Контрабандистка - Лоуренс Стефани - Страница 53

Доктор Трашборн приезжал дважды в день и осматривал больную.

— Буду с вами откровенен, — говорил Джеку доктор, теребя свою седую бородку. — Состояние мисс Кранмер тяжелое: сильнейшая простуда на фоне большой потери крови. Нам следует положиться на природу. Самое главное сейчас для больной — тепло и покой.

В тревогах и волнениях прошли еще два дня.

— Она все еще с нами, и это вселяет надежду, — бормотал доктор Трашборн. — Насколько я знаю Кранмеров, они так просто не сдаются.

Джек сходил с ума от страха за Кит. Он отчаянно желал облегчить ее страдания и каждую ночь, засыпая, молил Бога, чтобы она поправилась. Он покидал пределы Кранмер-Холла только для того, чтобы ненадолго съездить в Ханстентон по служебным делам и побывать в воскресенье в ближайшей церкви. Джек передавал распоряжения слугам в замке через Мэтью; он же привозил хозяину все необходимые вещи. На время отсутствия Джека главарем ханстентонской шайки стал Джордж; приятели поддерживали связь друг с другом через того же Мэтью. Спенсер приказал приготовить для лорда Хендона комнату, соседнюю с комнатой Кит, и Джек коротал там ночи. Пока он спал, у постели больной дежурила Элмина.

Джек даже примирился с присутствием старой француженки — ведь она была его союзницей в борьбе за жизнь Кит. Элмина, воспитывавшая еще мать Кит, была душой и телом предана семейству Кранмеров и являлась оплотом дома, а также грозой всех горничных, которых нередко доводила до слез. Элмина, конечно же, не была аристократкой, но знала о хороших манерах ничуть не меньше, чем любая благородная дама. Старая француженка любила свою воспитанницу и гордилась ею безмерно. Она при каждом удобном случае поучала ее, хотя прекрасно знала: если уж Кит что-нибудь вобьет себе в голову, спорить с ней бесполезно.

Когда француженка видела, как бесцеремонно Джек подходит к постели Кит, как берет ее за руку, и — о ужас! — целует в губы, она приходила в ярость и набрасывалась на наглеца, изливая на него потоки французской и английской брани. Джеку же приходилось выслушивать весь этот вздор.

Целую неделю лорд Хендон провел у постели больной. Летние дни были ужасно долгими, послеполуденные часы тянулись бесконечно, а состояние девушки не улучшалось. Лихорадка терзала ее бедное тело; Кит бросало то в жар, то в холод, и всю неделю она не пришла в сознание. Джек дал себе клятву: если смерть пройдет мимо, то он до конца своих дней будет беспрекословно исполнять все желания Кит. Без нее его жизнь потеряла бы всякий смысл. Кит лежала в постели, как хрупкая фарфоровая кукла, и Джек в безумной надежде вглядывался в ее бескровное личико, пытаясь разглядеть приметы наступающего перелома в болезни. Сама же девушка не замечала, как тянется время. Ее сознание было окутано туманом, а тело то обдавало испепеляющим жаром, то сковывало льдом. Когда ей становилось чуть лучше, в ее охваченном лихорадкой мозгу всплывали какие-то образы, тотчас же уносившиеся прочь, словно испуганные птицы. Но за плотной пеленой, надвигавшейся на нее со всех сторон, она чувствовала надежную силу, исходящую от кого-то, кто находился рядом. Иногда ее касались ласковые, теплые руки, и Кит чудилось, что излучаемая ими жизненная сила по капле переливается в ее тело.

Но однажды она проснулась на рассвете, открыла глаза и обнаружила, что мрак отступил. В глубоком кресле у камина спал какой-то человек. Приглядевшись, Кит с удивлением узнала Джека. Она попыталась сесть на кровати, но тупая боль в левом плече отбила у нее охоту шевелиться. Она вспомнила все: злополучную ночь, когда шайку обнаружил ночной патруль, погоню, выстрелы, вспомнила, как из последних сил скакала в каменоломни. Но как же она оказалась в Кранмер-Холле? Поразмыслив, Кит решила, что Джек ее нашел и отвез домой.

Вот и сейчас он сидел в ее комнате. «Наверное, Джек провел у моей постели всю ночь без сна, — подумала Кит. — Но почему Спенсер позволил ему остаться в моей спальне?» Она пыталась сосредоточиться, но мысли ее путались. И тут в памяти всплыло лицо сержанта Тонкина, но Кит никак не могла сообразить, при каких именно обстоятельствах она встречалась с ним. Девушка нахмурилась, но потом решила, что постепенно все прояснится.

