Голубая кровь - Кильтина Юлия - Страница 60

   И я ужасно обрадовалась, узнав, что Дерек невероятно быстро идет на поправку - если бы меня попросили составить шкалу замечательности событий последних суток, эта новость заняла бы твердое второе место - сразу после Айриного "ты не вполне мертва и еще можешь вернуться".

   Но, несмотря ни на что, крошечный червячок тревоги мешал мне наконец расслабиться и ни о чем не думать. Он возился и ворочался где-то в груди, оставляя серый налет беспокойства на чистой радости возвращения. И я никак не могла вспомнить, что же меня так тревожит. Смутное ощущение уже почти сформировалось в отчетливую мысль, как вдруг мои тягучие размышления вдребезги разбились раздававшимся с внутреннего двора пронзительным криком хозяина таверны, добродушного полуэльфа Дина. Вскочившие со своих мест вейры настороженно замерли, но крик внезапно оборвался, и в наступившей тишине послышались изумленные возгласы. Спустя несколько мгновений на веранде появился и сам Дин, бледный, с капельками пота на висках. В руке он осторожно держал какую-то странную бесформенную штуковину, у которой была ручка самого обычного кухонного ножа, но вместо лезвия имелся какой-то странный металлический ошметок. Больше всего это походило на то, как если бы сделанным из свежего хлеба ножом с размаху ударили бы по столу.

   Как оказалось, Дин приводил в порядок внутренний дворик, когда чуть не случилась трагедия - его старший сын тренировался в метании ножей (наверное, эльфийская любовь ко всякого рода метательно-стреляющему оружию проснулась), и очередная стальная оса с бешеной скоростью неслась к нарисованной на стене мишени, когда во дворик выкатился младший сын Дина. Он был еще совсем кроха, но летящему прямо в голову малыша ножу на это было абсолютно наплевать.

   И вот дальше-то и начиналось самое интересное - закричавший от ужаса и собственного бессилия Дин, у которого в роду никогда не было способностей к магии металла, вдруг смог остановить нож в полете, да при этом еще и расплавить его в тонкий бесформенный блин. Правда, ножу до изумительно зеленых огромных глаз ребенка оставалось лететь всего чуть-чуть, но это уже мелочи.

   И теперь совершенно ничего не понимающий полуэльф растерянно крутил в дрожащих руках испорченный нож и жалобно смотрел на нас с Кейретом - он тоже был вчера в Кристальном зале и своими глазами видел мою смерть, поэтому триумфальное воскрешение "дождя" сперва вызвало у него вполне обоснованный страх - Дин решил, что я призрак. Правда, когда я решительно потребовала на завтрак его замечательных горячих булочек, все сомнения отпали сами собой, но теперь он был твердо уверен, что я что-то вроде нового вейранского божества. А "божество" так же глупо, как и все остальные, таращилось на блиноподобный ножик и ровным счетом ничего не понимало.

   - О! А вот и первый тэй'ни проснулся! - жизнерадостный голосок Тэй невозможно было спутать ни с кем другим, поэтому я уже не удивилась, когда, обернувшись, узрела сияющую довольством девушку. Она казалась еще прекрасней, чем обычно, и если бы существовали вулканы, которые извергали бы здоровье и красоту, Тэй точно была бы одним из них.

   - Что ты имеешь в виду? - взволнованно спросил Кейрет, и Тэй улыбнулась еще шире:

   - А то, что теперь в тэй'ни недостатка у меня не будет. Вы же знаете, со времен Алой войны магия крови была под негласным запретом, и не было ни одного вейра, кто разбудил бы свою кровь. Кроме вас с Летой. И как выяснилось, это произошло не зря - ее голубая кровь подарила частичку ее дара каждому вейру, и теперь все они - слышите, абсолютно все! - владеют магией металла! - ликующий голос Тэй взвился под потолок, и в наступившей тишине вновь зазвенели золотые монетки ее смеха:

   - Так что скучному существованию конец, дел у меня теперь будет невпроворот!

   Давно рассеялась оставшаяся после исчезновения Тэй полупрозрачная дымка, затихло эхо ее переливчатого смеха, а мы всё стояли и никак не могли до конца поверить в ее слова. Так значит, вот что случилось сегодня с Дином - он впервые неосознанно воспользовался магией металла...

