Тень шпаги - Раткевич Сергей - Страница 70

— Это мои братья, Фирну. Ты что же, считаешь, что я слабей или трусливей тебя?! — Карвен еще договорить не успел, а уже сообразил, что говорить этого ни в коем случае не следовало. Ну как обидится на него молодой господин? Но эльф и не подумал обижаться. Он принял сказанное как должное.

— Прости, Карвен. Я не должен был так говорить, — извинился он. — Верно, я чего — то просто не понял. Прости. Кстати, у нас в замке есть кузня. Ты мне покажешь что — нибудь? Может, я даже научусь у тебя чему?

— Да я — то все больше по хозяйству ковал, — смутился Карвен. — Ну там, серпы, ножи, гвозди… Всякое такое…

— Думаешь, эльфы куют одни только наконечники для стрел? — рассмеялся Фирну. — Ничего, познакомлю тебя с нашим кузнецом — сам увидишь! Он на все руки мастер, хоть и носит фирну.

— Фирну? — переспросил Карвен.

— Фирну — знак воина, — пояснил эльф, касаясь своей головной повязки.

— А… Если я не ошибаюсь… ты же сказал, что тебя так зовут? — промямлил Карвен, краснея от стыда. Неужто он что — то перепутал? Неправильно звал своего нового знакомого, все это время неправильно звал, а тот терпел, чтобы не обижать гостя.

— Верно, — улыбнулся эльф. — Меня и в самом деле так зовут. И все же фирну — это знак воина. Вот эта головная повязка — фирну.

Карвен с облегчением вздохнул. Он ничего не перепутал. Это… просто это странный эльфийский обычай, о котором он до того не слышал. И даже не такой уж странный, если как следует подумать и припомнить. Жил же, говорят, в одной деревне кузнец, который назвал своего первенца Молотом. Карвен этого Молота даже встречал. Крепенький такой старичок, лет сто уже, а помирать все еще не собирается.

— Это довольно забавная история, — тем временем рассказывал эльф. — Когда отец наклонился над колыбелью, чтобы дать мне имя, его фирну развязалась и упала, накрыв колыбель. И, разумеется, я радостно вцепился в новую игрушку! Отец тогда так удивился, что… теперь — то он утверждает, будто сразу понял, что это знак Богинь, но я думаю, мое имя, то, которое он для меня тогда придумал, просто вылетело у него из головы! Вот и ляпнул что пришлось. За что первое глаза зацепились. Ну а слово, сказанное в таких обстоятельствах, становится именем вне зависимости от того, нравится это кому или нет. Но я не в обиде. Лучше имени для воина и придумать нельзя. Многие тогда стали ворчать, что такое имя нельзя давать младенцу, что его еще заслужить надо, но сказанного не воротишь, как говорится. Впрочем, свою фирну, — эльф снова коснулся головной повязки, — я заслужил лишь в этом году.

— А ее заслужить надо?

— А как же! У нас кто попало воином стать не может! — с гордостью ответил Фирну. — Подвиг совершить нужно. А мне пришлось даже и не один совершить.

— Почему? — спросил Карвен.

— Потому что за подвигом следовал какой — нибудь проступок, — улыбнулся эльф. — У нас все по — честному, один проступок уничтожает один подвиг. А не совершать достойных осуждения деяний я только год назад и научился.

— Это потому тебе отец учителя пригласил, что ты воином сделался?

— Потому, — кивнул Фирну. — Должен же я чему — то научиться? А как ты в себе открыл воинский талант? Как тебе вообще в голову пришло воином сделаться?

— Сам не знаю, — развел руками Карвен. — Никаких воинских талантов я в себе не замечал… просто жизнь так сложилась. А не зайди я в тот трактир, не окажись поблизости Верген… я и сейчас иногда думаю: ну какой из меня коин? Может, мне и вовсе не стоило со всем этим связываться?

— Раз уж такой человек, как мастер Верген, взялся тебя учить — стоило! — решительно ответил эльф.

— А ты мне о нем расскажешь? — обрадовавшись удачному повороту разговора, вклинился Карвен. — Откуда ты о нем вообще знаешь?

— Ну, я знаю о нем наверняка далеко не все, — в свою очередь смутился эльф. — А что знаю… интересно мне стало, кого мне отец в учителя выбрал, вот я и постарался разведать что можно. Он же очень знаменит, твой наставник, за ним подвигов тьма — тьмущая. Я и правда знаю лишь малую толику. Но что знаю — слушай…

Истории одна занимательнее другой слетали с губ Фирну. Удивительные деяния и невероятные приключения отставного сержанта гвардии, а ныне наставника в фехтовании мастера Вергена, в изложении Фирну были столь удивительны и невероятны, что Карвен даже засомневался.

