Как стать чародеем. (Дилогия) - Шумская Елизавета - Страница 149

На цифру «шесть» все имперцы реагируют невольным содроганием, как на любимое число падшего бога. А вот «три» обычно любимое всеми число. Сказками особенно: три сестры, три сына, три богатыря и так далее. Наверняка у каждого из вас есть счастливые для вас числа и несчастливые. Частенько это связано с традициями рода. Есть даже задокументированная история. Расскажу вам для иллюстрации, так сказать. В одном дворянском роду очень не любили цифру «девять». Все неприятности – смерти, болезни, штурмы, опалы и так далее – случались с ними в девятый, девятнадцатый или двадцать девятый день месяца, любого. А если год попадался с «девяткой», то все – пиши пропало. Одна из этого рода – Селеной ее звали – даже отправилась к Престолам Всевидящим,[7] дабы у них вопросить, что же делать с этой напастью.

Ей было сказано, что для рода и лично для нее число «девять» является именно тем недостатком, который оборачивается достоинством. На обратном пути она наткнулась на малоизвестный то ли орден, то ли культ под названием Круг Девяти, куда и вступила, посчитав, что именно к этому ее и вела судьба. В этом ордене она и сгинула, а большинство толкователей,[8] слышавших эту историю, сходятся на том, что Всевидящие будто бы подразумевали, что цифра «девять» пусть и несчастливая для рода, зато это всегда предупреждение. Разве не важно знать, когда ожидать неприятностей?

Этот пример очень хорошо иллюстрирует, как важно правильно расшифровать послание звезд. Ну или… в кого вы там верите… Сложность в том, что значения одних и тех же чисел бывают очень и очень различные. Кому-то гоблинская дюжина – несчастливое, а кому-то, наоборот, приносит удачу. Где-то «восемь» – это знак бесконечности, а где-то – семерик плюс единица. Есть всем известные двенадцать часов, а имперцы считают, что существуют только двенадцать месяцев, и их нисколько не смущает, что во всех остальных странах, включая нечеловеческие, насчитывают четырнадцать месяцев и что это обусловлено астрономическим годом. Но одиночные числа хоть и часты, но тем не менее встречаются куда реже систем. Например, двадцать четыре, сорок два, четырнадцать, пятьсот восемьдесят восемь, – что это за система?

С этим вопросом проблем не возникло. Все знали, что двадцать четыре – это количество часов в сутках, сорок два – среднее число дней в месяце, четырнадцать – месяцы в году, а пятьсот восемьдесят восемь – дни.

Ну это легко, а вот, к примеру, восемь, три четверти, шесть? – Преподаватель нарисовал искомую комбинацию на доске, как водится с помощью своей «волшебной палочки».

На мгновение все вновь задумались. Потом быстро сообразили, что названа формула стандартного «щита» против атакующей магии Огня.

– А кто знает, чем может оказаться такая комбинация: семь, четырнадцать, три?

И тут нашлись знатоки.

– Система охранных амулетов Стонхэрма, – выдало сразу несколько человек.

– Кто может расшифровать? Мокк, пожалуйста.

– Семь – обереги по количеству ворот, четырнадцать – амулеты следующего порядка. Их должно быть по два на каждые ворота. Три – генерирующие энергию амулеты.

– Молодец. Системы можно найти во всем – простые и сложные, с внутренней зависимостью цифр друг от друга и без нее.

Так что сегодняшним заданием у вас будет именно нахождение этих самых систем в задачках, что есть у вас в учебниках, сразу за соответствующим параграфом. Напоминаю вам, у каждого в книге свои задачи, они ни в одном учебнике не повторяются. И подсказывать друг другу нельзя – иначе книга не примет ответ, даже если он правильный.

Ну а сегодня я хочу еще заметить, что цифры могут быть просто символом, зашифрованной надписью или ее подобием. Например, мы зачастую письмо заканчиваем цифрой «семнадцать».[9]

Заклятье психоделической генерирующей стены мы обозначаем как «восемь-девятнадцать», по ее формуле. А слово «бесконечность» заменяем горизонтально расположенной восьмеркой. В дипломатической письменности бога, почитаемого в Священной Империи, и все, что с ним связано, часто обозначают единицей. – Как и все предыдущие цифры оная появилась на доске. – Дело в том, что монотеизм признан официальной религией только там. Учтите это при решении заданных на дом упражнений.

