Зулкибар (Книги 1-4) (СИ) - Добрынина Марина Владимировна "и Астральная Сказочница" - Страница 332

   - Отвернись, пожалуйста, - бормочу я, опустив голову, и начинаю быстро-быстро натягивать на себя приготовленные кентавром брюки, менять рубашку. Так, сверху темный камзол, плащ - тоже не светлый, высокие, почти до колен сапоги. Что-то не припомню я в своем гардеробе такую одежду, а размер подходит. Наверное, заранее подготовились.

   - А есть что перекусить? - внезапно вырывается у меня. Тут же задумываюсь - вроде, мертвецам чувство голода не свойственно. В смысле, желания поесть нормальной пищи. Вот пить кровь и рвать зубами чужую плоть мне сейчас совершенно неинтересно. Если, конечно, эта плоть не представляет собой кусочек среднепрожаренного мяса. Ни в коем случае не отрезанного от кого-то из разумных!

   - Есть! - радостно восклицает кентавр, роется где-то там, с другой стороны моего гробика и извлекает (уж даже и думать не хочу, откуда) корзинку с провизией. А там и хлеб (немного уже черствый), и зелень (слегка увядшая) и птичка жареная, вроде уточка. И бутылочка вина.

   - Икси! - кричу я, собираюсь было добавить какую-нибудь глупость вроде "я тебя почти люблю", но вовремя затыкаюсь.

   - Герцог, - говорю, - благодарю Вас и приглашаю присоединиться к трапезе. Заодно я очень хотел бы услышать от Вас последние новости, а также объяснение того, почему меня подняли из могилы.

   Кентавр прижимает ладонь к груди и кланяется.

   - Давай быстрее, - бросаю я, - без церемоний. Кушать очень хочется.

   - Хм, значит, я, все же, не зомби, - проговариваю спустя примерно полчаса, тщетно пытаясь достать волокна мяса, застрявшие между зубами.

   - Да как ты мог такое подумать! - возмущается кентавр.

   Пожимаю плечами. Сижу я, кстати, на постаменте собственного гроба. Благо, будто специально для желающих отдохнуть, площадь постамента гораздо шире места моего предполагаемого упокоения.

   - Слушай! - вдруг спохватываюсь я, - а почему таблички с моим именем нет?

   - Насколько я знаю, с надписью не смогли определиться.

   - С какой надписью?

   - Ну... Вальдор, он какой...

   Гляжу на кентавра с подозрением.

   - Надеюсь, двоеженец не входило в перечень наименований?

   Кентавр фыркает.

   - Нет, выбирали между добрым и великодушным.

   - Странные вы... существа! Могли бы написать: Вальдор добрый и великодушный! В чем проблема?

   - Слишком длинно, - поясняет кентавр, как мне кажется, с легкой ехидцей в голосе. Смотрю на него внимательно. Нет, показалось.

   Итак, что мы имеем? Бравый парень Мерлин (поймаю - бороду повыдергиваю, если она у него уже выросла), добившись от практически бессознательного меня согласия на мое захоронение, довел до истерики мою беременную дочь и вынудил Кардагола признаться, что тот не в состоянии кого-либо оживить. Во дворце расположилась делегация эльфов во главе с незабвенным, чтоб его, Наливаем. Помимо этого, в моем Зулкибаре бунт. Другой информации у Иксиона нет, поскольку он, как пес, охранял мой покой в склепе и терпеливо дожидался моего пробуждения.

   - Аннет как?

   Кентавр пожимает плечами.

   - Все еще сидит в своей комнате.

   - Эльфы?

   - Во дворце и уезжать не собираются.

   - А время суток сейчас какое?

   - Сейчас выясню.

   Кентавр ненадолго удаляется и тут же появляется с сообщением, что на дворе, судя по всему, поздний вечер, плавно переходящий в ночь.

   Задумчиво смотрю на подушку. На ней венец лежит. Отлично. В нашем хозяйстве все пригодится. А, поскольку деть мне его сейчас все равно некуда, возлагаю это чудо ювелирного искусства на не менее замечательную вещь - мою голову. Любопытно, зачем ее положили в гроб, ведь официально я уже не правитель Зулкибара. Хотя... В голове моей зреет план.

   - Так, - говорю, - Иксион, друг мой, а позови-ка ты сюда Каро Зампинуса. Знаешь такого? Ноги кривые, морда нахальная. Мой начальник Тайного сыска. Приведи его сюда, только аккуратно. И чтобы никто не знал, что я очнулся. Это нам пока не нужно.

   Иксион направляется к выходу, а мне в голову приходит еще одна мысль.

   - Стоять! - командую, - Еще мне нужна Дульсинея. С ней ты точно знаком. Найди. Приведи. Опять-таки тихо.

   Кентавр кивает и уходит. Есть время поразмышлять. А практически не удается, потому что Каро появляется в склепе уже минут через десять. Я только-только успел второй бокал осушить.

   - Ваше величество? - осторожно так спрашивает он.

   - Оно самое, иди сюда, не бойся. Я пока не кусаюсь. Вполне себе... хи-хи... свеженький трупик без всяких коварных намерений. Я слышал, тут у нас бунт в Зулкибаре затеялся? Докладывай.

   Каро быстро и сухо объясняет, что творилось в королевстве.

   - Угу, вроде как мое появление в гробу погасило возмущения, - задумчиво произношу я.

   - Боюсь, что это временно, - тихо проговаривает Каро, - прогнозы неутешительны.

   - Объясни.

   - Полагаю, королеве сейчас несколько не до меня и моих докладов, - с обидой в голосе произносит мой начальник сыска, - я просил ее дать мне полномочия проводить допросы на месте. С применением спецстредств. Она не разрешила.

   - И правильно сделала! Гибкость мышления нужно проявлять, а не на силу надеяться! Что там сейчас происходит?

   - Нами были выявлены несколько очагов распространения вредных веяний. Но мне не хватает доказательственной базы. Я полагаю, что подстрекателями являются эльфы. Однако этого явно недостаточно для народных волнений. Некоторые из влиятельных горожан всерьез озабочены тем, что Вас сместили с трона. Вас любили, государь.

   Потираю руки.

   - Отлично. Адреса есть?

   - Конечно.

   Тут в склепе появляются Дуся и Иксион.

   - Дульсинея, душа моя, да откуда ты знаешь координаты склепа? - удивляюсь я.

   - Да кто тебя сюда помещал, король ты недобитый?! - возмущается Дуська и обнимает меня. Прошу заметить, добровольно.

   Отстраняю от себя княгиню.

   - Хватит телячьих нежностей. Дело есть. Нужна твоя помощь. Как насчет того, чтобы повеселиться, а заодно поправить репутацию королевы Иоханны?

   Дуська глядит на меня с подозрением. Секунды две. После чего радостно заявляет:

   - Валь! Да я ж за любой кипеж, кроме голодовки! Рассказывай!

   - Дуська, помнишь легенду о призраке рыцаря Ганупада?

   Она фыркает.

   - Ну и имечко!

   - Дуська, я серьезно! Степень твоей необразованности меня просто шокирует!

   Смотрю на нее возмущенно. Ну, в самом деле, не год же она живет в нашем мире.

   - Рыцарь Ганупад, - терпеливо поясняет Иксион, - якобы был убит собственным сыном. Парня хотели забить камнями, но рыцарь явился перед озверевшими горожанами в виде призрака и пояснил последним, что сын его не убивал, а Ганупад сам упал с лестницы в пьяном виде.

   - И чем все закончилось? - интересуется Дуська.

   - Чем-чем! Сын Ганупада все равно погиб, объясняя, как именно нужно было упасть с лестницы, чтобы сломать себе шею, - поясняю я. Эта часть легенды мне не очень нравится, - но дело не в этом. Ганупаду же практически поверили! А я чем хуже?

   - Я что-то плохо тебя понимаю, - задумчиво проговаривает Дуся.

   - Вот глупая женщина! - восклицаю, - устроим жителям столицы представление - призрак короля Вальдора, называется. Я буду ходить по нужным домам и рассказывать, кто виновен в моей безвременной кончине на самом деле.

   - И кто? - недоуменно спрашивает Дуся.

   - Эльфы, конечно!

   Дульсинея прикладывает ладонь к моему лбу.

   - Хм, температура нормальная. Иксион, его точно по голове не били?

   - Дуся! - рычу я.

   - Дульсинея, в самом деле, - недовольно проговаривает Иксион и переступает с копыта на копыто, - Вальдор предлагает выход из ситуации. Что Вам не нравится?

   Дульсинея

   Не хотела я от Терина уходить, но он, гад такой, отправил меня в Зулкибар, нагло заявив, что я его своим присутствием отвлекаю от важных дел. Ну, какие такие дела могут быть важнее меня? Оказывается, могут. Еще как! Войнушка у него типа, а я тут со своей любовью лезу. Решив, что еще отомщу, как следует, этой заднице некромантской, я телепортировалась в Зулкибар. В свои покои. Время позднее, вряд ли кто-то сейчас будет рад меня видеть. И что мне остается? Правильно, ложиться баиньки. И только я пришла к такому решению, как дверь самым бессовестным образом распахнулась, и передо мной явился, цокая копытами, Иксион собственной персоной. Даже не постучал, засранец такой. Ну и что ему здесь нужно? Он же уверял, что будет у гроба вальдорова торчать, пока тот не очнется. Или уже очнулся мыш наш недобитый? А может быть, случилось что-то?