ВИА «Орден Единорога» - Лукьянова Наталья Гераниновна - Страница 54

(Справедливости ради, следовало заметить, что в действительности в Каркополе нечистоты из окон не выливались, они превращались в самые разные вещи, чаще всего в песок и другие строительные материалы, посредством волшебных ведер и ночных ваз. Кстати, именно этим ведрам маги и колдуны города обязаны были своим благосостоянием. Хотя и стеснялись этого. )

(Вдова Милгрета не особенно даже рассердилась и огорчилась, когда содержимое Битькиного ведерка опрокинулось на ее голову. После того, как она за один день сжила со свету своего супруга-пьяницу, четырех его собутыльников, всех бывших соседей, двух бродячих кошек и дюжину голубей и все это, не сходя с места и не отрывая от расплывшейся талии плотно сжатых кулаков, она стала воспринимать жизнь более философски, чем раньше. К тому же, Дом Волосатой Магнолии давненько пользовался дурной славой, и его просто старались обходить. Поэтому вдова Милгрета всего лишь пнула исподтишка три следующих по ее пути дома, пожелала булочнице сломать зубы о свои булки, портному отстричь себе нос и все остальные выдающиеся части тела, мяснику пустить себя на колбасы и отдаться крысам, гробовщику сыграть сразу во все свои ящики и далее по списку. В целом же она отнеслась к случившемуся достаточно стоически. В конце концов, сегодня просто не ее день.)

Зайдя в комнату, Битька легкомысленно развалилась на кровати. Других сидений в комнате все равно ведь не было, а в интернухе, когда люди становятся друг другу своими — они всегда вольно располагаются на койках вновь приобретенных дружбанов. Обращенного на нее диковатого взгляда Флая она просто не заметила — на всякий случай наблюдала за потолком, и слушала, что он говорит.

— …Судя по всему, именуемый «гитарой»музыкальный инструмент, который для вашего духа является, ну чем-то на подобие того, чем для нас является тело, уничтожен все-таки не окончательно. В случае, если бы его сожгли, например, (я, конечно, извиняюсь, это только пример) или еще как-либо невосстановимо в принципе нарушили его целостность, дух, скорее всего бы освободился и успокоился в мире. Конечно, в том случае, если бы его ничего не держало здесь. Духовные связи у духов очень сильны, это ведь, собственно, извиняюсь, единственные возможные для них связи. Так что бывают случаи, когда дух переселяется во что-нибудь подходящее или не очень. Я мог бы, конечно, попробовать переселить вашего Шеза в какой-нибудь другой предмет. В принципе, в любой., — Флай огляделся вокруг себя, от чего дядюшка Луи передернул плечами, он не думал, что Шез ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел бы этого. Нет, он, конечно, повеселился бы напоказ немного по поводу обитания к примеру в половнике, венике или старых подштанниках, но только немного и напоказ.

— А можно сделать это как-бы на какое-то время, ну, как бы, чтобы он немного пожил бы в чем-нибудь, а потом опять вернулся в гитару? — поинтересовалась Битька, рассматривающая в это время портрет очень красивой девочки с длинными белокурыми волосами и беззащитными голубыми глазами.

— В принципе, возможно. Но опасно. Бытие, оно, знаете ли, часто пытается определять сознание, и как бы сама структура, ну к примеру, глиняного горшка или там деревянного чурбана не начала бы перестраивать тонкую духовную структуру личности вашего духа.

Аделаид посмотрел на Флая с нескрываемым уважением, а Битька с подозрением: слова «структура», «личность», «сознание»и «бытие»напоминали ей о визитах к школьному психологу, гиперактивной тетке, до этого преподававшей в школе этику и психологию семейной жизни, труд для девочек, политологию, закон божий и прочие предметы, программ по которым пока не существовало, а вести предписывалось новыми веяниями в министерстве образования, говорят, еще раньше тетка была старшей пионервожатой.

— К тому же, насколько я понял, ваши проблемы не ограничиваются спасением духа, вам еще нужно найти человека. Знаете, я думаю, здорово полезно будет вам обратиться к практикующему астрологу. Правда, в городе нет астрологов, не занятых отдыхом, но мне отчего-то кажется, что эта ситуация вполне может перемениться, а пока я хотя бы постараюсь хоть как-нибудь подкрепить силы вашего духа. С вашего позволения… — и Флай погрузился в книги. Правда, на мгновение всплыв на поверхность, паренек рассеянно помахал рукой куда-то в угол.

