Дорога к Храму. Дилогия - Нергина Светлана - Страница 177

– Так, получается, что я виноват?

– Ну не я же!

Фрель восхищенно присвистнул в стиле «наглость – не второе счастье, она попросту образ жизни, призвание и судьба», но протестовать не стал.

Я тоже прикусила язык: чего теперь злиться, если сама виновата? Никто меня не просил лезть к штурвалу или убегать от Фреля. Ну позлился бы, покричал – ну и что?

Я решительно тряхнула головой и поднялась на ноги. Фрель исподволь опасливо глянул: сержусь или нет. Я шутливо запустила руки ему в волосы:

– Ладно, на первый раз прощаю. Живи пока. Но чтобы больше…

– Да я-то что?! Моя хата с краю, ничего не знаю! – торопливо замахал руками Фрель, выражая полную готовность содействовать любой авантюре.

– Вот и молодец, – машинально заключила я. – Кстати, а одежду-то мою вы куда задевали? Боюсь, если я заявлюсь к проверяющей комиссии в одном плаще, они это не оценят как шутку. У них, понимаешь ли, с юмором туговато.

– Сушится. Ее твой ворон сторожит, – послушно откликнулся Фрель. А я-то все думала, куда мой Велир задевался. Он на корабле обычно с плеча не слезал – воду недолюбливает. – Так принести ее тебе?

Я задумчиво скользнула взглядом по дощатому полу, своим босым и уже зябнущим ногам и решительно кивнула:

– Тащи. И Велира зови. Только пираты пусть лучше не приходят. Я злая и голодная, как упырица в полнолуние, так что, боюсь, без инцидентов не обойдется.

Фрель быстро вышел, потягиваясь на ходу, и вернулся через пару минут, держа в руках мое платье и сапоги. Велир жизнерадостно хлопал крыльями у него за плечом.

– Отвернись! – приказала я, сбрасывая плащ и торопливо ныряя в платье. Прохладный креп заструился по бедрам, слетая вниз четырехклинной юбкой. Шнуровку пришлось затянуть заклинанием, резанувшим болью по рассеченному виску. Но не Фреля же просить помочь надеть платье! В очередной раз понимаю, что наличие камеристки у любой мало-мальски знатной дамы на некоторых Ветках – не роскошь, а необходимость…

– КАПИТАН! – заорали на палубе. – КА-ПИ-ТАН!!!

Мы с Фрелем, не сговариваясь, кинулись наружу. Велир суетливо вертелся над моей головой, надоедливо каркая. Пришлось усмирить его малоуважительным: – Тихо ты! – и сгрести в охапку.

Птица обидчиво фыркнула и умолкла, мстительно располосовав мне руки когтями. Мне ничего не оставалось, как с руганью пересадить его на плечо.

На палубе сгрудилась почти вся команда, уставившаяся на небо с таким видом, будто оттуда вот-вот должна была прилететь манна небесная.

– Что такое? – недовольно спросил Фрель. – Кто меня звал?

Пираты торопливо скучковались, оставив разбираться безотказного Туора. Тот же, пожав плечами, протянул руку и ткнул пальцем в небо:

– Смотрите!

Фрель приложил руку ко лбу, защищая глаза от бьющего без промаха солнца, и честно всмотрелся в высь:

– Ну и что там?

– Так если б мы знали, мы бы вас не звали! – обидчиво откликнулся Туор, отходя к остальным. – Оно вроде бы ничего-ничего, а потом ка-а-ак грохнет!

– Что грохнет-то?! – уже выходя из себя, добивался от подчиненных Фрель. – Пушечный залп? Молния? Гром?

Небо вдруг прорезала ярко-оранжевая струя огня, тут же закутавшая перистые облачка в вуаль едкого дыма. Пираты заорали, попадав на палубу ничком, Фрель инстинктивно отшатнулся и выругался. Я же, отметив мысленно точку, послужившую, по моему мнению, источником огня, всматривалась не вверх, а на восток, упорно не отзываясь на провокационные вопли и затыкая самых упрямых заклинанием.

Фрель осторожно подошел и мягко коснулся моей руки:

– Что там? Что-то видишь?

Я с досадой покачала головой: не мешай, мол.

Фрель догадался отойти, выругал растерявшуюся команду и разослал всех по рабочим местам, загнав сменившихся с поста и законно отдыхающих в трюм.

На бесстыдно-пронзительно-голубом небе проглянуло салатово-пушистое пятнышко. Такое вполне себе безобидное, на диво почему-то знакомое, хотя и абсолютно нелогичное пятнышко, способное при случае фугануть испепеляющей струей пламени. Еще пара секунд – и пятнышко стало очертаниями напоминать большую и довольно неуклюжую птицу, уверенно взявшую курс на мой Храм.

