Каббала власти - Шамир Исраэль - Страница 92

До этого времени жизнь на Ферме была довольно скучной, но лёгкой. Каждому животному была гарантирована кормёжка — не первого сорта, но сносная, простая и сытная. Надобности тяжело трудиться у них не было. Миновали дни Отцов-Основателей, когда животные надрывались, чтобы принести светлое будущее. Пайки раздавались в соответствии с положением. Талоны на корм — местный эквивалент денег — не играли большой роли. Всё равно Конь не мог получить паек Свиньи, сколько бы у него не было талонов.

Но с победой Стинки этому было суждено измениться.

Лис Макс, хороший друг влиятельных Свиней и самого Стинки, получил от Джонсонов в подарок видеомагнитофон, блестящий, японский, замечательный видеомагнитофон, позволяющий скоротать время за фильмами Джонсона. Друзья Макса смогли смотреть порно и экшн вместо скучных реалистических изображений своей скучной жизни. Вскоре Боров, выдававший талоны на сено, выменял видео на несчётное количество талонов. Свиньи смеялись над Максом — они могли напечатать сколько угодно талонов. Но Макс знал, что делал. На свои бесполезные талоны он взял огромное количество сена с помощью Стинки, и отвёз его к Джонсону. Там он получил взамен сена двадцать новеньких видеомагнитофонов. Сейчас даже Лошади смогли скинуться и собрать все свои резервы совершенно ненужных талонов на приобретение желанного видео. Макс увёз с собой полугодовой запас сена на ранчо Джонсона и вернулся с подарками для Свиней и Лис.

Его успех произвёл огромное впечатление на Животных. Сейчас всем стало ясно, как надо жить: не пахать и не ткать, но продавать видео и экспортировать сено. Стинки, поклонник человеческого образа жизни, лично приветствовал инициативу Макса. Тихая жизнь на Ферме пришла к концу. Лисы и Свиньи бросились экспортировать сено и привозить человеческие продукты — японские телевизоры, французские духи и тряпки. Сено стало редким продуктом, и Лошади и Коровы проводили все свои дни в очередях за сеном со своими несчастными талонами в зубах. Они перестали работать, потому что очереди отнимали всё время, да и презрение к работающим животным стало новой модой.

Когда сена стало мало, Лисы заметили, что можно прекрасно зарабатывать продажей сена за большее число талонов. Все были довольны: большая часть сена уходила «за бугор», принося предметы роскоши Лисам и Свиньям, а остатки приносили ещё больше власти и талонов Свиньям и Лисам. Лошади и Коровы довольны не были, но их язык всё равно никто не понимал, и они не могли так красноречиво выразить свою печаль, как представители правящих классов.

Стинки и его друзьям противостояла слабая оппозиция старомодных Свиней. Они считали, что Животных нужно кормить, даже за счёт видео и духов для Лис (им было наплевать на Лис, этим старорежимным Свиньям). Их поддерживал эзотерический Союз Коней — небольшая группа интеллигентных Лошадей, которые пытались напомнить своим собратьям, что за пределами Фермы есть не только выставки, но и бойни. Но они не могли остановить Стинки: он становился сильнее и сильнее. Ведь за ним стояла финансовая мощь Джеймисона Джонсона III и энтузиазм Лис и Свиней.

Вскоре Стинки представился случай отделаться от Псов. Хоть эти Звери зажирели от бездействия, их острые зубы могли в решающий момент изменить течение конфликта. На отдалённом участке Фермы взбесился Бык и успел ранить несколько Коров и Лошадей, пока с ним не совладали Псы. ТВ Джонсона сообщило об этом инциденте: «Кровожадные Псы набросились на Быков, Коров и Телят и затравили и растерзали десятки Животных». Тело мёртвого Быка не сходило с экранов, лучшие Лисы-поэты взывали к возмездию за убиенных телят. Голова Быка была доставлена на главную усадьбу Фермы и стала объектом массового поклонения.

В творчестве Животных произошли большие перемены. Раньше они описывали трудовые подвиги Лошадей, но сейчас наступило время бороться пером и кистью за собственное дело. Енот Генри поставил пьесу «Сердце Пса»: её герой Пёс был кровожаден (грыз Котов) и требовал у Лис поделиться с ним жильём и жратвой. Спектакль имел бешеный успех у Лис и Свиней, которые и раньше недолюбливали сторонников делёжки и равенства. С тех пор, на все разговоры о неравенстве, Свиньи и Лисы отвечали говорившему: «У тебя сердце Пса!» и тот смолкал.

