Голубая кровь - Кильтина Юлия - Страница 59

   - Стрела, - позвал ее человек, и она даже не удивилась тому, что он ее узнал - иначе и быть не могло. Два взмаха мощных крыльев - и вот она уже сидит, крепко обхватив протянутую к ней руку. Острые когти, должно быть, больно царапают кожу, но человек даже не поморщился - он не отрывал взгляда от глаз гостьи.

   - Стрела, - удовлетворенно подтвердил человек, и ей почудился вздох облегчения в его голосе. - Если ты здесь, значит, с Рьеном все в порядке. Но вот Лета... Стрела, мне кажется, с ней что-то случилось. И мне срочно нужен твой хозяин.

   Птица беспомощно и хрипло вскрикнула, и тут в комнату ворвался доктор Ортес с целой свитой помощников.

   - Дерек! Когда ты очнулся? Это Стрела тебя разбудила? Как ты себя чувствуешь? - на человека посыпался град вопросов, а птица смиренно поникла под обвиняющим взглядом магистра и, повинуясь его отрывистому кивку, направилась к окну. Оглянувшись, она успела увидеть протянутые к ней руки и умоляющий взгляд человека, который продолжал шептать:

   - Найди Рьена, пожалуйста, найди...

   * * *

   Хмурый и болезненно бледный, но как всегда безукоризненно одетый эльф мрачно смотрел на танцующий свой непрерывный танец огонь. Притихшая Кайле устроилась в кресле в самом дальнем углу комнаты, освещаемой лишь пламенем камина, и ее почти не было видно. За окном царила глубокая ночь, и казалось, что весь мир растворился в ее чернильной темноте, и во всей вселенной не осталось никого, кроме них двоих.

   Внезапно почти полную тишину комнаты нарушил мелодичный голос Кайле:

   - Рьен... Что ты теперь будешь делать?

   Эльф неопределенно повел плечами и наконец обернулся. Глядя в ставшее таким чужим и бесстрастным лицо, Кайле чувствовала горечь потери - его и своей. Он потерял друга, а она, кажется, сейчас навсегда теряет свою любовь...

   - Думаю, я останусь здесь еще на несколько дней - нужно собрать вещи Леты, разобраться в ее бумагах... А потом вернусь в Академию - кто-то же должен рассказать им о случившемся.

   Сухой надтреснутый голос был так не похож на переливающийся серебряными колокольчиками голос Рьена, что Кайле заставила себя вновь поднять глаза и убедиться, что это действительно он. Внезапно тень удивления, промелькнувшая на лице эльфа, на миг оживила скорбную маску:

   - Стрела! - удивленно пробормотал Рьен и вгляделся куда-то далеко-далеко, сквозь каменные стены замка - а спустя минуту его лицо озарила привычная и так любимая ей улыбка:

   - Дерек очнулся! И он вроде бы в порядке...

   И тут же вся его радость потухла, как будто порыв ветра из распахнувшегося окна задул все свечи в праздничном зале:

   - О Боги, Кайле... Что я ему скажу?..

   * * *

   Я рывком распахнул тяжелую деревянную дверь и без колебаний шагнул в сияющий всеми цветами радуги зал. На мне уже не было этого отвратительного черного костюма - и мне было все равно, пропустит ли меня Кристальный зал без него или нет. Но дверь открылась без всякого сопротивления - а жаль, в глубине души я надеялся, что меня тут же испепелят на месте за вопиющее нарушение правил.

   Зал был даже наряднее обычного - но мне не было никакого дела до этих красот. Расстояние до всё еще сбегавшего вниз по стене водопада я преодолел в несколько мучительно долгих минут - каждый вдох давался с трудом, обжигая легкие и вызывая злые слезы. Наверное, я никогда больше не смогу войти в этот зал снова. И если бы я не разбил тот бокал с водой, мне бы и сейчас не пришлось стоять здесь, в этом мягком рассеянном свете разноцветных кристаллов, которые всего несколько часов назад так равнодушно взирали на то, как умирает вместо меня моя любимая.

   Ледяная вода послушно наполнила высокий бокал - точную копию разбитого, и в нее мягко опустилась голубая горошина. Прозрачные бирюзовые искры брызнули от нее во все стороны, ударились о хрустальные стенки и потухли, растворившись в воде.