   От размышлений меня отвлек немного виноватый, но все же полный решимости голос Рьена. Эльф тянул меня за рукав в сторону выхода из "Закатного луча":

   - Лета, я, конечно, все понимаю, воскрешение из мертвых и все такое... Но через несколько дней нам предстоит возвращаться в Меору, и пока ты еще куда-нибудь не вляпалась, давай напишем уже отчет о нашей практике! Ну и вещи соберем, в конце концов...

   Я жалобно оглянулась на Кейрета, в надежде, что он найдет, что возразить решительно настроенному эльфу, но он лишь легонько прижался губами к моему виску и прошептал:

   - Не расстраивайся, это займет всего несколько часов...

   Как ни печально было это осознавать, но "несколько часов" растянулись на целый день. В моей комнате было идеально чисто - хотя я так и не поняла, когда там успели убрать следы чудовищной смерти магистра Толлена, - и все мои вещи были на своих местах. Мне пришлось слово в слово повторить Рьену рассказ магистра о его роли в случившемся, и не сказать, что это далось мне так легко. Но, когда рассказ был закончен, я с удивлением поняла, что мне стало гораздо легче - видимо, я очень нуждалась в том, чтобы разделить с кем-нибудь этот груз.

   Сосредоточенно хмуривший брови Рьен, выслушав меня, категорично заявил, что мы должны обязательно описать в отчетах все произошедшее - это-то и заняло у меня почти весь день и, по всей видимости, займет еще и следующий. В результате поздним вечером, когда неугомонный эльф наконец оставил меня в покое и ушел к себе, я еле нашла силы доползти до кровати. Не знаю, в усталости здесь дело или в моей вечной беспечности, но предательский шорох я услышала слишком поздно, уже когда к тревожно забившейся жилке на моей шее прижался холодный и, скорее всего, очень острый нож. Я замерла, боясь пошевелиться и страшась даже поглубже вдохнуть.

   Медленно, очень медленно я отодвинулась назад и села, прижимаясь к спинке кровати. Из темноты комнаты выступила размытая фигура, а когда неверные огоньки свечей выхватили из мрака ее лицо... Эти прозрачно-льдистые глаза я узнала бы среди тысяч других, и холодная маска безразличия на лице могла принадлежать только одному существу во всем мире. Передо мной была королева собственной персоной.

   Острие ножа уперлось в шею прямо под подбородком:

   - Встань, - резкий, как хлыст, приказ вспорол прохладный воздух, и я не замедлила послушаться. Не знаю даже, что было острее - лезвие кинжала или сталь в голосе королевы, но и то, и другое было чрезвычайно убедительным...

   * * *

   Ноги сами несли меня по исхоженным за долгие годы вдоль и поперек коридорам, не требуя от меня участия в выборе кратчайшего пути к комнате Леты. Я мельком окидывал взглядом знакомые с детства портреты в широких деревянных рамах, украшавшие стены многих галерей королевского дворца и думал о том, как же теперь изменится наша жизнь. Перед Вейраной открывалось столько новых возможностей, да и у каждого вейра теперь под ногами было начало многих новых дорог, о которых еще несколько дней назад нельзя было даже помыслить. Путешествия, новые знания и новые люди... И все это благодаря одной отчаянной целительнице, которая не испугалась и не отступила от самого страшного в своей жизни решения...

   Я не мог перестать о ней думать и прекрасно понимал, что не могу вот просто так взять и отпустить ее в треклятую Академию. Но и удерживать ее здесь, как птицу в золоченой клетке, я тоже не имел никакого права. У меня на нее вообще нет никаких прав, если уж быть совсем честным. Но на то, чтобы все это решить, у нас есть еще несколько долгих дней...

   Пожалуй, только отточенная годами тренировок реакция позволила мне не налететь, замечтавшись, на внезапно вывернувшего из-за угла Лиэта. Он был чем-то серьезно озабочен и тоже совершенно не смотрел по сторонам. На его лице застыло странное недоумевающе-хмурое выражение, и я решил узнать, что же так обеспокоило всегда спокойного и рассудительного воина. С трудом выбравшийся из плена своих мыслей, Лиэт наконец меня разглядел и вымученно улыбнулся: