Рабин Гут - Лютый Алексей - Страница 62

– Мальчики, перестаньте спорить, – вмешалась принцесса в двухсторонние жомово-поповские дебаты. – Давайте я вам обед приготовлю. Да и дело с концом.

– Ты? – презрительно фыркнул Попов. Он почему-то после инцидента в доме старосты Гэлгледа к средневековым женщинам стал относиться крайне отрицательно. – Ты хоть к кастрюле знаешь, с какой стороны подойти?

Вот тут Ровена и утерла всем нам нос (естественно, в переносном смысле!). Она в течение пятнадцати минут поведала нам секреты дворцового воспитания в двена… Нет, в шесто… Все! Совсем запутался. Считайте сами… Короче, в ее веке!

Оказывается, учили детей сановных особ примерно по программе сельскохозяйственного техникума с экономическим уклоном. Эдакий курс молодого царевича. То бишь принцессы! Папаня у Ровены был довольно строгий (между прочим, на своей шкуре испытал!), поэтому досталось ей по полной программе! Пришлось и коров доить, и роды у лошадей принимать. Про готовку и мытье полов я уже и не говорю!

Перечислять все, чему обучалась Ровена, нет смысла. Из этого бы получился совершенно самостоятельный рассказ. Может быть, даже самоучитель по ведению хозяйства. Легче сказать, чего Ровена не знала: пожалуй, только воинского искусства и мореплавания. А в остальном ее образование можно было назвать всеобъемлющим. Для этого времени, естественно.

– …у нас так. А как у вас, сарацинов, ведут себя женщины, я не знаю, – фыркнув, закончила Ровена застенчивое перечисление собственных положительных качеств. – Мужчина всегда уходит из дома. То на войну, то на поиски возможностей совершить подвиг. Королева должна руководить хозяйством, пока муж странствует. А как командовать слугами, если не имеешь представления о том, что они делают? Вот поэтому меня и обучили всему, что умеют простолюдины. Так что, милый причетник, варить я умею. И ты сейчас в этом убедишься. Ну-ка, марш за мясом!

Попова из жилища Мерлина сдуло, словно кота из-под трамвая. Впрочем, сбежал из пещеры не он один. Видимо, каждому требовалось время, чтобы переварить услышанное. Другого-то переваривать пока нечего было.

Жомов поспешил следом за Андрюшей, сославшись на то, что имущество в бесхозной повозке оставлять нельзя – растащат. Народ, дескать, вороватый пошел. Ваня прихватил с собой Кауту. Да и Аллан поспешил смыться. И через минуту в жилище Мерлина остались только Грифлет, Горыныч, я и Ровена с Рабиновичем.

Впрочем, последнего за присутствующего считать можно было только с натяжкой. Поскольку бедный Сеня оказался шокирован сильнее всех. Он совершенно отказывался реагировать на происходящее, застыв посреди пещеры с открытым ртом. То ли влюбился, то ли пытался представить, как из такого сокровища, как Ровена, кровь добывать придется.

Я попытался Сеню растормошить, но через минуту оставил это занятие, поскольку были дела и позанимательней. Например, посмотреть, как Ровена перешаривает многочисленные мерлиновские шкафы в поисках необходимых для «нормальной» еды ингредиентов.

Продукты отыскались достаточно быстро и в большом количестве. Пожалуй, ими можно было бы спокойно накормить бригаду ОМОНа или свору голодных сенбернаров, в чем лично я не видел никакой разницы.

Поначалу я отнесся к затее Ровены несколько скептически, поскольку, зная здешний уровень развития технического прогресса, предположить наличие холодильника в убогом жилище смог бы только душевно больной и страдающий чумкой пес. Я таковым не являлся (по крайней мере, до сего момента!) и рассчитывал увидеть в лучшем случае пучки засушенных специй, а в худшем – нечто такое, что не станет есть и крыса на свалке. Все оказалось по-другому!

Мне пришлось убедиться, что Мерлин является более умелым волшебником, чем считал я. Поскольку то, что открылось моим глазам, кроме как волшебством, назвать нельзя: в шкафах лежал даже свежий виноград, а хлеб был теплым, будто недавно вынутым из печи!

Горыныч подтвердил мои предположения относительно магии Мерлина, сказав, что на шкафы наложено какое-то заклинание, сути которого он понять не может. Ибо всем известно, как он учился в школе!

К тому времени, когда в пещеру вернулась гоп-компания, посланная за вещами и остатками мяса, в очаге уже весело трещал огонь. Сеня наполнил водой из неглубокого колодца в нише дальней стены несколько котелков для нового шеф-повара, а Грифлет добросовестно перетащил их к огню.

Я некоторое время крутился у всех под ногами, но когда меня снова начали пичкать обрезками сырого мяса, состроил им такую обиженную физиономию, какую только смог, и сбежал поближе к выходу. Тем более что и очаг нещадно дымил!

– Что это у меня с псом? – удивился Рабинович, посмотрев мне вслед. – Как попал сюда, так и ведет себя, словно дворняга беспородная…

Это еще неизвестно, кто из нас более породистый! У меня, между прочим, родословная. А у тебя даже тети-Сониной алюминиевой тарелки помятой на память не осталось.

– Ну вот, опять гавкает, – пожал плечами Сеня. – Может, с ним вокруг пещеры на дежурство сходить? А то не привык Мурзик к жизни, свободной от службы.

Сходи, сходи! А я тебе тогда в пещеру лося пригоню. Или медведя. Посмотрим тогда, кто и кого будет на вершине дерева ловить…

– Да оставь ты собаку в покое, – вступился за меня верный Ваня. – Достал уже пса со своей простотой.

Как это ни странно, но Рабинович на эту реплику не отреагировал. То ли от близости Ровены у него ум за разум заходить стал, то ли сегодняшняя истерика парня истощила, но ворчание Жомова осталось без ответа. И мои опасения по поводу возможности наращивания нового витка конфронтации внутрипартийной истинно сарацинской борьбы развеялись в пух и прах. Жаль только, что вместе с ними не развеялся и едкий дым от очага!

С дымоходом у Мерлина была настоящая беда. Я отворотил нос в сторону притока свежего воздуха и долгое время пытался понять, в чем здесь проблема. Печник ли местный виноват, трубочист, может быть, сюда не заглядывает, или дымоход как таковой совершенно отсутствует.

Выяснять истинную причину задымленности помещения у меня никакого желания не было. Во-первых, из-за того, что в моей экипировке отсутствовал противогаз. А во-вторых, потому что противогаза для собак вообще не придумали. Лезть же без защиты в этот крематорий не хотелось. Я и у костра-то запах дыма не люблю, а в помещении и более того – органически не перевариваю!

Предаваясь размышлениям о костре, я начал вспоминать ту ночь в разбойничьем логове, которую мы провели после спасения из застенков Камелота. Почему-то она показалась мне лучшей за все время нашего пребывания в Англии. От таких воспоминаний меня неудержимо потянуло в сон, и я, признаюсь честно, задремал.

Надо же такому случиться, что именно в это время всей честной компании изрядно надоело дышать гарью и страстно захотелось побывать на свежем воздухе. Вполне понятное желание. Непонятно одно – зачем они позволили идти впереди Попову? Я, собственно говоря, и так никогда не считал Андрюшу человеком, наделенным грацией, отличной от танцевальных па гиппопотама, но в этот раз он превзошел самого себя.

Вам, наверное, доводилось слышать расхожее мнение о том, что спящая под телегой собака успевает проснуться и выскочить из-под колеса, едва оная телега начнет свое движение? Смею вас заверить, что я такие экзекуции над собой не устраивал. И вообще не люблю спать на проезжей части. Особенно, когда по ней идет стадо гиппопотамов! Когда Попов ласково навалился всей своей тушей на мою заднюю лапу, я спросонья именно о стаде гиппопотамов и подумал.

Я пес не злобный (хотя и полагается быть таким по штату). На друзей рычу редко, а кусать их до сего момента и вовсе в голову не приходило. Но когда тебе во сне одной ногой наступают на лапу, а другой бьют по голове, поневоле срабатывает защитный рефлекс. Естественно, что я заорал благим матом и вцепился клыками Попову в ляжку.

Вот такого крика я еще не слышал никогда! Помню, когда в трехмесячном возрасте меня стали приучать к вою сирен тревоги, меня едва не хватил инфаркт, и я, не при дамах будь сказано, сходил под себя. В этот раз, правда, обошлось без этого, но я в долю секунды вылетел из узкого подземного коридора на божий свет. Хотя бы для того, чтобы не оглохнуть! А следом за мной из двери полетели мелкие камни, пыль и мусор, вынесенный на поверхность ударной волной.