— Ну, это вряд ли, — заметил он, выслушав очередное, вовсе невероятное с его точки зрения повествование из жизни и подвигов наставника.

— И мне так кажется, — добавил неслышно подошедший Верген. — Это вообще из деяний святого Виона.

— А все остальное? — в один голос спросили Карвен и Фирну.

— Вы думаете, я стоял тут тихонько и слушал, о чем вы болтаете? — фыркнул в ответ Верген. — Делать мне больше нечего! Я только что подошел.

Фирну, спохватившись, вскочил и отвесил низкий поклон. Карвен тоже поднялся, не зная, как теперь быть. Он — то наставнику не кланялся. И что ему теперь — подражать Фирну? Или оставить все как есть, сделав вид, что чего — то не понял? И так, и так плохо. Кланяться вслед за Фирну глупо, раньше ведь не кланялся. Не кланяться вообще, когда рядом с тобой сын барона кланяется, — получается донельзя нагло. Вот ведь задача…

— Сиди, Карвен, — разрешил задачу Верген. — И ты, Фирну, садись. Кстати, это Карвену простительно не знать «Церковную историю», а вот тебе следовало бы. Знал бы — нипочем не перепутал меня со святым Вионом.

— Простите, наставник. — Фирну опустил глаза и, кажется, даже покраснел. Во всяком случае уши точно покраснели.

— Садись, я сказал, — повторил Верген, присаживаясь рядом. — Наставника, раз уж ты им обзавелся, надо слушаться.

Фирну поспешно плюхнулся на свое место.

— И знаешь что, я думаю, нам с тобой не стоит ставить и неловкое положение Карвена, — добавил Верген для эльфа. — Видишь ли, наше с ним знакомство началось с того, что я попросил его о помощи. Какое — то время мы действовали вместе, и лишь потом, когда все закончилось, я предложил ему стать моим учеником… Соответственно, никаких знаков почтения между нами не было.

— Простите, наставник, не сообразил, — виновато промолвил эльф. — И ты, Карвен, прости, я поставил тебя в неудобное положение. Я не хотел. Вот ведь… Еще и заниматься не начал, а уже провинился, — тотчас улыбнулся он. — И всегда — то у меня так!

— Давай ты проявишь свое почтение беспрекословным и точным выполнением всех моих наставлений? — предложил Верген. — А в остальном будешь вести себя гак, будто мы просто хорошие приятели.

— Да, наставник, — откликнулся эльф.

— Вот и договорились. Как я посмотрю, тут еще достаточно еды. Хваленый аппетит эльфов сегодня что — то не слишком разгулялся?

— Эльфы слишком развесили уши, — улыбнулся Фирну. — Времени пережевывать не осталось!

— Ну, не ушами же они пережевывают, в конце — то концов, — вздернул брови Верген.

Фирну и Карвен рассмеялись.

— Итак, ученики, первое и самое главное наставление: хороший солдат должен быть сыт, — произнес мастер Верген, придвигая к себе здоровенное блюдо с жарким.

Первый министр короля Эттона, некогда простой солдат воротной стражи, а ныне — барон Тамб, сидел один в пустой обеденной зале своего огромного загородного дома.

Была глухая ночь, шумел ветер, тоскливо кричала какая — то птица. Порывы ветра, влетая в открытое окно, безжалостно трепали стоящую перед первым министром свечу. Он смотрел в огонь и думал, что свеча вот — вот погаснет. Но свеча не гасла. Ничего не мог с ней поделать безжалостный ветер. Первый министр очень хотел, чтобы свеча погасла сама, но этого не происходило.

«Ну, погасни же! Погасни!» — заклинал свечу первый министр Тамб, но свеча упорно продолжала гореть.

Не гаснет, не гаснет свеча перед первым министром, а вместо этого… безумные белые мотыльки один за другим влетают в открытое окно, в открытое окно огромного загородного дома, где в большом, совершенно пустом и темном зале сидит первый министр короля Эттона. Один за другим влетают в открытое окно безумные белые мотыльки, влетают и устремляются к свече, к горящей и не гаснущей свече, где безжалостное пламя вычеркивает их крохотные жизни одну за другой…