Освободитель Джеддов - Лорд Джеффри - Страница 45

Вслух он произнес:

— Да, вижу. Я готов. Начинать?

Тишина. Медленно-медленно тянется время. Наконец Голос отозвался:

— Начинай.

Блейд вытащил меч и прыгнул с дорожки на глянцевую, тускло поблескивающую серую поверхность. Его ноги слегка увязли в губчатой массе. Поскользнувшись, он чуть не упал, с трудом сохранив равновесие, затем начал осторожно продвигаться к пораженному участку, старательно перешагивая через глубокие борозды мозговых извилин. Словно в сказке, он путешествовал по мозгу гиганта; толстые стены бака служили ему черепом, необозримая стальная башня — телом, бесчисленные роботы — пальцами. И этот гигант сейчас находился в его власти…

Внезапно в его собственном черепе взорвался фонтан боли, странной, столь непохожей на ставшие уже привычными муки. На этот раз сомнений не было — лорд Лейтон наконец-то добрался до него!

Беззвучный Голос настойчиво повторил:

— Начинай же, Блейд! Что ты медлишь?

Дьявольский монстр жаждал исцеления! Что ж, он подарит этой твари долгожданный покой — вместе со Смертью! Блейд перепрыгнул через опухоль и по рукоять погрузил меч в жемчужно-серую здоровую ткань. Он резал ее, рубил, полосовал, вкладывая последние остатки энергии; железный клинок кромсал плоть великана, словно волчий клык. Глаза заливал пот, в голове ударами чудовищного колокола гудел Голос. Молил, проклинал… Блейд по колени погрузился в розоватую жидкость, затем ноги его разъехались, и он соскользнул в резервуар, цепляясь за края проделанного им разреза и не переставая работать мечом. Дикий вопль потряс огромную башню. Он не знал, был ли тот звук реальным или раздавался только в его сознании; он исступленно продолжал рубить.

Зал погрузился в полную темноту; гигантская масса ворочалась, трепетала под ногами Блейда, охваченная судорогами агонии. Он резал и резал, переполненный ненавистью и страхом. Молящий голос в его сознании звучал все тише, тише… Замер! Все…

И, словно дождавшись этого мига, новый приступ боли скрутил Блейда. Выпавший из рук меч соскользнул куда-то в глубь резервуара, разведчик упал на колени, захлебываясь в тягучей розовой субстанции. Боль рвала его на части. Он чувствовал, как отделилась голова, вспорхнув к небесам вместе со шпилем стальной башни, затем исчезли руки и ноги и бесформенный обрубок, оставшийся от тела, вылетел через потолок, устремившись к яркому серебристому лунному диску. Он падал на нее целую вечность, пока не заметил, что на сверкающей поверхности выведено готическими буквами:

«Добро пожаловать домой, Ричард Блейд!»

ГЛАВА 15

Констебль Вильям Хиггинс относился к тем славным лондонским полицейским старой школы, которых оставалось не так уж много. Да и он через шесть месяцев должен был выйти на пенсию, в почетную отставку. Этот рослый здоровяк неважно разбирался в тонкостях современного сыска, но обладал тактом и почти безграничным терпением. Впрочем, за тридцать лет службы можно научиться многому.

Кроме того, констебль, имевший нюх не хуже, чем у старой полицейской ищейки, мог безошибочно распознать джентльмена в любом обличье. Будь то чиновник, офицер в штатском, ученый муж или просто щеголь, джентльмен всегда оставался джентльменом. Если бы Хиггинса попросили сказать, кто же такой джентльмен, он вряд ли ответил бы на этот вопрос, но интуиция, на которую привык полагаться бравый бобби, не подводила его ни разу.

В тот сырой апрельский вечер он нес службу в районе Уайтхолла и направлялся с обычным обходом по левой стороне Бридж-стрит к Вестминстерскому мосту. Биг Бен уже пробил десять часов, и от Темзы потянуло густым вязким туманом. Форменный плащ почти не грел; Хиггинс зябко поежился, нахлобучил шлем поглубже, чтобы не снесло ветром, и остановился оглядеть пустынный мост. Ну и погодка! Хороший хозяин собаку со двора не выгонит!

Вдруг констебля Хиггинса затрясло, как в лихорадке, и он раздраженно просипел:

— Господи, спаси и помилуй! Никак паршивый самоубийца! Что за напасть!

