Кровь Титанов. (Тетралогия) - Бодров Виталий Витальевич - Страница 132

– А долго? – жалобно спросил Бол.

– Через час уже сядем, – успокоил его Драгобар.

Час – не самая большая единица времени. Впрочем, у Бола по этому поводу имелось свое мнение. Едва дракон приземлился, он мигом скатился по хвосту и исчез среди камней. Таль хмыкнул.

– У него и в игре терпения не хватает, – усмехнулся шут.

– Однако мы вас все же обставили, – не согласился Ларгет.

– Вам просто повезло, – пожал плечами Лемур, и принц согласно кивнул.

Лани сердечно попрощалась с Драгобаром. Подошел Боресвет, похлопал дракона по хвосту, приглашал в гости, если тот заглянет в Гардарики. Не уточняя, правда, когда вернется домой. Если верить тому, что он рассказывал про свою жену, мог и вовсе никогда не вернуться.

Возвратился Бол и попытался пожать дракону лапу. Драгобар лапу не подал, мотивируя тем, что он маленького человека просто раздавить может ненароком. Таль, правда, сомневался, что это истинная причина. Скорее, отказал из брезгливости: вряд ли Бол удосужился помыть руки после недавней отлучки.

Прощание прошло в теплой, дружеской обстановке. Варвар предложил даже дракону на посошок – обычай, о котором рассказал ему Боресвет и который Наноку очень понравился. Драгобар отказался – ему, дескать, еще лететь.

– Да ты что, братан? Тебе же фляжка – как нам капля, в натуре. Только понюхать, – уговаривал его Боресвет, но дракон был несгибаем, как и полагается уважающему себя дракону. Варвар и Боресвет пожали плечами и уговорили фляжку сами.

Наконец дракон поднялся в воздух, сделал круг почета над головами и исчез в неизвестном направлении. Возможно, полетел в Гардарики к зеленым змеюкам.

– Моя здесь был, – заявил гоблин, озирая окрестности. – Моя здесь много-много давно был, но моя что-то помнить.

Варвар тут же выделил ему предусмотрительно осушенную флягу для лучшей памяти. Гоблин допил последний глоток и уверенно зашагал налево. Остальные двинулись за ним, уповая кто на Творца, кто на Беодла, а Боресвет – так и вовсе на Сварога.

Зеленый перец завел их в незаметную с первого взгляда пещеру. У входа подкрепились неосторожно попавшимся на глаза горным козлом.

– Видишь, до чего любопытство доводит? – нравоучительно сказал Таль Болу.

Тот насупился. Если он понял правильно, его только что козлом обозвали!

– От гоблина слышу, – обиженно ответил он, за что заслужил от Харкула добродушный взгляд и скрипение клыками.

Пещера оказалась входом в подземелье. Гоблин уверенно двигался в полумраке, остальные спотыкались и матерились. Кроме Лани, которая в темноте видела не хуже любого зеленого гоблина. Щенок тьмы охотно путался под ногами, отчего частота спотыканий заметно увеличивалась. Шут напевал песенку, подбадривая себя и других.

– Интересно, тут кто-нибудь живет? – поинтересовался Бол у Таля.

Тот пожал плечами. Лично он, Таль, не в курсе. Сам он живет не здесь и переселяться в эти места нипочем не желает. Не такой он человек, чтобы в пещерах жить.

– Пещерные волки, – авторитетно заявил варвар. – По запаху чую, волки здесь имеются.

– Вот только волков позорных нам и не хватало, в натуре, – буркнул Боресвет. Воин был слегка раздражен тем, что вино уже выпито, а до ближайшего кабака несколько дней пути. – Мало нам, блин, собаки темной.

– Ник – щенок тьмы, – заступилась Лани за своего подопечного.

Движение в темноте застало Таля врасплох. Он инстинктивно натянул лук, готовый к любой неожиданности. Гоблин остановился, угрожающе рыча. Рядом с ним застыл варвар, занеся для удара секиру. Боресвет бесцельно хлопал себя по карманам в поисках меча, отобранного фараданцами. В общем, живописная вышла картина.

– Хозяин, похоже, мы опять нашли приключение на мое топорище, – заявила секира.

Из темноты донеслось угрожающее рычание, потом несколько фраз, не сильно от него отличающихся. Гоблины, определил Таль безошибочно. Никто другой нипочем бы не согласился считать эти странные звуки членораздельной речью.

