовленный XSB-кабель, вставил один из двух штекеров в свой нейролинкер и протянул девушке второй.

Скай Рейкер взяла его и воткнула в свой нейролинкер без колебаний.

Обратная передача «Усиленного вооружения» через Прямое соединение прошла очень быстро и вовсе без слов. Окно запроса на передачу – принято – окно предложения ничьей – принято – и затем бёрст-аут.

В следующий миг они вернулись в реальный мир, и «Ураганный двигун» был уже у прежней владелицы. Отсоединив кабель и передав его Харуюки, Скай Рейкер снова улыбнулась.

– Получила… Ну ладно, я тогда пошла.

Взглянула на Черноснежку – и легонько поклонилась.

Под аккомпанемент тихого гудения сервомоторчиков она отступила на шаг, потом еще на шаг, потом ее губы шевельнулись.

– …Ворон-сан. Я уверена, ты сумеешь подняться до высоты, до которой не сумела подняться я. Я буду болеть за тебя… Удачи.

Она снова улыбнулась и, подмигнув, развернулась. И пошла прочь твердыми шагами.

Но Харуюки четко видел.

Крохотные искорки света, падающие с моргающих глаз и оставляющие за собой серебряные следы.

Закинув сумку за спину, Скай Рейкер уходила все дальше.

Ее спина на фоне вечернего неба постепенно превращалась просто в силуэт.

Внезапно Черноснежка, до этого момента молчавшая, зашагала вперед на нетвердых ногах.

Но тут же остановилась чуть впереди от Харуюки и сжала кулаки, словно терпя боль.

Семпай.

…Семпай!!!

Харуюки безмолвно кричал.

Пожалуйста, Черноснежка-семпай. Она же ждет твоих слов. Она ждет твоей руки. Давай же, пожалуйста…

Давай же!

Харуюки собрал всю свою силу инкарнации и, не двигая руками, подтолкнул стоящую прямо перед ним Черноснежку в спину.

В следующий миг.

Черноснежка пробежала еще несколько шагов.

И деревянным голосом выкрикнула:

– Рейкер!!!

Удаляющаяся спина задрожала и остановилась. Черноснежка втянула воздух с такой силой, что у нее плечи задрожали, и закричала:

– …Вернись, Фуко! Ты нужна мне!!!

Едва услышав эти слова, Скай Рейкер низко опустила голову.

Ее левая нога снова шагнула вперед –

Точнее, попыталась, но тут же замерла. Как будто процессор, управляющий ее искусственными ногами, отказался слушаться приказа своей хозяйки. Как будто он слушался лишь истинных чувств, льющихся из глубины ее души.

Понемногу, по чуть-чуть нога двигалась назад.

Скай Рейкер медленно, очень медленно развернулась.

Ее губы шевельнулись и испустили еле слышный голос.

– …Сат-тян.

И потом – безмолвный вопрос.

«Можно?»