Черное солнце - Большаков Валерий Петрович - Страница 54

Горнер подошёл к крайней двери, набрал код. Овальная створка ушла в стену, и Белый впихнул внутрь форт-лея — вот ему-то и досталось от двух фурий. Наташа со всего размаху врезала Горнеру в пах, а Марина, кривя пухлые губки в мстительной гримаске, ударила его по шее маленьким, но крепким кулачком. Форт-лей выстелился, а женщины продолжили наступление, решив извести весь гарнизон.

— Тима?! — отшатнулась Наталья Браун. Ошеломление, изумлённость мгновенно прошли, уступив место ослепительной радости: — Тимка!

Харин слепо ринулся в изолятор, спеша сгрести своё сокровище.

Увернувшись от очередного поцелуя, Сихали выдохнул:

— Уходим! Живо отсюда! Купри, запри форт-лея. Шурка!

— Я бдю, — ухмыльнулся Белый, словно пародируя Тугарина-Змея.

А уж Илья просто сиял от счастья — Сихали даже позавидовал такой силе чувства.

— Бегом отсюда!

Под купол ворвался «интер» в серебристом комбезе — и затормозил ногами так, что опрокинулся, отрываясь от исшарканной магнитной дорожки. В падении он успел выхватить бластер, но куда ему было до океанцев — Белый выстрелил с бедра, поражая «международника» в лоб.

— Быстро отсюда!

Доверив Наталью Илье, Сихали поддержал Шурика, стал прикрывать отступление.

— Господин форт-капитан! — отчаянно взвыла громкая связь — видать, кто-то от страха нажал не ту клавишу. — Коррекция орбиты не помогает!

— Что значит — не помогает? — прогрохотал голос с ощутимым кавказским акцентом.

— Мы подняли станцию на пять километров!

— Ну?!

— Так и корабль поднялся! Это таран!

— Сколько у нас времени? — Голос форт-капитана осип.

— Минут пять или шесть!

— Руки вверх! Лицом к стене! — С первой доковой выбежал добрый десяток человек в лёгкой броне. Лучемёты, как один, вздёрнулись, выцеливая фридомфайтеров. Офицер, стоявший впереди, дёргал ртом, бластер в его руке плясал, как у пьяного. Сихали мигом просчитал шансы. Шансов не было.

— Вы что?! — неожиданно завопил Белый. — Сдурели?! Какие руки? Каким лицом? Нас таранят! Вы что, оглохли?! Мухой отсюда!

— Спасайся, братцы! — заголосил один из рядовых «интеров».

Тут все «интеры» развернулись, как по команде «кругом», и повалили обратно — к аварийным ботам. Тимофею осталось пристрелить офицера.

— Быстро! Быстро!

На второй доковой Сихали всё-таки оторвался от магнитного пола, но это уже было не страшно. Тем более что его по инерции пронесло к тому стыковочному узлу, который и требовался. Грянувшись об стену, Тимофей ухватился за люк и откатил его в сторону.

— Заходим! Залетаем!

— Мухой! — нервно хихикнул Белый, ныряя в люк.

Пропихнув Купри, Сихали оттолкнулся и влетел следом.

— Змей! — закричал он. — Стартуй!

— К расстыковке готов… — вякнул киберштурман и затараторил, словно боясь тугаринского гнева: — Включил расстыковку!

Тимофей пробрался в рубку, стиснул Наташку — та ревела — и похолодел. В обзорнике сверкала и переливалась «Бора-8», приближаясь с самолётной скоростью.

— Да быстрее же ты! — заорал Белый, адресуясь к киберштурману.

— Внимание! — сказал тот. — Аварийный сход с тройным ускорением!

Тяжесть всех повалила на пол. Рухнув, Илья заботливо устроил на себе Марину.

— Какой кошмар… — прошептала Наташа, прижимаясь к мужу и вздрагивая.

А в обзорнике «финишировал» суперконтейнероносец. Корабль врезался в боевую станцию, и всё мгновенно смешалось — ярусы, отсеки, блоки. Полыхнуло множество вспышек — лиловых, оранжево-красных, слепяще-белых. Вакуум не доносил и шороха малого, но можно было представить себе, как переборки и борта «Сульдэ» сминались гармошкой, с каким грохотом плющились корпуса, как визжали и скрежетали решётчатые фермы, скручиваясь на излом.

Через кипение огня в космос вырывались облака твердевшего воздуха, вылетали по касательной серебрящиеся фигурки «интеров». Хлёсткими петлями завивались тросы.

