Каббала власти - Шамир Исраэль - Страница 103

Вместо «В начале сотворил Бог» написали «Бог сотворил сначала», чтобы не думали, что Начало творило. Вместо «сотворим человека» написали «сотворю человека», чтобы не думали, что Бог — не один. Вместо «Моисей посадил жену и сыновей на осла» написали «посадил их верхом», из уважения к Моисею, а вместо «заяц» (Лев. 11: 6) написали «животное с маленькими ножками», потому что жену Птолемея звали За-ясс, и мог Птолемей подумать, что над ним насмехаются. Но христианские учёные говорят, что Заясс был отец Птолемея.

В 212 году Второго храма, в 140 году до Рождества Того Человека, Маттафия сын Иоханана, первосвященник, взбунтовался против царя Антиоха. Его сыновья Иуда, Ионафан и Симеон царствовали вместе 30 лет, как пророчествовал Захария (11: 12): «они отвесят в уплату Мне тридцать сребреников». Ибо чисты были эти тридцать лет, как чистое серебро. А христиане относят этот стих к подвигу Иуды.

Тогда римляне покорили Израиль, Рим — это Четвертый Зверь видения Даниила. 26 лет они правили по договору, затем 180 лет нарушали договор, а после разрушения храма и вовсе поработили евреев, и началось Едомское пленение.

Затем правил Иоханан сын Симеона сына Маттафии, его же зовут Яннай. Его мать попала в плен, и мудрецы сомневались, что он имеет право на венец первосвященника. Пришёл к нему на пир старец Элеазар бен Поэйра и сказал: «Хватит с тебя царской короны, венец первосвященника отдай достойнейшему.» Прав был старец Элеазар, потому что Мишна гласит: «если город взят, то жены священников считаются осквернёнными». Сказал рабби Меир: против этого можно возразить. Если город захвачен неприятелем на короткое время, то вино не считается осквернённым, потому что солдатам было недосуг совершить возлияния на алтарь чужих богов. Возразил ему рабби Мари: положим, был недосуг совершать возлияния, но для женщин досуга всегда хватает.

Но Яннаю было не до рассуждений, на карте стояли честь его матери и его собственное достоинство. Он возненавидел мудрецов, ибо они всегда указывали царям во Израиле, как поступать. В день Ивы, последний день праздника Кущей, он вылил воду на жертвенник на манер садуккея, и возмущённые ученики мудрецов, юные фарисеи, закидали его лимонами. Один лимон попал ему прямо в лоб. Тогда Яннай встал и поднял руку: «Руби!» — скомандовал он, его солдаты выхватили мечи и перебили мудрецов. Только два мудреца уцелели — один, Симеон бен Шетах, был братом царицы, и та припрятала его. А второй, рабби Иешуа бен Перахия, бежал в Александрию.

Пришли к царю на приём иностранные послы, и попросили показать им рабби Симеона бен Шетаха, потому что они много слыхали о его мудрости. И по воле царя, царица привела рабби Симеона бен Шетаха. Царь и послы сидели за столом и обедали, а когда доели, сказал царь рабби Симеону: скажи молитву. И Симеон поблагодарил Господа за еду, которую вкушал царь вместо обычного «которую мы вкушали». Понял царь намёк, велел принести еды и Симеону. Вернулся Симеон в фавор и вновь собрал синедрион — верховный суд мудрецов.

Он был строг: вызвал царя на суд, и велел царю встать. Царь спросил прочих судей — неужто царь должен стоять перед судом? И все судьи промолчали. Тогда вошёл архангел Гавриил и истребил судей. А ещё Симеон распял восемьдесят ведьм в один день. Узнал он, где они скрываются, взял с собой 80 молодцов, дал каждому в руки кувшин с чистой сменой одежды, и спрятал их у входа в ведьмин вертеп.

Потом Симеон попросил у царя разрешения — возвратить рабби Иешуа бен Перахию в Иерусалим, и царь согласился. Написал Симеон письмо: «От Святого города Иерусалима — моей сестре Александрии. Пока мой супруг веселится у тебя, я сижу здесь одна, горемычная». Прочёл рабби Иошуа письмо, и собрался в обратный путь.

