Путь демона. Тетралогия - Глушановский Алексей Алексеевич - Страница 194

— Там. В мире Эльтиана. Ну же вспоминай!

И он внезапно вспомнил! Вспомнил, что это далеко не первый раз, вспомнил, как танцевал в пламени свечи и сжигал жалкие людские домишки в бешеном танце городского пожара… Вспомнил осаду Берста и поход в Инферно, смерти друзей и радости новых знакомств, сражения и дуэли… Вспомнил, что сегодня последний день, когда он общался с Верееной…

— Да ничего не последний! — тут же возмутилась Гелиона. Он уже успел позабыть ее обыкновение читать мысли. — Успокойся, увидишь ты еще свою вампиршу, не раз еще увидишь!

— Но почему?

— Что — почему? А… Извини, но память тебе блокировала я. Прости меня, это — необходимость. Подожди, не обижайся!!! Это вынужденная мера! Честное слово, как только будет возможно, я немедленно сниму блокировку! Да ты и сам легко сможешь ее снять, как только достаточно разовьешься, и это будет для тебя безопасно. Понимаешь, человеческий мозг не приспособлен для восприятия ощущений того, кем ты сейчас являешься. Ты можешь просто сойти с ума. Здесь нельзя рисковать. Прости, но даже этот разговор, проснувшись, ты будешь помнить лишь в самых общих чертах.

— Но зачем тогда это все? Для чего эти встречи? Да, я очень рад тебя видеть, но ведь я все равно ничего не буду помнить?

— Ну… Может быть, потому что мне хочется тебя видеть? — Казалось, пламя игриво улыбается. — Но, впрочем, далеко не только это. Во-первых, когда-нибудь ты все это вспомнишь. Во-вторых, теперь, когда ты не только сам побывал в Инферно, но ухитрился протащить с собой друзей, и не только протащить, но и вывести их за собой, ты изменился. Такие нагрузки бесследно не проходят. Твой мозг поменялся. Немного, совсем чуть-чуть, но этого хватит, чтобы сохранить в памяти хоть что-то от нашей встречи. И это меня радует. Ну и, в-третьих… Там, в Эльтиане, ты сейчас валяешься на госпитальной кровати с сильнейшим магическим истощением. А здесь — куча свободной энергии. Я надеюсь, что ты сможешь взять хоть немного.

— То есть это что-то вроде лечения? — непроизвольно улыбнулся Олег?

— Воспринимай, как хочешь! Хватит болтать, смотри, какая там вкусная рощица! Давай наперегонки! — и два языка пламени устремились вперед, перепрыгивая с дерева на дерево.

— Слушай, а почему ты можешь читать мои мысли, а все остальные твои родичи — нет? — Добравшись до рощи первым, Олег задал вопрос, который давно его занимал. — Помнишь, твой дядя и твоя сестренка… Им приходилось меня спрашивать и выслушивать мои ответы, а ты читаешь мысли? Получается, ты могущественнее их?

— Да нет же! Дядя куда сильнее и опытнее! Просто мы — ПАРА. Когда ты станешь немного могущественнее, ты тоже начнешь видеть мои мысли. Разве в твоей Академии тебе ничего не рассказывали про книгу выбора?

— Рассказывали. Только, если честно, я многое не понял. Для чего это все?

— Это долгая история. Когда-нибудь я тебе все расскажу… Только не сейчас. Тебе уже пора просыпаться. У вас скоро полдень… И не печалься по поводу ухода твоей подруги. Поверь, ей так и правда будет лучше. Очень и очень немногим смертным удается найти свою истинную любовь. И у тебя, и у нее все будет хорошо. Просто пути ваши разошлись, но это не страшно. Поверь, я знаю, о чем говорю. А теперь тебе пора…

И видение исчезло в пламенном вихре.

Проснувшись, Олег некоторое время просто лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь легкостью и какой-то веселой, бьющей в голову, словно пузырьки шампанского, радостью, поселившейся во всем теле. Какой приятный сон, мелькнуло у него в голове. Сон? А что же мне снилось? Он напряг память. Увы… все, что ему удалось вспомнить, это промельк на фоне яростного пламени идеального женского лица с огромными, невероятными глазами, окруженного гривой роскошных рыжих волос.

