Сын Архидемона (Тетралогия) - Рудазов Александр - Страница 83

— Да откуда? — возмутился принц. — Ты же сам велел все оставить. А что это за черепки такие?

— Эх, темнота-темнотища… — сладко потянулся стражник. — Черепков он не знает… Вы откуда приперлись-то, неграмотные такие?

— Откуда надо, — мрачно ответил я. — Нет у нас черепков твоих. И вообще денег нет, никаких. Но ты нас лучше все равно пропусти, а я тебе потом деньги отдам.

— Не по правилам… — хитро закачал пальцем из стороны в сторону стражник, но вдруг резко осекся.

Просто я резко выбросил вперед руку с выпущенными когтями и молниеносно вырезал у него на лезвии алебарды пятиконечную звездочку. Железная фигурка медленно вывалилась из основной части и упала на землю. Стражники зачарованно уставились на нее. Потом на дырку в лезвии. У нее были такие гладкие края, словно я пользовался не когтями, а лазерным лучом.

— Порча казенного имущества… — неуверенно заговорил первый стражник, но второй быстро дернул его за рукав. — А, ну да… Мы тут, значит, посовещались и решили пустить вас сегодня, так сказать, в долг. Потом отдадите — когда уходить будете. Заработаете и отдадите.

— Только имена назвать все равно нужно, иначе запрещено! — опасливо сообщил второй стражник. — Уж не обессудьте.,.

— Угу. Я Олег Бритва. Это Сигизмунд Ноно Митхату. Устраивает?

Стражник удовлетворенно кивнул, вырисовывая какие-то закорючки на листке бересты. Не уверен, что он действительно умел писать, — по-моему, просто делал вид. Но, по крайней мере, на торжок нас наконец-то пропустили.

Собственно говоря, внутри ничего особо интересного и не было. Весь этот торжок вполне мог бы поместиться на какой-нибудь небольшой московской улице. Несколько деревянных домиков различной формы и содержания, здоровенная конюшня, откуда доносились разные вопли животных, пара каменных складов, двухэтажная корчма (кстати, самый большой дом на всем торжке) да обширные торговые ряды. И люди, люди, люди…

Хотя, сказав «люди», я не до конца выразил суть. Людей здесь было не больше половины — вторая половина состояла из представителей других рас. Мужики (и тетки, конечно, тоже) с остроконечными ушами и небольшими рожками на плешивых макушках. Голубокожие великаны трех метров ростом, но такие тощие, что любой из них спокойно мог спрятаться за футбольной штангой. Кишкообразные создания, передвигающиеся какими-то странными вихляющими прыжками. Полуметровые лилипуты, закованные в чешуйчатые панцири с торчащими оттуда головами и толстыми спиралевидными хвостами. Сгорбленные уродцы с клыкастыми пастями и огромными перепончатыми крыльями, волочащимися за спиной. Действительно, шесть рас…

— Это только основные, — тут влез в мои мысли Ра-бан. — А есть еще и одиночные индивидуумы.

Интересно, а как местные стражники добиваются от этих крылатых уплаты пошлины? Им-то совсем необязательно входить на Торжок через ворота — к их услугам все небо. Я бы и сам так сделал, если бы охрана была покруче. Или, может, крылья у них нефункциональные? Рудименты?

— Экзотично! — высказал свое мнение принц, вертясь по сторонам. — Как на Мглене-5, на ежегодной ярмарке. Может, сходим, перекусим?

— Угу. Только у нас денег нет. Сомневаюсь, что моих когтей хватит еще и на ресторан. Надо где-нибудь чего-нибудь натырить…

Мы некоторое время прогуливались по площади торжка. Потом принца заинтересовала небольшая группка людей, которые увлеченно следили за каким-то процессом возле трактирной стены. Мы подошли поближе и растолкали зевак локтями. Особенно старался я.

— Эй, а ну подходи, ставь деньгу, испытывай удачу! — разорялся сидящий на небольшом коврике мужичок. — Угадал, где орешек, — считай, на дороге деньги нашел! Бесплатно деньги раздаю, пользуйтесь, пока не спохватился!

Вообще-то это был не человек. Скорее уж мартышка, обезьян какой-то —тощий, волосатый, с вытянутым рыльцем и хитрющими глазенками. Ножки коротенькие и скрюченные, зато руки длиннющие, ловкие, все четыре штуки. Сейчас эти хапалки мельтешили со страшной скоростью, переставляя с места на место три скорлупки какого-то очень крупного ореха — поменьше кокосового, но ненамного. Под ними то и дело показывался другой орешек — маленький, но зато целый.