Харкул ответил по-своему. В гоблинской речи очень тяжело различать интонации, каждая фраза звучит как угроза или, в лучшем случае, оскорбление.

– Ну давай, Хозяин, сколько ждать можно! – взмолилась секира.

Из темноты о чем-то спросили, на что Харкул ответил вполне понятным человеческим «угу». Видимо, это слово гоблины заимствовали у людей.

– О чем базар, мужики? – гулко поинтересовался Боресвет.

Из темноты что-то спросили, гоблин ответил. Таль, которому изрядно надоело не видеть в темноте, опустил лук и прочел заклинание света. Крошечный шарик воспарил над его головой, гоблины (теперь уже видимые) испуганно попятились. Ларгет услышал еще одно человеческое слово: «Шаман!» и немедленно оскорбился. Так обозвать настоящего мага… ну почти мага! Дикие они, эти гоблины.

– Война идти, – сообщил Харкул всем желающим его слушать.

– Творец, и здесь война, – всплеснула руками Лани. – И что вам, мужчинам, неймется?

– Гоблина бабы воевать тоже, – сообщил гоблин.

Лани сделала вывод, что гоблином она быть наотрез не желает.

– А как одеваются гоблинские девушки? – полюбопытствовала она на всякий случай.

– Лучшее украшение гоблинской девушки – кожа другой девушки, – поделился Харкул ценной информацией.

Лани побледнела и нервно сглотнула. Похоже, гоблинская мода произвела на нее определенное впечатление.

Ларгет с интересом разглядывал гоблинов. Низкорослые, зеленокожие, лица раскрашены белыми и красными узорами. Все вооружены ятаганами, двое имели топоры.

– Что это они, в натуре, размалеваны? – подивился Боресвет.

– Боевой раскрас, – пояснил Харкул. – Война идти, без раскрас нельзя.

– Они воюют с твоим кланом? – полюбопытствовал Бол.

– Нет, они воюй с кланом, который воевать мой клан, – ответил гоблин.

– А фиг ли они до нас дободались, в натуре? – возмутился Боресвет. – Как у нас в Голуни глаголют, враг моего врага – свой в доску. Пусть утрутся и свалят к блину с лыжни.

Гоблины оживленно переговаривались. Очевидно, их смутили слова «дободались» и «лыжню». Боресвет порой выражался так, что понять его было решительно невозможно.

– Есть хотят, – сказал гоблин. – Обсуждай, можно ли вас жрать или на фиг.

– Меня нельзя, – быстро заявил Бол. – Я невкусный.

– Зубы обломают, в натуре, – поддержал Боресвет. – Об мои кулаки.

Варвар ничего не сказал, выразительно помахивая топором. Гоблины смотрели на него с уважением и к обеду явно не спешили.

– Хозяин, ну врежь им, – проныла секира. – Прямо по наглым зеленым мордам! Что они на меня смотрят, как на обед какой? Мало нам собаки темной…

– Щенка тьмы, – поправила Лани не без раздражения. Ситуация ей абсолютно не нравилась. Не готова она была отдать свою кожу на одежду неведомой гоблинской девушке!

Гоблины с удивлением покосились на говорящий топор и попятились. Таль прочел заклинание света и запустил второй шарик. Гоблины попятились еще, опять обозвав Ларгета шаманом. Судя по всему, Таль стал пользоваться у них определенным уважением.

– Шамана есть не, – сказал один из них.

– Шаманов у нас не жрать, – перевел Харкул. – Шамана боятся, колдовать уметь.

– А я тоже шаман, – вылез Бол и тут же засветил еще один шарик в доказательство.

Гоблины отшатнулись, многие закрывали глаза руками. Таль вспомнил, что они не любят яркого света. Даже не переносят его за исключением некоторых вроде Харкула.

– Выключи свой фонарь, – прогудел Боресвет. – Не видишь, пацанам зеленым от него фигово. Колбасит их децил от света, понял? Харкул, ты мне вот что объясни, в натуре: какие вы, к блину, лешие, если под землей живете?

– Не лешие моя, гоблина, – обиженно ответил Харкул.

– Во, блин! То есть гоблин, я хотел сказать! Нипочем бы на тебя не подумал. Вроде свой пацан, зеленый малость только, как с перепоя, а ты, в натуре, гоблин оказывается!

Кучка зеленых реальных пацанов с ятаганами о чем-то ожесточенно спорила. Наконец один из них, со сломанным клыком и приплющенным носом, вышел вперед.