— Гелиона? — Олег без особого удивления ощутил, что его резерв полностью заполнен энергией. Истощения, еще вчера уложившего его на госпитальную койку, словно и не было, а вместе с ним пропала грусть, вызванная уходом Вереены, печальное настроение и выматывающая, невероятная усталость, давившая на его плечи последние дни.

— Спасибо, Геля, — весело шепнул он, выходя из палатки и любуясь окрестностями, непривычно тихими после ухода экспедиционного корпуса. Солнечный зайчик, отразившейся от наплечника походящего мимо лучника скользнул по его лицу, словно отвечая: «Да пожалуйста. Всегда рада помочь…»

Олег улыбнулся. Несмотря ни на что, жизнь продолжалась, и это было прекрасно!

Прогулявшись по лагерю, он вскоре обнаружил своих друзей, крайне изумленных таким скорым выздоровлением. На все их расспросы Олег отвечал загадочным хмыканьем и разведением рук. Он сам не очень представлял причины такого скорого восстановления, смутно догадываясь, что к нему и к его радостному настроению каким-то боком причастна его рыжая знакомая. Впрочем, докапываться до истоков произошедшего он не собирался. Чудо, оно на то и чудо, и подвергать его научному анализу не в коем случае не стоит, а то оно может обидеться и навсегда вас покинуть.

На следующий день тесная группа магов-практикантов направилась в Академию.

— Ну что ж, должен признать, ваши действия в боевой обстановке были вполне адекватны. — Элиас Альфрани передвинул стопку отчетов к краю стола. — Ваша практика зачтена. Вы можете идти, желаю приятных каникул. — И когда студенты с ясно различимыми вздохами облегчения потянулись к выходу из кабинета, мягко добавил: — А вас, Бельский, я попрошу остаться.

Опускаясь обратно на свой стул, Олег, несмотря на овладевшую им серьезность, с трудом удержался от нервного смешка. Слишком уж знакомо прозвучала эта фраза. Впрочем, его реакция не укрылась от зорких глаз ректора Академии.

— Позвольте поинтересоваться, — спросил он Олега, — чем вызвана ваша реакция на мои слова? У меня сложилось впечатление, что моя фраза вас насмешила и в то же время несколько испугала? Было бы любопытно узнать причину такой реакции.

— Все просто, — улыбнулся Олег. — На моей родине был один весьма неоднозначный политический деятель, частенько употреблявший точно такое же выражение, из-за чего оно вошло во множество анекдотов. Исходя из этих же анекдотов, данная фраза предвещала адресату весьма и весьма крупные неприятности, очень часто совершенно несовместимые с жизнью.

— Что ж, — улыбнулся Альфрани. — В таком случае спешу вас заверить, что, в отличие от этого вашего политического деятеля, моя просьба не несла никакого тайного смысла. Мне просто хотелось немного побеседовать с вами по поводу некоторых происшествий во время осады, так сказать, неофициально. Отчеты отчетами, однако в подобных делах личное мнение участника очень немаловажно.

— Но, милорд… — изумился Олег. — Я ведь все изложил в отчетах!

— Все? — Брови Альфрани скептически поднялись. — Я что-то не встретил в вашем отчете никаких упоминаний как о методе, при помощи которого вы ухитрились провести в Инферно защитников крепости, так и о том, каким именно образом вы смогли сохранить их там в живых и вывести обратно.

— Но, милорд… — начал было сильно занервничавший Олег.

— Успокойтесь, — перебил ректор. — Я вполне представляю особенности вашего организма, и причины, по которым вы предпочитаете их скрывать. Как вы могли заметить, я вам старательно в этом помогаю. Академия весьма заинтересована, чтобы ее стены покидало как можно больше могущественных магов, и наличие в их жилах примеси нечеловеческой крови не является препятствием для обучения. Собственно, напоминание о неточностях в ваших отчетах было всего лишь способом продемонстрировать вам важность личного разговора, а вовсе не требованием немедленного рассказа.

Облегченно вздохнув, Олег откинулся на спинку стула. Альфрани между тем продолжил:

— Поскольку вы столь явно не желаете беседовать о происшествиях во время осады, я думаю, нам стоит сменить тему разговора. Вы перевелись на пятый курс. Скажите, какие у вас планы на дальнейшую жизнь после окончания Академии?