Назад к Мафусаилу - Сухарев Сергей Леонидович - Страница 73

Экрасия. Вот вздор!

Марцелл. Может быть, и не вздор. Мне кажется, если ей отрезать ногу, у нее вырастет новая, как у омара или ящерицы.

Древний. Значит, эта пара сделана погибшим мальчиком?

Марцелл. Он изготовил их в лаборатории. Тела лепил я. Это моя вина. Я был неосторожен — не предвидел, что они начнут убивать, выдавать себя за других, говорить заведомую неправду и замышлять зло. Я считал, что они будут просто заводными паяцами.

Мужская фигура. Вы корите нас нашей человеческой природой?

Женская фигура. Мы не ангелы, мы из плоти и крови.

Мужская фигура. Неужели у вас нет сердца?

Архелай. Они не только злодеи, они еще и безумцы. Можно их уничтожить?

Стрефон. Они мерзки.

Новорожденная. Они гадки.

Экрасия. Они вредны.

Акис. Я хотел бы обойтись с этими беднягами помягче, но мне при них как-то не по себе. Впервые в жизни испытываю подобное чувство.

Марцелл. Я немало повозился с ними. Но если остановка только за мной — уничтожайте их. Они с самого начала были мне отвратительны.

Все. Да, да. Они всем нам отвратительны. Кремируем их.

Женская фигура. О, не будьте такими жестокими! Я не в силах умереть. Я больше не стану кусаться. Буду говорить правду. Буду хорошая. Разве я виновата, что так неудачно сделана? Его убейте, а меня пощадите.

Мужская фигура. Нет! Я никому не сделал зла. Это все она. Если хотите, убейте ее. Но вы не имеете права убивать меня.

Новорожденная. Слышите? Каждый хочет, чтобы убит был другой.

Архелай. Чудовищно! Убить обоих!

Древний. Тише! Эти твари — всего-навсего автоматы. Они бессознательно стремятся любой ценой избежать смерти. Как видите, они лишены самообладания и руководствуются лишь цепью рефлексов. Посмотрим, нельзя ли вложить в них немного больше жизни. (Берет мужскую фигуру за руку и кладет другую свою руку ему на голову.) Слушай меня. Один из вас должен быть уничтожен. Кто именно?

Мужская фигура (после легкой судороги и не сводя глаз с древнего). Пощадите ее и убейте меня.

Стрефон. Это уже лучше.

Новорожденная. Куда лучше.

Древняя (проделывая те же манипуляции с женщиной-автоматом). Кого из вас убить?

Женская фигура. Убейте нас обоих. Мы не можем жить один без другого.

Экрасия. Женщина гораздо разумней мужчины.

Древние отпускают автоматов.

Мужская фигура (опускаясь на землю). Я раздавлен. Жизнь — слишком тяжкое бремя.

Женская фигура (падая). Умираю. И рада этому. Я боюсь жизни.

Новорожденная. Мне кажется, будет хорошо, если музыканты поиграют для этих несчастных.

Архелай. Почему?

Новорожденная. Не знаю. Но будет хорошо.

Музыканты играют.

Женская фигура. Слышишь, Озимандия? (Приподнимается, встает на колени и восторженно смотрит в пространство.) Царица цариц! (Умирает.)

Мужская фигура (подползая к ней и беря ее за руку). Знаю: я воистину был царь царей. (Остальным.) Прощайте, призраки! Мы восходим на наш трон. (Умирает.)

Музыка обрывается. Минута гробового молчания.

Новорожденная. До чего забавно!

Стрефон. Еще бы! Древние — и те улыбаются.

Новорожденная. Да, слегка.

Древняя (быстро принимая свой обычный суровый и решительный вид). Отнесите этих тварей в лабораторию Пигмалиона и уничтожьте вместе с прочими отходами. (Тем, кто спешит исполнить ее приказ.) Осторожней! Не прикасайтесь к телам — это опасно. Держите за одежду. А Пигмалиона отнесите в храм и поступите с его останками как положено по обряду.

