Роза огня - Лэки Мерседес - Страница 67

— И каков же твой вопрос… Впрочем, я мог бы и не спрашивать, — проговорил единорог, и Розу поразила ирония, прозвучавшая в его тоне; ей никогда и в голову не приходило, что единорог способен на подобное. — Должно быть, ты желаешь узнать, как избавиться от твоего теперешнего состояния. Не думаю, что ты хотел бы оставаться в том виде, в каком находишься, Повелитель Огня.

— Мой вопрос именно таков, как ты догадался, о сосуд бессмертной мудрости, и я умоляю тебя сообщить мне, какими средствами я могу вернуть себе прежний человеческий облик, — ответил Камерон. Голос его слегка дрогнул, словно то, что он увидел, потрясло и смутило его. Это удивило Розу не меньше, чем ирония единорога: наверняка ведь Ясон, который уже дважды участвовал в подобном ритуале, знал, чего ожидать. — Если такие средства существуют, прошу тебя, скажи, где их искать.

— Они, несомненно, существуют, однако я ограничен в том, что могу тебе открыть. Я не могу дать тебе ответ, но могу сообщить: он содержится в манускрипте, который тебе доступен, хоть тебе и не принадлежит, — быстро ответил единорог. — Манускрипт находится всего в нескольких милях отсюда, в руках человека, которого ты знаешь.

— У кого? — охнул Камерон. — Где? О, умоляю тебя… Единорог перебил его, и тон его стал суровым и непререкаемым.

— Большего я тебе сказать не могу, как ни проси. Ты сам навлек на себя это несчастье, как тебе прекрасно известно, из-за чрезмерной гордости и высокомерия. Приговор тебе гласит: ты должен освободиться, если это вообще случится, только собственными усилиями.

В ясном звучном голосе не было жалости, и Роза почувствовала глубокое сострадание к Ясону. Знать о своей вине было достаточно тяжело, но услышать о ней от такого существа — тяжело вдвойне.

Сияние над алтарем сделалось ослепительным, и глаза Розы начали слезиться, однако она не могла заставить себя отвести взгляд. Сияние притягивало ее и причиняло боль одновременно.

— Я исполнил твою просьбу, о дева, — сказал единорог, и Роза снова ощутила на себе его спокойный взгляд. — Благодарю тебя за призыв и за пиршество. А теперь прощай.

Не было ни звука, ни движения, которые сказали бы Розе, что единорог покинул комнату. Сияние просто погасло, так что все вокруг по контрасту словно погрузилось во тьму. Роза потерла глаза, которые все еще слезились, и неожиданно почувствовала полное изнеможение и упадок сил, как если бы целый день занималась тяжелой работой. И еще она хотела видеть — хотела так сильно, что начала дрожать. Она протянула руки в беспомощной попытке найти очки, хотя и знала, что они у Камерона.

Ясон сразу же оказался с ней рядом, словно очень хорошо понимая ее страх перед слепотой, — он был всего в нескольких шагах от Розы, и теперь не нужно было беспокоиться о сохранности пентаграммы.

— Вот, — с сочувствием сказал он, вкладывая очки в руку девушке. — Устали?

— Очень, — призналась Роза, поспешно надевая очки и с облегчением оглядывая комнату.

«Я согласилась бы почти на что угодно, лишь бы не лишиться способности видеть…»

— Это из-за единорога, мне кажется, — задумчиво произнес Камерон. — Сам я такого не испытал, но единорог, которого вызывал я, был совсем не таким могущественным, как этот, и он ни слова не говорил о пиршестве. Полагаю, что это не было чистой метафорой: он и правда поглотил часть вашей духовной энергии.

— Моей?.. — охнула Роза, с испугом поворачиваясь к Камерону.

Тот успокаивающе коснулся ее руки.

— Не беспокойтесь, со мной такое случалось, когда я имел дело с другими духами. Уверяю вас, единорог не лишил вас чего-то невосполнимого: его природа такого не допустила бы. Более того, он не отобрал энергию у вас без спроса: если вы вспомните строфу, которую продекламировали, то поймете, что предложили ее единорогу в дар. Однако энергия, как учат физики, не берется ниоткуда, а духи стихий часто предпочитают духовную энергию людей своей обычной пище. — Ясон усмехнулся. — Может быть, причина того, что мой единорог не соблазнился моей энергией, в том, что я был недостаточно чист. Вы явно больше соответствуете вкусам единорогов.