А учеником р. Иошуа был Назаретянин. Христиане говорят, что он родился во времена Ирода и был распят в возрасте 32 лет, за 35 лет до разрушения Храма. Это они говорят, чтобы нас устыдить: мол, не прошло и сорока лет после казни Иисуса, как храм был разрушен в наказание. Но на самом деле Назаретянин родился 90 годами ранее, а казнили его в возрасте 36 лет, а значит, не лгали учителя наши, когда сказали христианам: нет в наших книгах ни слова про Того Человека. Последователей Иисуса зовут «мешумад», и Рамбам объяснил это слово: «сын Израиля, который обратился к идолам, покинул Бога Израиля и отошёл от путей Израиля». На самом деле надо читать не «мешумад» от слова «шемед», уничтожение, но «мешуамада», от «маамудие», что значит «крещение, погружение в воду». То есть это крещёные, и нет в этом слове обиды. Но в Явне постановили проклинать их каждый день, и это проклятие нельзя сокращать и нельзя пропускать.

Когда рабби Иошуа бен Перахия и его ученик Назаретянин шли в Иерусалим, по дороге они заночевали в гостинице, где о них хорошо позаботилась хозяйка. Уходя, сказал рабби Иошуа своему ученику: Хороша! «Уж вы скажете, учитель, — возразил Назаретянин. — Глаза у неё косые и слезятся.» «Ах ты злодей, — рассердился рабби Иошуа, — я имел в виду гостиницу, а ты думал, что я заглядываюсь на женщин?» и прогнал его. Потом, годы спустя, приходил Назаретянин снова к своему бывшему учителю рабби Иошуа, но не принял его рабби Иошуа. Осудили мудрецы рабби Иошуа — так нельзя, сказали они: надо одной рукой отталкивать, а другой — привлекать, а рабби Иошуа отталкивал обеими руками.

Иисус совершал чудеса Божьим Именем. Он его вытатуировал на бедре, и таким образом сохранил, хотя ангел стукнул его, чтобы он позабыл Имя. Поэтому он умел летать, и совладать с ним было нельзя, пока рабби Иуда не помочился на него, а другие говорят, что капнул семенем. А когда Иисус утратил чистоту и был осквернён, распяли его мудрецы на дереве.

ПАРДЕС: КАББАЛИСТИЧЕСКОЕ УПРАЖНЕНИЕ

В октябре 1973 года, в самый разгар войны, мой бравый батальон Красных Беретов (такие береты — отличительный знак израильских десантников) был переброшен вертолётом в жёлтую Восточную Пустыню, отделяющую долину Нила от Суэцкого канала. Мы приземлились в ста километрах от Каира, в холмах, господствующих над шоссе Суэц — Каир, там, где дорога проходит в тени крутых гор Джабаль Атака, и в соответствии с нашим боевым заданием перекрыли шоссе. В течение двух дней наша сотня молодцов с несколькими пулемётами и устаревшими противотанковыми 105-мм реактивными орудиями блокировала дорогу, не давая египтянам послать подкрепления своей Третьей армии, попавшей в «котёл» на синайском берегу Канала. Египтяне переоценили наши силы. Они не верили, что с такой задачей может справиться батальон и предполагали, что в холмах скрывается целая дивизия, а поэтому воздерживались от массированной атаки. Мы зарывались в жёлтый песок холмов, отлёживались в окопах во время артиллерийского обстрела и выходили, как только смолкали пушки, чтобы встретить пехоту огнём наших пулемётов.

Шедшие на восток египетские танки натыкались на нашу огненную завесу, отступали и снова возобновляли огонь. Мы прижимались к холму, хоть там не было ни воды, ни тени; у нас не было времени хоронить погибших товарищей, но мы отгоняли худых и голодных пустынных псов от их раздутых багровеющих трупов.

Все мы, за исключением, возможно, командира, не понимали смысла наших действий. Зачем мы сражаемся в глубоком тылу врага, так далеко от наших передовых линий, когда египтяне продвигаются на восток? Но солдаты не задаются вопросом «зачем?» — они исполняют приказ и стараются уцелеть. Только через два дня, когда танковые колонны генерала Бренна прорвались к нам, мы узнали о плане генштаба окружить Третью армию на высоком восточном берегу Канала и превратить поражение в победу. Лишь через несколько лет мы узнали, что этот дерзкий план был реализован благодаря Генри Киссинджеру. Этот американский еврей, госсекретарь США, дал «зелёный свет» израильской армии и обеспечил ей ядерное прикрытие[135]. Он убедил колебавшуюся Голду Меир нарушить установленное резолюцией Совета Безопасности перемирие и завершить окружение. Только тогда стал понятен стратегический смысл наших действий.