Трупы уносят в соответствии с ее распоряжениями: Пигмалиона — в храм, взяв его за руки и за ноги; автоматов — куда-то через рощу, держа их только за одежду. Переноской автоматов руководит Марцелл, переноской Пигмалиона — Акис. Экрасия, Архелай, Стрефон и новорожденная опять усаживаются, но меняют при этом места: Стрефон и новорожденная оказываются теперь лицом к роще, Экрасия и Архелай — к храму. Древние по-прежнему стоят у алтаря.

Экрасия (опускаясь на скамью). Хоть бы ветер с гор подул.

Стрефон. Или с моря — там сейчас прилив.

Новорожденная. Как хочется подышать чистым воздухом!

Древний. Потерпите немного — он вот-вот очистится. Куклы, которые делаются детьми, разлагаются очень быстро. А когда их к тому же снедали присущие этим тварям страсти, трупы распадаются и гниют почти мгновенно.

Древняя. Да послужит вам это уроком, дети. Довольствуйтесь впредь неодушевленными игрушками и не пытайтесь делать живые. Что подумали бы вы о нас, древних, если бы мы сделали игрушками вас?

Новорожденная (заискивающе). А почему бы нет? Вы играли бы с нами, и это было бы очень приятно.

Древняя. Нас это не забавляет. Играя друг с другом, вы играете своими телами, и это придает вам гибкость и силу; но если бы мы стали играть с вами, мы играли бы вашими душами и, чего доброго, искалечили бы их.

Стрефон. Вы, древние, — сущие чудовища. Когда мне исполнится четыре года, я покончу с собой. Ради чего вы живете?

Древний. Вырастешь — узнаешь. И не покончишь с собой.

Стрефон. Если ты убедишь меня в этом, я покончу с собой сегодня же.

Новорожденная. Нет, нет! Я хочу тебя. Я тебя люблю.

Стрефон. А я люблю другую. Но она стала старая-престарая. И навеки погибла для меня.

Древний. Сколько ей лет?

Стрефон. Четыре года. Ты видел ее, когда мы плясали и ты натолкнулся на нас.

Новорожденная. Как бы я ненавидела ее еще двадцать минут назад! А теперь я переросла это чувство.

Древний. Вот и хорошо. Такая ненависть называется ревностью. Она — наихудшая из детских болезней.

Из рощи, отряхиваясь и отдуваясь, выходит Марцелл.

Марцелл. Уф! (Садится рядом с новорожденной.) Сделано.

Архелай. Древние, мне хочется сделать с вас несколько этюдов. Разумеется, не портреты — я вас чуточку идеализирую. Я пришел к выводу, что в конце концов вы — самый интересный сюжет.

Марцелл. Что? Неужели два этих страшилища, чей прах я только что с такой радостью высыпал в мусорное ведро бедняги Пигмалиона, не излечили тебя от нелепой страсти к ваянию?

Архелай. Зачем ты сделал их молодыми, глупец? Обратись Пигмалион ко мне, я вылепил бы ему древних. Это не значит, что у меня получилось бы лучше: я всегда говорил, что таких рук, как у тебя, ни у кого нет, но тут нужна голова, и я оказался бы более к месту.

Марцелл. За чем же остановка, умник-разумник? У Пигмалиона в лаборатории работало двое учеников — помогали ему изготовлять кости, ткани и прочее. Они смастерят тебе два новых автомата, а ты придашь им облик древних, если, конечно, вон эта почтенная пара согласится тебе позировать.

Экрасия (решительно). Нет. Довольно с нас автоматов. Они чересчур отвратительны.

Акис (возвращаясь из храма). Все кончено. Бедный Пиг!

Экрасия. Подумай, Акис, Архелай хочет наделать новых мерзких кукол и даже лишить их всякой художественности, придав им облик древних!

Новорожденная (древним). Вы ведь не согласитесь позировать? Пожалуйста, не надо!

Древний. Слушайте, дети.

Акис (сходя со ступеней храма и усаживаясь рядом с Экрасией). Ого! Даже древнему захотелось произнести речь. Говори, о мудрый!

Стрефон. Только, бога ради, не рассказывай, что на земле жили когда-то Озимандии и Клеопатры. У нас без того жизнь нелегкая.

Древний. Она и не должна быть легкой, дитя мое. Но утешься — она может быть захватывающей. А сказать я хотел вот что: дети играют в куклы с тех самых пор, как существуют люди.