У парапета стоял высокий пожилой человек и, низко наклонись, пристально разглядывал мутный поток, несущий свои воды к Грейвс-энду. Констебль был грузным мужчиной, но постарался приблизиться к старцу как можно осторожнее.

Подкравшись поближе, он услышал, что пожилой джентльмен разговаривает сам с собой. Одного произношения хватало, чтобы Хиггинс сразу сообразил: этот тип принадлежит к высшему обществу. Констебль удвоил усилия, надеясь поймать предполагаемого самоубийцу раньше, чем тот махнет через перила. Эти парни частенько оказывались такими резвыми, словно запродали душу дьяволу.

Еще один осторожный шажок… Лапища констебля легла на плечо пожилого джентльмена. Хиггинс облегченно вздохнул. Успел-таки!

Старик выглядел настоящим франтом. Мягкая фетровая шляпа, слегка сдвинутая на затылок, превосходный серый костюм и теплое пальто, распахнутое на груди, небрежно повязанный галстук… Он медленно повернулся к Хиггинсу, дыхнув на констебля сильным винным перегаром. Виски! Констебль невольно поморщился. Похоже, джентльмен слегка перебрал.

— Одну минуту, сэр, — сурово произнес Хиггинс. — Осмелюсь заметить, что джентльмен вроде вас мог бы найти более подходящее место для прогулок, чем этот чертов мост. Давайте-ка отойдем от перил, вернемся на Бридж-стрит, и я поймаю вам такси.

— Мы спасли Дика, — услышал констебль в ответ. — Понимаешь, парень? Он подхватил там чуму и едва не умер, но мы спасли его! Если бы не эти лекарства из Штатов, Ричарду каюк…

Констебль Хиггинс деликатно подхватил джентльмена под локоток

— Я рад, что все получилось так удачно, сэр. Не совершить ли нам небольшую прогулку? Уже вечер, холодно, сыро… А дома тепло и никуда не надо спешить.

— Я вдоволь нагулялся сегодня, — покачиваясь, возразил незнакомец. — Гуляю и гуляю весь день напролет. Должно быть, обошел половину Лондона. — Он наклонился к Хиггинсу и доверительно сообщил: — Я неплохо приложился!

Констебль Хиггинс согласно кивнул:

— Неплохо? Не то слово, сэр. Под самую завязку, так будет точнее.

— Да, чего скрывать, — согласился джентльмен; он наконец попал в ногу с констеблем, нежно придерживавшим его под локоть. Хиггинс уже успокоился. Похоже, все обойдется. Осталось только поймать это чертово такси, которое и днем-то не отыщешь когда нужно.

Высокий и на удивление тощий незнакомец повернулся к констеблю, распространяя сложную смесь соблазнительных ароматов. Хиггинс осуждающе покачал головой. Сам он никогда не мешал виски с коньяком и очень не одобрял этого.

— Полагаю, вы хотите знать, с кем имеете дело, офицер, — вдруг торжественно заявил незнакомец. — Меня зовут Дж. — Кажется, ему и в голову не пришло предъявить документы.

Хиггинс не возражал; Дж. так Дж. Произношение и внешний вид клиента внушали ему доверие. Кроме того, констебль, обладавший превосходным нюхом, сразу понял, что джентльмен употреблял спиртное самого высокого качества.

— Я пил весь вечер, — продолжал человек со странным именем Дж., — пил непрерывно. Хотел напиться до чертиков. Не стоит беспокойства, констебль… я в полном порядке… Мы спасли его. Спасли Дика!

Хиггинс кивнул:

— Да, сэр, вы это уже говорили. Может быть, мы пойдем чуть быстрее? Мне нужно закончить обход.

— Он вернулся в бреду, при смерти, — пробормотал незнакомец. — Пригласили дюжину баранов-докторов… Те посмотрели… Чума! Может, бубонная… Может, нет… Бациллоноситель неизвестен, видите ли…

Хиггинс поддакнул и возвел очи к небу. Бог милостив! Он подумал об уютном коттедже, в который вложил все свои сбережения. Еще полгода, и он сможет выращивать розы. Только шесть месяцев!

Они спустились с моста, и констебль попытался разыскать такси. Ну конечно же, пусто. Продолжая твердо сжимать локоть пожилого джентльмена, он повел его по Бридж-стрит.

— Он был совсем желтым, — снова заговорил незнакомец, вырвав свою руку у констебля и указывая на влажную мостовую, желтевшую при свете фонаря. — Такого вот цвета. Точь-в-точь!