Проследовав в указанном направлении, Битька обнаружила, опять же, ведро. В ведре среди кусков льда она нашла окорок, сыр и бутыль с темной жидкостью. Все это, очевидно, предлагалось употребить в качестве обеда. Правда, жидкость оказалась не вином и не пивом, а травяным чаем, что, впрочем, было воспринято благосклонно. К компании скромно, но безапелляционно присоединился умывальник, в качестве посильного взноса в общее дело притащивший в пасти каравай. На Флая, выписывавшего замысловатые па, не отрывая глаз от страниц старинного фолианта, старались не смотреть — тот стеснялся. Однако ему доверяли. Очевидно, и тут срабатывал инстинкт «белого халата»: ругать врачей и колдунов, обвиняя их в некомпетентности, получается отчего-то лишь в их отсутствие, в остальных случаях фраза «пропустите, я врач»действует магически на всех без исключения.

Наполнение желудка способствовало мыслям о возвышенном и прекрасном. К неособенному своему удовольствию Битька обнаружила, что в то время, как челюсти ее спутников методически двигались, взгляды их достаточно статично сосредоточились на висящей за ее спиной картине. Не без тяжелого вздоха призналась она самой себе, что девочка, изображенная художником с большой любовью и восхищением этих чувств заслуживала. Особенно на взгляд Санди. Бледненькая, беззащитная и хрупкая, она всем видом своим порождала в сердце любого героя, и даже не героя, неугасимое стремление защитить и спасти. Как только Санди не сорвался еще с места и не ломанулся куда-нибудь вырывать прелестное создание из лап драконов и негодяев?! На самом деле, Санди не «ломанулся»никуда по простой причине: он пока еще смущался спросить у Флая, кто эта изображенная на полотне леди.

ГЛАВА 45

Хор Пятницки наслаждался. Вряд ли вам удастся представить себе всю глубину, ширину и силу его наслаждения. Ну, пожалуй, если вы шизик, свихнувшийся на почве чистоты, а вам полгода не давали, не только умываться, но и сбивать с себя грязь палкой, а потом вы вдруг попадаете в ванную с джакузи, где все стены уставлены всевозможными приятной формы бутылечками с надписями «Пантин про вас», «Газообразное мыло», ну и прочее, а к тому же на стене вы видите график ежедневной стерилизации помещения и его обработки бактерицидными лампами… Или , к примеру, корейский шпион в центральной полосе России в советские времена, в очереди за полкило в руки соевой колбасы, вдруг встречающий совершенно бесхозного чау-чау… Ну, или, дама-конферансье, ведущая концерт в Колонном Зале Дома Союзов, в этом самом платье с блестками, зашитом прямо на ней для того, чтобы лучше сидело, еще в самом начале бесконечного действа понимает, что напрасно поела накануне огурцов с молоком, и больше всего теперь ей хочется…, так вот с таким же чувством невероятного наслаждения она слышит объявление, о поступившем сообщении, будто бы в зале заложена бомба, бросается в туалет, и там, там она возможно чувствует какое-то слабое подобие того, что ощущал Хор Пятницки, сидя под пекущим затылок солнышком в харчевне на крыше и поедающий похлебку.

О похлебке отдельно. Потому что она со свежим мясом, ну прямо с мослами такими, с костью, с мозговой, со сладковатыми кусочками бататов, с золотистым поджаренным лучком, с глазками жирка в бульоне, с задорно сияющими оранжевыми улыбками кусочками морковки, с ярко-зелеными запашистыми листиками зелени, нескромно налипающими на ложку, с густой, аж как масло желтоватой сметанкой… А еще с мягким хлебушком… А еще ветерок… А еще эти барашки облачков… Еще где-то орут кошки и брещут собаки… Еще вон какая-то пичуга пролетела, ну ей-богу, пролетела, аж слеза из глаз! Люди смеются… И пиво, с пеной, в глиняной кружке в виде, пардон, но голой женщины, не совсем голой — в матросской шапочке с помпоном.