Все три яруса уже вошли, погрузились в клокотавшую тучу пламени, газов и обломков, вывернулся наизнанку собиратель, один лишь отражатель сохранял пока целость. Но вот и его зеркальный параболоид сплющился, пошёл волнами и складками, раскалываясь на мелкие, сверкавшие кусочки.

Туча, подчиняясь правилам небесной механики, понемногу вытягивалась в круглившийся вихрь и оседала. Останки боевой станции, заторможенные «Борой-8», понемногу опускались, обещая выпасть на Советском и Полярном плато в Антарктиде.

— Иду на баллистический спуск, — отрапортовал киберштурман. — Перегрузка три.

Тяжесть грубо навалилась на Брауна, вдавливая голову в плечи, сгибая позвоночник. Кровь отлила от лица, в глазах потемнело, закружилась голова — но на душе у Сихали было легко и ясно. Его Наташа была рядом, она отдавливала ему колени и дышала в щёку.

— Всё хорошо, правда? — прошептала молодая женщина, с трудом ворочая языком.

— Всё просто замечательно.

Илья поймал его взгляд и весело подмигнул.

— Начинается забортный шум, — озаботился киберштурман. — Скоро пойдут вибрации. Жду торможения… Есть торможение.

Шум увеличился, вибрации тоже, а потом запиликал селектор, и рубку огласил бодрый бас Гирина:

— Как жизнь? Вижу вас на экране! Все на месте?

— Все! — заголосила Марина.

Из селектора донёсся гулкий хохот.

— Нормально! Эй, генрук, где садиться будем?

— А мы куда летим хоть?

— Приблизительно к Южному полюсу.

— Вот там и сядем! На станции «Амундсен-Скотт»!

— Тогда готовьтесь!

Бот затрясло основательней, и киберштурман проговорил заполошенно:

— Высота четыреста пятьдесят метров… Двести пятьдесят… Сто… Внимание! Включаю двигатели мягкой посадки!

За бортом загрохотало, отдаваясь в спину. Тряхнуло — и тишина…

— Южный полюс, — промолвил киберштурман, как почудилось Брауну — с удовлетворением. — Ноль-ноль. Посадка закончена.

После троекратной перегрузки обычная земная тяжесть воспринималась немыслимой легкотой.

— Мужья и холостяки выходят, — оскалился Белый, — женщины переодеваются в модные скафандрики!

Сихали спустился по колодцу вниз, протиснулся тесным кессоном наружу и вывалился на родимый лёд.

Планетарные двигатели растопили плотный фирн, вырыв порядочную воронку, Тимофею по пояс. Спотыкаясь, генрук взобрался на край и огляделся. Вдали, в паре километров от места посадки, поднимались дома-коробочки, дома-призмочки, дома-пирамидки станции «Амундсен-Скотт». С чистого неба наплывал грохот ракетных движков — опираясь на «лисьи хвосты» выхлопов, опускался аварийный бот с ясно читаемой надписью: «Бора-8». А далеко-далеко на севере блёклую синеву небосвода перечёркивали белые шлейфы — это падали обломки боевой станции и суперконтейнероносца. Белёсые и серые струи дыма пронзали чистый воздух и утыкались в лёд, вырывая кратеры. Поверхности достигали лишь самые тугоплавкие детали, органика и прочее сгорало в плотных слоях.

Марина еле влезла в лёгкий скафандр, а вот Наташе он был как раз, красиво облегая фигуру. Обогрев спецкостюма работал, но женщина всё же прижалась к мужчине, ища тепла и защиты.

Сихали сжал Наташины плечи и ещё раз сказал, будто повторяя заклинание:

— Всё будет хорошо! Вот увидишь.

— Я верю, — прошептала Наташа.

Глава 21

БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕ

21 декабря, 4 часа 40 минут.

АЗО, станция «Амундсен-Скотт».

Сто сорок лет назад станция «Амундсен-Скотт» стояла точно на Южном полюсе. С тех пор ледник уполз в сторону, и теперь до земной оси было метров двести, покрытых странными застругами в форме полушарий, а то и вовсе смахивавших на пеньки, — вездеход на такой «полосе препятствий» трясло по-страшному.

Ныне первоначальной станции, окрещённой «Олд Поул» — «Старый Полюс» — было уже не видать, замело снегами. Модульные дома станции «Амундсен-Скотт» встали на сваи, как на пуанты, и уже лет тридцать их озаряли лучи единственного в году рассвета. А после единственного в году заката, когда опускалась долгая ночь, по стенам модулей плясали сполохи полярного сияния.