— Наверное, я должна быть польщена, — неуверенно сказала Роза. — И если это действительно не повредило мне…

— Не повредило, — заверил ее Камерон. — Вы почувствуете себя лучше после того, как отдохнете и подкрепитесь не столь эфемерной пищей.

Роза вздохнула и повернулась к двери. Камерон галантным жестом предложил ей опереться на его руку.

— Вы все делали замечательно, моя дорогая Роза: даже более опытные подмастерья, чем вы, сбежали бы из комнаты при первых признаках явления единорога. Я горжусь вами. — Он снова усмехнулся. — Если госпожа соизволит пройти со мной в кабинет, мои саламандры, полагаю, уже приготовили там все, что нам нужно. — Роза скорее почувствовала, чем увидела его улыбку. Ее удивило то, что Ясон больше не избегает физического контакта, — раньше он старался не прикасаться к ней, должно быть, из-за своей внешности. Девушка оперлась на протянутую руку и снова почувствовала, как между ними пробежал электрический ток; однако на этот раз его лапа-рука не показалась ей такой странной. Роза решила, что не стоит сердиться на Ясона: может быть, и к лучшему, что она ничего не видела. В противном случае она могла смутиться настолько, что не сумела бы произнести нужные слова.

Как только они вошли в кабинет, Камерон выпустил ее руку и снял с крюка рядом с дверью теплую бархатную коричневую накидку.

— Я подумал, что за время ритуала вы могли замерзнуть, — сказал он, протягивая накидку Розе, потом, поколебавшись мгновение, решительно откинул свой капюшон. — И у огня согреваются две пары домашних туфель. Думаю, вы догадаетесь, которая из них ваша.

Роза закуталась в накидку, благодарная за возможность согреться, и подошла к камину. Не требовалось особой проницательности, чтобы сообразить, какие из меховых домашних туфель предназначены ей: даже если бы Камерон смог втиснуть лапы в меньшую пару, едва ли он надел бы ту, на которой вышиты белые розы. Роза поспешно сунула в теплый мех окоченевшие ноги и заняла свое обычное место на диване. В тот же момент часы начали отбивать полночь.

Камерон присоединился к ней, опустившись в кресло напротив; тут же в сопровождении саламандр появились парящий в воздухе стол и поднос. Стол был накрыт на двоих, а на подносе громоздилось разнообразное угощение. Роза почувствовала, что очень рада видеть все это.

— Рождественский ужин в английском стиле для вас, миледи, — серьезно сказал Камерон, — любезно предоставленный Палас-отелем. Говядина «Веллингтон», жареные овощи и, разумеется, сливовый пудинг. Я могу зажечь на нем ром, если хотите, хотя сам я не сторонник этой традиции. Вкус блюда горящий ром не улучшает, а риск обжечься появляется.

— Пожалуй, я с вами согласна, — весело сказала Роза. — По-моему, у нас и так хватает огня. — Она показала на саламандр, которые в ответ на ее шутку затанцевали в воздухе.

Без дальнейших разговоров Камерон наполнил тарелку Розы. Его собственный ужин, как обычно, состоял из непрожаренного (скорее даже сырого) мяса. Розу это больше не смущало, тем более что теперь Камерон резал мясо и ел его во вполне цивилизованной манере. Пила Роза горячий сидр со специями — она так устала и замерзла, что вина ей совсем не хотелось. Камерон, тоже как обычно, выпил стакан молока — а затем чашку отвара из трав господина Пао.

«Наконец-то я могу есть мясо! Я уж думала, что совсем зачахну, прежде чем эти три дня истекут!»

Роза была слишком голодна, чтобы расспрашивать Камерона о том, как он воспринял результат проделанного ритуала, и только проглотив последнюю ложку сливового пудинга и налив себе второй стакан сидра, заметила, что Ясон покончил со своим обедом и выжидательно смотрит на нее.

— Ну и как? — спросила она. — Стоило дело усилий?

Камерон медленно кивнул.

— Вполне стоило. Честно говоря, я был поражен мощью магического воздействия. Те единороги, которых я вызывал раньше, появлялись всего на секунду или две, говорили несколько загадочных слов и исчезали. Этот же практически беседовал с нами и явно дал нам всю информацию, которую ему было дозволено дать.