Огненная кровь - Горожанин Михаил Алексеевич - Страница 71

– Егор!! – заорала она в трубку.

– Где тебя но…

– Поднимай всех! Беда!

– Да что…

– Просто поверь мне! Доставайте железные мечи! Я не шучууууу! – завопила Милада, почувствовав удар по бедру. Вроде тут! Она сжала в кулаке мобильник и, свернув с тропы, кинулась напрямки. Сзади на секунду стихло, видимо, от нее такого не ждали. Потом сучья затрещали вновь.

Девушка прикинула, сколько осталось до лагеря. Метров четыреста по прямой. Закусив губу, заслоняя руками голову, Милада рванулась вперед.

Эти четыреста метров обернулись сущим кошмаром. Руки натыкались на ветки и были ободраны, наверное, в кровь. Подол платья то и дело цеплялся за корни, Милада задрала его и заткнула за ремень. Несмотря на это она пару раз спотыкалась и едва не падала, молясь о том, чтобы не сломать ноги. Волосы растрепались и лезли в глаза. Тут и там в лесу раздавались крики – наверное, кикиморы добрались до очередных стоянок. У девушки вдруг мелькнула мысль о том, сколько народа уже погибло и может погибнуть этой ночью. Подумав об этом, она внезапно лишилась сил. Упасть ей не дал корявый пень, на который она налетела с размаху, сильно ударив бок. Боль вернула ее к действительности. Пень неожиданно сдвинулся в сторону, сверкнул на нее светящимися глазами. Милада заорала в голос от неожиданности, поняв, что наткнулась на лесовика. Не помня себя от страха, она, спотыкаясь, побежала дальше. Медленно, как медленно! Кругом было темно. От постоянных наклонов на бегу в попытке увернуться от сучьев, и особенно от моментов, когда ей это не удавалось, дыхание сбилось окончательно. Легкие начали гореть, в боку закололо. Ко всему прочему нога, за которую ее задела кикимора, начала тяжелеть и неметь. Когда впереди между деревьев забрезжил свет, она позволила себе на секунду обернуться, зная, что нельзя, но пытаясь оценить обстановку.

И прямо за спиной увидела силуэт протягивающей когтистую лапу кикиморы. Милада закричала и отбросила лапу рукой. Та просто чудом попала в развилку молодого деревца. Инерция бега протащила существо вперед. Раздался хруст и дикий вопль. Милада споткнулась и вдруг выкатилась на маленькую полянку. Вскочила. Одним взглядом охватила разорванную палатку, костер, и вокруг – тела в окровавленной фантазийной одежде. Всхлипнула и вломилась в заросли по другую сторону поляны, ободрав себе не прикрытые платьем ноги, которые обожгло болью. Тем не менее, через кусты бежать было легче, чем через подлесок, но Милада неожиданно поняла, что потеряла направление. Она уже отчаялась разглядеть что-либо в темноте, и тут неожиданно впереди слева послышались крики, которые не были криками боли. А вслед за тем нелюдское верещание, и яростный рев мужских глоток. Свои! Милада повернула на шум и рванула из последних сил. Дышала она уже, как рыба, вынутая из воды, и так шумно, что перестала слышать гонящихся за ней тварей.

Среди деревьев появился свет, стволы впереди обозначились черными столбами. Бежать стало легче, потому что теперь она видела препятствия. Рев впереди стал громче. Теперь в нем звучало ликование. Милада почувствовала уверенность. От страха так не кричат. Неужели им удалось так быстро сориентироваться? Что-то схватило ее за подол платья. Милада взвизгнула, рванулась, и вылетела на открытое место. Открывшаяся картина и напугала, и восхитила ее.

Посреди поляны, между клочьев палаток и разбросанных вещей, освещенный тремя большими кострами, стоял плотный строй воинов, ощетинившийся клинками, на которых плясали огненные блики. Зрелище было потрясающим! Она на мгновение затормозила от величия открывшейся картины, но в стене щитов открылась темная щель и обессилевшая Милада побежала туда. Неожиданно над строем появились два огонька, которые рванулись к ней. Милада от неожиданности присела на бегу, почувствовав боль в груди от резкого движения. За ее спиной послышался скрипучий вопль и треск. И тут до Милады дошло. Стрелы! Это были подожженные стрелы! В команде две девочки приехали лучницами. Спасительная стена строевых «капель»[17] внезапно оказалась прямо перед ней. Милада с разбегу нырнула внутрь строя, и щиты сомкнулись за ней.