   Я устало прислонился к массивному мраморному столу, разглядывая на свет содержимое бокала, в котором сейчас была растворена крошечная капля голубой крови бесстрашной, решительной и такой упрямой Леты... Полная, абсолютная апатия завладела мной, и я даже не удивился, когда мне на плечо вдруг легла чья-то легкая ладонь - и это при том, что в зале совершенно точно никого не было, да и быть не могло.

   - Что, ваше высочество такие напитки только через соломинку пьет? - раздался негромкий голос, в котором сквозь насмешку проступала безграничная тихая нежность. - Так вы это, не стесняйтесь - если что, я мигом за ней сгоняю!

   А вот тут я уже не поверил своим ушам. А заодно и глазам, когда, обернувшись, увидел широко улыбающуюся Лету - живую и совершенно реальную! А уж когда эта язва, хитро сощурившись, притворно скуксилась и запричитала:

   - Вот так всегда, поверишь, значит, в легенды о вампирах, приедешь к ним в логово, умрешь даже, чтобы кровушки могли вдоволь нацедить - а они ее пить отказываются... - тут уж все сомнения отпали сами собой. В общем-то, в тот момент я бы мог выпить воду из вазы, где до этого неделю простояли срезанные полевые цветы, и ничего не заметить - а уж несколько глотков прозрачной холодной воды из бокала и вовсе показались ничего не значащей мелочью. Особенно по сравнению с последовавшим за этим поцелуем...

   * * *

   Тонкие изящные пальцы, унизанные драгоценными кольцами, судорожно стиснули край дорогого шелкового шарфа. Да как она посмела, эта нахальная девчонка - прибрала к рукам Кейрета, разрушила проклятие, а теперь еще и умудрилась вернуться в мир живых! С ее смертью оставалась еще крошечная надежда хоть как-то исправить положение, довести начатое дело до конца - пусть и без помощи Толлена, - но теперь... Скомканный шарф с надорванным краем полетел в сторону, а хрупкие пальчики сомкнулись на рукояти извлеченного из складок платья небольшого, но даже на вид очень острого кинжала. И так едва различимая фигура отступила еще дальше в тень. Что ж, война уже проиграна, и этого не исправишь. Но вот добавить к меду победы терпкую горечь потери ей еще вполне по силам...

   Глава 22.

   - И все-таки как хорошо, что твоя Стрела не умеет разговаривать ни с кем, кроме анимагов, а Дерек не догадался попросить кого-нибудь из них вызвать тебя! - серебристые колокольчики задорного смеха Кайле в предрассветной тишине разносились далеко вокруг. Мы сидели на так полюбившейся всем веранде "Закатного луча", и оказалось, что рассветы здесь ничуть не менее прекрасны. Едва пробивающиеся золотистые лучи сначала робко, затем все смелее и смелее разгоняли утренние сумерки, и серая хмарь лениво уползала, прячась от солнца по темным углам. Но, пожалуй, улыбки на радостных лицах друзей сияли даже ярче просыпающегося светила.

   Сразу после моего такого неожиданного возвращения в мир живых, мы с Кейретом помчались к его сестре, где, по всем предположениям, должен был быть и Рьен. Так и случилось - мрачные, словно предгрозовые тучи, они сидели по разным углам уютной комнаты Кайле и даже не смотрели друг на друга. Но на открывшуюся, что называется, "с ноги" входную дверь они взглянули на удивление единодушно, и на лицах обоих расплылось совершенно одинаковое выражение недоумения, неверия и наконец абсолютно сумасшедшего счастья. Не буду говорить о едва не треснувших в медвежьих объятиях хрупкого эльфа моих бедных ребрах, и о моей насквозь промоченной слезами Кайле рубашке, и очень надеюсь, что на припухшие от поцелуев Кейрета губы они не обратили внимания...

   И вот теперь мы наслаждались каждой минутой вновь обретенной жизни на веранде лучшего из всех известных мне трактиров, и болтали обо всем на свете. Как только прошел первый шок, Рьен тут же связался со Стрелой и велел ей найти кого-нибудь из анимагов, чтобы можно было с чистой совестью успокоить Дерека. Надо было видеть лицо эльфа, который не любил и, вообще, не очень-то умел врать, особенно близким людям, когда Стрела нашла учителя Рьена:

   - Скажите Дереку, что с Летой все в порядке... О, нет, ничего не случилось... И вообще, это были два самых скучных месяца в моей жизни...