Рабин Гут - Лютый Алексей - Страница 61

– Тихо! – неожиданно рявкнул трехглавый монстр.

На секунду в пещере действительно наступила тишина. И хотя Попов потом снова начал орать, Жомов продолжил его трясти, а Грифлет с Каутой выхватили мечи, но Горыныч свое дело сделал: он понял причину общего психоза! Завертевшись вокруг своей оси, трехглавая керосинка превратилась в этакий бенгальский огонь и начала рассыпать вокруг себя зеленые искры. Яркие брызги полетели в каждый уголок комнаты, выхватывая из тьмы плотные ряды столетней паутины. Горыныч искрился минуты две, но этого было достаточно. Драчуны остановились и опустили руки. Даже Сеня перестал смеяться!

– Фу-у, – тяжело выдохнул Горыныч. – Как я сразу не подумал?! Тут было поставлено охранное заклинание. Если бы я вовремя не сообразил что к чему, вы бы друг друга перебили.

– «Мы», умник! – фыркнул Рабинович. – А ты?

– А на меня заклинание не действует, – помахал головами Горыныч. – Я не из вашего мира. Да и настроено заклинание на людей.

Понятно. Если верить этому невостребованному в отчизне гению, то получается, что женщина – не человек. Поскольку на Ровену охранное заклинание Мерлина никакого эффекта не оказало. Принцес-са тоже додумалась до этой истины и, презрительно фыркнув, отвернулась от говорящей трехконфорочной газовой плиты. Горыныч тут же поспешил поправиться.

– Я хотел сказать: на мужчин, – пробормотал он. Поправка монстра не спасла, и Ровена объявила ему бойкот до самого ужина. То есть на полчаса.

С ужином получилась целая «Санта-Барбара» в кулинарном варианте. Началось все с того, что продуктов у нас осталось шиш да маленько. То есть на меня одного. И уж никак не на Горыныча, не на Попова. Впрочем, паранормальный монстр может отдыхать: свою порцию почти сухого пайка он уже получил. Причем с доставкой сразу к месту переработки!

В общем, из еды у нас была только копченая задняя нога ма-а-а-а… (хватит? или продолжить?) …а-а-аленького лосенка. Ее, конечно, можно было поделить на всех, но эффект получился бы точно такой, как от завтрака кошачьей шерстью: в зубах что-то застряло, а пищи в желудке нет. Поскольку она (то бишь пища) в полуободранном виде сидит на дереве. Хотя кто их станет жрать, этих кошек?! Тьфу…

Еда для всей честной компании имелась в оставленной сиротой повозке приора. Но, во-первых, за ней нужно было идти. Во-вторых, ее нужно было готовить. Поскольку пища находилась в совершенно не приготовленном состоянии. То есть в виде освежеванной тушки полугодовалого кабанчика.

Если первая проблема легко разрешалась при помощи тягловой силы из Аллана и Кауты, то вторая часть процесса оставалась неприступной, как форт Нокс. Для непосвященных поясняю: данный форт – американский аналог кошелька вашей супруги в период вашего же тяжкого утреннего похмелья после бурной ночи вдали от родимого дома.

В общем, готовить пищу не хотел никто. Хотя вызывался Аллан, но он свою порцию доверия израсходовал еще сегодня утром, уронив в костер довольно приличный кусок мяса. Трескать жаркое вперемешку с углями, золой и прочими компонентами желающих больше не было.

Поймав искоса брошенный взгляд Рабиновича, я понял, что Сеня проблемы моего обеденного меню решил единолично. Он и в лучшие дни не особо со мной советовался по поводу того, чем кормить такого выдающегося пса, коим я несомненно являюсь. А уж теперь и подавно делать этого не будет.

Я прекрасно понимал, что копчености мне не светят. В лучшем случае, отрежут у тушки кабана пару ребер с жалкими мясными наростами и заставят есть в сыром виде. В худшем – наскребет Сеня остатки пере-недожаренной утренней грудинки и выложит мне… Ну, например, во-он в ту глиняную миску. И заставит еще спасибо сказать, что оная миска не оказалась ночным горшком великого и ужасного Мерлина.

Короче, нормальной пищи мне не видать. Хотя какая здесь нормальная пища?! Мои менты, словно жители вечно голодного Поволжья, накинулись в этой дурацкой Англии на мясо, и ничего другого признавать не хотели. Честно сказать, и мне поначалу такой рацион жутко нравился. Но все в этом мире меняется. Изменилось и мое отношение к еде.