Лис Станислав снял фильм о бесконечных очередях за сеном и о горькой судьбе простых скотов под названием «Должна ли Корова править Фермой?». Коровы и Лошади традиционно входили в Правление Фермы, но их роль сводилась к одобрению решений Совета Свиней. Сейчас на них возложили вину на неурядицы и нехватку сена. «Мы плохо живём потому, что семьдесят лет нами правят Коровы, — обьяснил Станислав. — Дело Коров — давать молоко, а не управлять фермой. Фермой могут управлять только специально подготовленные Люди, или, на худой конец, Лисы».

Фильм Станислава повлиял на умы Скотов, и Коровы и Лошади были выведены из Правления. Псы были удалены оттуда ещё после истории с бешеным Быком, или «страшной резни телят», как её называли Лисы. Старый Джонсон объявил Конкурс Гласности на лучшее произведение, разоблачающее прошлое и настоящее Фермы и утверждающее божественное право Людей распоряжаться Животными. Среди призов были десятки видеомагнитофонов и импортное сено в элегантной упаковке. Стинки лично благословил Конкурс. За пару недель все белые и черные пятна в истории Фермы были вскрыты и описаны подробнейшим образом.

Разоблачения следовали одно за другим: народ узнал, что Ферма продавала шкуры павших животных «за бугор», узнал об экспорте енотов и норок — и был возмущён. Ещё более популярными были разоблачения и описания роскошной жизни правящих Свиней, их жратвы, свинарников, карет и домов отдыха и наслаждений. Правда, к этому времени тесная когорта друзей Стинки — Лис и Свиней — жила в сто раз лучше, чем старая Номенклатура, но глупые Скоты не видели этого. У Лис было, впрочем, готовое объяснение: они сами добились своего благосостояния в конкурентной борьбе за экспорт, а «этого может добиться всякий». Разоблачения не касались происходящею в Стране Людей: оттуда шли бесконечные картины выставок, праздников, породистых Лошадей, тучных Коров, Быков-производителей, дрессированных Псов, красивых и умных Лис и откормленных Свиней.

Стинки дал Животным возможность свободно покидать Ферму. Ежедневно к воротам фермы подъезжали покупатели, окрестные фермеры, и отбирали самых лучших Животных. Так, Ферма Животных лишилась колонии Енотов. Скупщик пушнины из американской компании «Манто» услыхал о мечтах Енотов и открыл бюро по трудоустройству Енотов в Беверли Хиллс. Стены бюро украшали постеры из январского номера «Плэйбоя» (Мисс Январь в енотовой шубке) и портрет Нэнси Рейган, где её украшал Енот с Фермы Животных (совсем как живой). Вдобавок скупщик нанял несколько безработных Псов, и те организовали Фронт Освобождения Фермы от Енотов. Еноты кинулись к скупщику пушнины и были переправлены специальным чартером прямо на завод компании.

Ферма стала унылым и жалким местом. От запасов сена остались только талоны. Животные не работали, но перепродавали остатки сена друг другу. Один и тот же клочок сена переходил от Скота к Скоту, множась в цене, но не в объёме. Стинки возненавидели. Его хорошо принимал его главный деловой партнёр м-р Джемисон Джонсон, он считался надёжным поставщиком сена, а его кампания за гласность сделала его доктором honoris causa Саламанки и Оксфорда. Но на Ферме он не смел показаться.

«Стинки обречён — его наверняка свергнут. Старорежимные Свиньи вернутся к власти и отберут наши заработанные в поте лица миллионы и виллы, — сказал Лис Макс своим друзьям. — Нам нужен Таф».

Боров Таф когда-то заведовал филиалом Фермы, но лишился поста в споре о съеденных трюфелях. Таф был поклонником Человеческого образа жизни, и обожал виски. Макс нашёл Тафа в хлеву, тоскующим над пустой бутылкой, и предложил ему шанс, который выпадает раз в жизни.

Затем Макс предупредил Стинки об опасности:

«Защищайся, тебя свергнут! Призови Псов на помощь!» — сказал он.

«О ужас! Я, доктор философии Саламанки и Оксфорда, должен опираться на Псов, как кровавый Основатель!» — верещал Стинки, но, затем согласился на ввод Псов.