Кит подумала, что дедушка, вероятно, очень беспокоился за ее здоровье; ей захотелось позвать старика и успокоить его. Девушка посмотрела на свое плечо и увидела, что оно все в бинтах. Она попробовала пошевелить левой рукой, но плечо тут же неприятно заныло.

Кит принялась рассматривать Джека, Он спал, но, казалось, даже во сне он не расставался со своими мыслями. И невеселые, очевидно, были эти мысли — Джек ссутулился, и зубы его были крепко сжаты. Щеки же, обычно гладко выбритые, были покрыты щетиной. Да еще спутанные волосы и мятый сюртук… Кит смотрела на Джека, и ей казалось, что за время ее болезни произошло что-то очень важное, но как она ни напрягала память, не могла вспомнить, что же именно.

Было еще рано. Джек выглядел очень усталым; вряд ли стоило его сейчас будить. Кит решила еще немного поспать. Она откинулась на подушки и тут же погрузилась в сладкое забытье.

Сквозь сон Джеку почудилось, что на него кто-то смотрит. Он проснулся, потянулся и подошел к постели. Кит лежала, прикрытая простыней до подбородка. На бледном, словно неживом, лице сияли запавшие, обведенные темными кругами глаза. Вдруг выражение ее лица изменилось, и глаза широко распахнулись, как будто она поняла что-то очень важное.

— Лорд Хендон? — пробормотала Кит. — Ты — лорд Хендон!

Джек кивнул. Значит, она вспомнила, что произошло в библиотеке Кранмер-Холла? Он присел на краешек кровати и впервые за долгую неделю улыбнулся. Кит проснулась, к ней вернулось сознание, теперь она пойдет на поправку! Его переполняла радость. Он так долго представлял себе, что скажет, когда его рыжеволосая кошечка придет в себя, а теперь не мог вымолвить ни слова. С минуту он просто смотрел на нее. Потом встал, наклонился, осторожно приподнял ее и поцеловал. Губы девушки были сладкими, как амброзия.

Кит почувствовала шершавую щетину Джека, а прикосновение знакомых теплых губ, казалось, обожгло ее. Но трепет, пробежавший по телу, предательский огонь в груди и желание прижаться к Джеку покрепче — все это никак не входило в ее расчеты. Кит попыталась оттолкнуть его, но было уже поздно. Она сдалась без борьбы, она была слишком слаба, чтобы сопротивляться — да и не хотела сопротивляться. Джек же прижал ее к себе и снова поцеловал, сначала осторожно и нежно, потом долго и страстно. Вспоминая забытые ощущения, Кит словно закружилась в огненном вихре; она не сразу поняла, что тоже целует Джека. А он прижимал ее к себе все крепче — и девушка вдруг тихонько вскрикнула от боли.

— Черт, совсем забыл про твое плечо, — прошептал Джек.

— Забыл про мое плечо, — эхом отозвалась Кит.

Джек заглянул в ее глубокие, как озера, голубые глаза. Он не знал, все ли Кит вспомнила, и решил напомнить ей о свадьбе. Лорд Хендон обладал огромным опытом общения с прекрасным полом, но руку и сердце он еще не предлагал ни разу. Джек осторожно отстранился, поправил подушки под головой больной и укрыл ее простыней. Затем уселся на край кровати и надолго задумался. Наконец, чуть отодвинувшись, посмотрел на Кит сверху вниз, и она увидела, что пугавшее ее пламя в глазах Джека погасло. Однако вид у него был очень странный: он был взволнован и раздосадован, даже руки сжал в кулаки. Но Кит почему-то не решилась встретиться с ним взглядом и в смятении опустила глаза.

Но вот, собравшись с духом, Джек заговорил:

— Как ты уже поняла, я — лорд Хендон.

— А кто же тогда капитан Джек?

— Тоже я. Лорд Хендон и капитан Джек — одно лицо.

— А когда ты узнал, кто я? — спросила Кит.

— В тот вечер, когда тебя ранили. Я думал, что ты незаконнорожденная, впрочем, это тебе известно. — Джек испытующе посмотрел на девушку, но та и бровью не повела. — Несколько дней тому назад ко мне в лесной домик заехал Джордж. Он был у Эми, у своей невесты.