И тут-то до меня дошло.

– МАСМЕД!!! – загремел над морем мой усиленный заклинанием сказительский голос. Фрель с ужасом кинулся к сдуревшей ведьме, решившей во всеуслышание выдать местонахождение его пиратского брига, но я только отмахнулась от него как от надоевшей первокурсницы. – МАСМЕД!!!

Дракончик, чьи очертания уже ясно рисовались на фоне неба для острого ведьминского глаза, радостно дрогнул и закружил над морем, выискивая источник голоса. Я резко вскинула руку над головой, бабахнув в небо салютом. Масмед радостно взревел, устремляясь к «Лирте» с бодростью проголодавшегося упыря, завидевшего одинокую, больную на голову девушку, разгуливающую ночью по буеракам и кладбищам.

Через несколько секунд рядом с кораблем плюхнулся на воду дракон, жизнерадостно замахавший мне крыльями и устроивший отличный душ для всей раскрывшей от удивления рты команды. Пираты пришли в себя, выругались, но жаловаться не посмели. Кто станет жаловаться ведьме на ее дракона, подлетающего, как собачка, по команде?!

– Инни! – радостно завопил Масмед. – Доброе утро!

– Доброе! – рассмеялась я.

Это для меня шестьдесят лет, что мы с ним не встречались, много, безумно много. А для него это сущая ерунда, не стоящая даже лишней чешуйки возле носа – определителя драконьего возраста. Масмед остался все таким же жизнерадостным, милым, шаловливым ребенком, не помнящим мое имя до конца и способным очертя голову ввязаться вслед за мной в любое приключение.

– Ты здесь откуда? – спросила я, выставляя блок от непрерывно летящих на меня брызг. – И, кстати, если не сложно – прекрати так сильно плескаться: мне платье и без того всю ночь сушили.

– Не сложно, – согласился дракончик, осторожно усаживаясь на воду и удерживаясь на ее поверхности без видимых усилий. И, подумав, добавил: – Извини.

– Ничего, переживу, – легко простила я. – Так ты здесь откуда?

– Я узнал от Ильянты, что ты здесь! – важно пояснил Масмед и, тревожно оглядевшись по сторонам, добавил громоподобным шепотом: – Подслушал, как она ругалась вообще-то…

Я ускользающе улыбнулась: голова была занята уже другим. Тем, как бы мне произвести на комиссию, ревизующую Срединный Храм, наилучшее впечатление. Такое, чтобы они навсегда зареклись связываться с его Хранящей.

– Слушай, Масмед, а как насчет ма-а-аленькой шалости? – как бы невзначай поинтересовалась я, поглаживая перья ревниво ластящегося Велира.

– Шалости? – Глазенки дракона загорелись таким знакомым игривым огоньком. – А какой?

Я двусмысленно прокрутила кольцо на пальце:

– Какой? Ну… Такой совсем невинной шалости…

Фрель, проницательно глянув на меня, лукаво усмехнулся:

– Эх, Иньярра, не хотел бы я оказаться среди представителей Гильдии…

Рассвет ласково золотился по небу, на краешек горизонта заглянуло яркое, неестественно желтое солнышко, выстлав небосвод пшенично-теплыми лучами. Громада Храма величественно опустилась на загодя расчищенную заботливо площадку, не шелохнув ни травинки вокруг, словно Храм просто встал и стоял здесь всю свою жизнь, никуда не отлучаясь.

Две ведьмы Хранящие терпеливо приветствовали комиссию по проверке Храма, но вот, собственно, Хранящей Срединного Храма среди них не было, и это настораживало. Уж она-то… – как там ее? Иньятта? Инарра?.. – должна бы стоять в первых рядах.

– Доброе утро, рильт, – с нейтральной улыбкой на губах склонилась в полупоклоне одна из ведьм, приветствуя начальника комиссии – мага пятой степени Гридъяра. – Мы просим прощения за вынужденную задержку: Хранящая Срединного Храма риль Иньярра придет приветствовать вас через несколько минут.

Даже если она и лгала, Тилорь этого отследить никак не могла. Может, и вправду придет. А может – они и сами не знают, где она есть. Риль Иньярра в Гильдии пользовалась дурной репутацией нравной и самовольной ведьмы, мало считающейся с приличиями и традициями. С такой станется уехать куда-нибудь из собственного Храма во время ревизии: она, говорят, была не слишком-то счастлива, узнав о скором визите представителей Гильдии.