— Играю! — вызвался какой-то крупный дядя в ермолке. — Во, кладу черепок!

Наконец-то я увидел эти «черепки». Самая обычная монета, только не металлическая, а, скорее, из окаменевшей глины. Вряд ли именно из нее, но похоже.

— Сыскался смелый, сыскался-таки! — обрадовался наперсточник. — Раз-два-три, где орешек?

— А вот здесь! — нисколько не задумываясь, указал дядька.

Мартыш поднял скорлупу — орех действительно был там. Он сделал веселую мордочку и отдал мужику выигрыш.

— Давай еще! — загорелся мужик. — Два черепка ставлю!

— Давай! — охотно согласился жулик.

Конечно же он выиграл и во второй раз, а потом и в третий.

Дальше я смотрел уже без интереса. Трюк старый — наперсточник и «счастливчик» в сговоре. Этот тип будет выигрывать, пока кто-нибудь из толпы тоже не захочет поиграть. Вероятно, ему дадут пару раз выиграть по мелочи, а потом он непременно рискнет поставить побольше. И тут-то полоса везения резко закончится…

А вот Сигизмунд смотрел. С явным интересом. Я же вдруг поймал себя на том, что моя левая средняя рука словно сама собой скользнула в поясной кошель какого-то зеваки и вытащила оттуда дюжину черепков. Вот уж не подозревал за собой таких талантов…

Возвращать украденное показалось стремно, поэтому я просто пихнул принца в спину и тайком продемонстрировал ему добычу.

— Ну что, заглянем в трактир? — предложил я.

Но принц не захотел. Вместо этого он выхватил у меня монеты и протолкался поближе к четырехрукой макаке.

— Давай сыграем! — потребовал он.

Катала удовлетворенно прищурился. Первый лох клюнул.

— Отчего ж не сыграть? — хмыкнул он, переставляя скорлупки. — Клади деньгу, смотри на орешек. Зоркий глаз меня без штанов оставит, а слепой играть не садись!

Для начала Сигизмунд поставил всего три черепка. Как я и ожидал, ему позволили выиграть, чтобы не отпугнуть простофилю быстрым проигрышем. Принц немедля поставил целых десять. И снова выиграл!

— Вот молодец, зоркий глаз, как играет, как играет! — приговаривал катала, переставляя скорлупки. — Ну что, может, увеличим ставки? Ну дай ты отыграться-то, везунок!

Сигизмунд заинтересовался. Он пересчитал все, что у него было, — двадцать пять черепков, и поставил их на кон.

Четырехрукий хитро ухмыльнулся, положил орешек под центральную скорлупку и молниеносно задвигал их по коврику.

— Ну что, где орешек?

— А вот зде… — попытался указать принц, но я перехватил его руку и молча ткнул пальцем в правую скорлупку.

— Эй, друг, ты сам не играешь, так и другим не мешай! — возмутился наперсточник. — Ты куда показывал, друг?

— Да сюда и показывал, — моментально сообразил принц. — Ты, Олег, правильно угадал.

Катала неохотно поднял правую скорлупку, и оттуда выкатился орешек. Я-то заметил, как четырехрукий сделал вид, что кладет орех под центральную скорлупу, а потом незаметно передвинул его направо. Мои глаза слишком остры для такого дешевого жулика.

— Любишь ты себя, патрон, — хмыкнул Рабан.

— Сколько у нас, Сигизмунд? — поинтересовался я.

— Пятьдесят.

«Рабан, по здешним ценам полтинник — это много или мало?»

— Нормально. За пару черепков можно съесть тарелку супа, за три — купить бутылку вина. Плохонького, правда…

— Тогда хватит. Пошли.

— Эй, везунок, а отыграться? — громко возмутился жулик. — Некрасиво так: выиграл — и сбегать!

Его подельник, все еще болтающийся поблизости, поддержал его утвердительным мычанием.

— Угу. Отыграться? Хорошо, как скажешь. Последний раз, да?… На все.

Я высыпал перед ним горсть глиняных монет. Конечно, их было гораздо меньше пятидесяти, так как все они были разного достоинства. Самые маленькие, с ноготь, украшены чем-то вроде перевернутой запятой. Местная единичка, если я что-то понимаю. Самые большие, с пол-ладони, — «S» в зеркальном отражении. Это, похоже, десятка.