Она рухнула на землю, судорожно дыша, обессиленная, но наконец-то оказавшаяся в относительной безопасности. Внутри кольца парней прятались перепуганные, зареванные девчонки, которые, узнав Миладу, бросились обнимать ее, причитая, что Наташка погибла и Катюха тоже. Они еще плакали просто от испуга, они еще не понимали до конца, что столкнулись с реальной смертью, реальной гибелью подруг. Милада и сама это осознавала с трудом. В голове ее билась только одна мысль. Почему-то перед глазами стояли передовицы газет, озаглавленные «Бойня в лесу» или «Смертельные игры». Запретят теперь полигонки проводить, наверняка запретят.

Она немного отдышалась. Убрала с взмокшего лба волосы, связала в хвост на затылке. Откуда-то вынырнула невозмутимая Вика и протянула фляжку.

– На, выпей.

Милада глотнула и закашлялась, глотнув обжигающего коньяка.

– Я пока девчонок успокаиваю, но это ненадолго. – Вика приняла назад фляжку и закрутила крышку. – Поможешь, если что, ладно?

Милада кивнула. Выдержке рыжеволосой подруги она могла только позавидовать. Отдышавшись, она выпрямилась и выглянула из-за обтянутых кольчугами спин.

Поляна представляла собой настоящее поле боя. По краям, у разорванных палаток лежало несколько тел в игровой одежде. Это, наверное, были те, кто не воспринял всерьез сообщение об угрозе. А может, и просто спал. Но таких было немного. Милада заподозрила, что команды собирались в свой любимый ночной рейд «по тылам». Иначе как объяснить, что почти все они были полностью экипированы? Кольчуги, наручи. Даже ремни шлемов застегнуты! Милада видела напряженно сжатые губы, блестящие глаза в темных прорезях шлемов. Чувствовалось, что им страшно, но все старательно скрывали свой страх. Было довольно светло: костры горели ярко. То и дело кто-то, не выходя из строя, кидал в них поленья, которые успели стащить в центр, и теперь эти запасы оказались весьма кстати. Милада невольно восхитилась ребятами. Она смотрела на суровые лица парней, и в ней поднималась чувство гордости за них. Она снова взглянула на поляну и на этот раз увидела еще и несколько древообразных тел. В некоторых торчали топоры с длинными рукоятками. Одна из кикимор, преследовавших ее, горела на краю поляны. В ее груди торчали обугленные древки двух стрел. Больше этих древовидных существ видно не было.

В лесу стало тихо. Тишину нарушал лишь треск костров, треугольником окружавших группу людей в центре поляны, негромкое всхлипывание девочек, да хриплое прерывистое дыхание парней.

В рядах обозначилось движение, и к ней протолкался Егор. Молча обнял, не снимая с руки щита. Прижал к груди, оцарапав её щеку кольчугой.

– Я думал, что ты погибла, – просто признался он. Эта простота тронула ее до глубины души. И добавил серьезно: – Мы все благодарны тебе за то, что предупредила про мечи. Мы-то сначала топорами их рубили… – Егор кивнул на тела кикимор. – Но им наши топоры пофигу. Черт! Да мы бы все там сейчас лежали! И кольчуги бы не спасли. – И добавил шепотом: – Я чуть в штаны не наложил. А потом как-то бояться некогда стало.

– Я не ожидала, что ты воспримешь мои слова всерьез.

– Ну, – замялся он, – если честно, меня окончательно убедил пацан с соседней стоянки. Вон он лежит, – кивнул он на одно из дальних тел. – Прибежал с разорванным горлом. Рукой зажимал.

Он помолчал.

– Конечно, мы испугались. Мне и сейчас страшновато, признаться. Охренеть просто, как! Ведь такого просто не может быть! – Стоящий впереди Милады реконструктор покосился через плечо, и она узнала Мелика. – Да, да, Жека, все испугались, кроме тебя.

Милада усмехнулась.

– Мелик первым убил одну из тварей, – сказал Егор. – Так что он у нас герой.

– Егор! – всхлипнула она. – Столько ребят погибло! По-настоящему! Как же быть?

– Да уж, – мрачно ответил он, и его глаза в прорезях шлема заблестели. – Плохо все. Реально плохо. С ментами проблем теперь не оберемся. Если выживем, кстати… Ты вот что… – Он крепко взял ее за локоть и подтолкнул к центру группы. – В строй не лезь. Мужики разберутся. Наши мечи их нормально ранят, отрубают лапы и даже могут насквозь проткнуть. Они как трухлявое дерево, похоже.