– Как вы думаете, – задержавшийся Калли легким, танцующим шагом подбежал к площадке, на которой его ждали друзья, – может, спросим у преподавателей, что может вызвать та пентаграмма в сдвоенном круге?

У каждого из ребят этот вопрос уже крутился в голове, и к мнению они пришли одинаковому.

– Всю малину обломают, – выразил его Грым. – Начнется тут же: а что? а зачем? а расскажите да покажите.

– Угу, – поддержала его Дэй. – Потом – не трогайте, не лезьте, это может быть опасно, куда вам, еще маленькие… и так далее и до бесконечности.

– Да, – огорченно вздохнула Ива, – я поэтому и побоялась у Владигора спрашивать. Он в последнее время что-то вошел во вкус мне все запрещать.

– Что так? – удивилась гаргулья.

– Да какая-то сволочуга рассказала ему, что я общаюсь с Ло. Вот и злится.

– Да ему-то какая разница? – не понял тролль.

– Он мне не велел с вампирами связываться, – покаялась знахарка.

– Полностью с ним согласна, – кивнула для дополнительного эффекта гаргулья. – И не надо на меня так смотреть. То, что он меня спас, не изменит главного: он проклятый кровосос.

– Ладно, прекратите, девочки, – вмешался Златко. Была у него просто великолепная черта: он умел видеть разницу между тем, что можно еще изменить, и тем, что уже нельзя. – Идемте лучше куда-нибудь поедим.

– Я «за»! – поддержал Грым, не умевший рассуждать конструктивно, будучи голодным.

– Только давайте не к маме Засе, – попросила Ива, – а еще куда-нибудь. Надоело уже.

– Я снова «за», – ввернул опять тролль.

– А куда? – Эльф, который обычно был не в силах поглощать то, что подавали в большинстве таверн, трагически заломил брови.

– Не боись, ушастый, – хлопнул его по спине Грым, – набрел я тут недавно на одно местечко…

Калли, выровнявший равновесие после прикосновения дружеской лапы, умоляюще глянул на друзей: все знали, что еду тролль любит и ценит, но вот вкус у него, мягко говоря, своеобразный.

Однако опасениям эльфа не суждено было подтвердиться. Заведение под странноватым названием «Фортуна стрелка» оказалось вполне приличным местом. В дневное время тут подавали превосходные блюда, а по вечерам вся левая половина здания отдавалась богу Яго, покровителю игроков и вообще всех азартных людей. Обычные обеденные столы покрывались зеленым сукном, а из задних комнат вытаскивались необходимые для игр в карты, кости и прочее принадлежности. Занимала таверна большой полуподвал, декорированный под винный погреб. Даже стены были так выкрашены, будто это лежат большие бочки. Бутылки самых различных форм и цветов размещались на полках и в других, порой самых неожиданных местах. На балке позади стойки сидел хмельной фавн – премилая ярко раскрашенная статуэтка в половину человеческого роста.

– Ммм… – промычала Дэй, запихивая в себя последний кусочек филе утки. – Мне тут нравится. Давайте еще что-нибудь закажем.

Златко улыбнулся, видя гаргулью в столь редком для нее благостном расположении духа. Повинуясь его жесту, к ним подошел сам хозяин: обе подавальщицы были заняты. По мере того как Дэй наперебой с Грымом перечисляли, что они изволят еще, добродушная, хоть и плутоватая – вылитый фавн! – его физиономия расплывалась в неудержимой улыбке. Он тут же подозвал к себе мальчишку, возившегося с камином, и передал ему первую часть списка.

– Что еще желают достопочтенные господа? Может, попробуете наших вин? У нас они замечательные. – Он кивнул, словно призывая их обратить внимание на декор. Ива невольно улыбнулась. Калли закатил глаза и, срываясь на восхищенный шепот, начал заказывать десерт, – вот уж сладкоежка!