Раньше я совершенно не задумывался о том (а ведь по телевизору только об этом и говорят!), что питание должно быть сбалансировано (правильно, что ли, слово-то сказал?). То есть белки, жиры, углеводы, витамины и минеральные добавки нужно жрать в равных количествах. А скажите мне, какие в мясе минеральные добавки и витамины? Там, кроме жиров, ничего и нет.

Ну, по поводу белков проблему еще можно решить, если хорошо постараться. Я так понимаю, что эти «белки» в белках водятся…

В общем, белок наловить еще можно. Если, конечно, хочется. А если нет, то ты не обязан. Ну-у, ты просто мог бы… Тьфу ты! Так и заговариваться начнешь.

Так вот, вопрос с белками еще разрешим. Но что делать с остальными штуками? Я животное не травоядное. Лопать какие-нибудь там бегонии не могу. Разве что в вареном виде и в щах. А с минералами еще хуже: не камни же мне грызть прикажете. Зубы у меня хоть и хорошие для пятилетнего кобеля, но с пилой-»болгаркой» общего мало имеют!

В общем, беда с этим балансом выходит. Как ни крути, а нарушать его придется! От такой мысли я даже почувствовал, как шерсть за ушами вылезать приготовилась, зубы зашатались, и когти жалобу губернатору нашей области собрались писать по поводу антигуманного обращения с ними.

Все! Вернусь домой, съем сразу упаковку «Педигри». По телевизору говорят, что там лучший баланс веществ и витаминов для собаки.

Я, конечно, знаю, что реклама – она на то и реклама, чтобы головы кому ни попадя пудрить. Но хочется надеяться, что хоть в этот раз капелька правды в ней окажется.

Я попытался правой передней лапой загнать шерсть за ушами на ее законное место и про себя покаялся, что зря обижался на Сеню за собачий корм. Он ведь, получается, о моем здоровье заботился, а я его усилия не ценил! Теперь, чтобы загладить вину, я даже «Сникерс» у Армена слопаю. Могу и вместе с оберткой! Только чтобы Сеня на меня не обижался…

Пока я мечтал о сбалансированном корме, в землянке Мерлина снова стало назревать побоище. Не знаю, то ли Горыныч не уничтожил защитное заклинание целиком, то ли моим ментам просто уже надоело общество друг друга, вкупе с условиями совместного проживания, но Жомов с Поповым снова стали орать на всю пещеру в два голоса.

– Ты, козел, жрешь больше всех, да еще и хочешь, чтобы для тебя харч готовили?! – зарычал Ваня, вырывая меня из задумчивости. – А хрен тебе не мясо? Вон, три конфорки у тебя есть, – Жомов махнул рукой в сторону Горыныча. – Бери этот ходячий «Инде-зит», горшок медный прихвати и вали на свежий воздух, обед для всех готовить. Так и быть, дам тебе Кауту в помощники.

– А ты не оборзел? – удивленно вскинул брови Андрюша. – Хочешь и рыбку съесть, и на сосну залезть? Ты, вообще, че полезного за все это время сделал?..

– Самогонку твою пил, – пожал плечами Жомов. – Знаешь, не всякий такое выдержит.

– Ах ты гад! – завизжал Попов. – Самогонка тебе моя не нравится? А ну-ка повернись ко мне, алкаш, я на твою рожу наглую посмотрю.

– Где-то я уже это слышал, – вмешался Рабинович, обернувшись к Ровене. – По-моему, не далее как сегодня утром…

Принцесса приняла эти слова как команду вмешаться в дискуссию. Что она с успехом и сделала! Причем триумф был такой, что все присутствующие минут на пятнадцать потеряли дар речи. Словно пятнистый дог, укушенный за заднюю лапу дворнягой. Я тоже грешен: сначала от удивления заорал благим матом, а потом, словно распоследний доберман, начал от восторга свой хвост ловить. Думаете, поймал?

Вы, вообще, какими себе принцесс представляете? Постойте, угадаю. Этакая высокомерная особа, думающая только об украшениях и нарядах? Из всех наук сумевшая освоить только родную речь и сложение в пределах первого десятка, а из искусств и того меньше – одно, да и то боевое: стрельба глазами по движущейся мишени? Угадал?.. Вот и я так же всегда думал. А оказалось, я заблуждался!