Танец страсти - Лонг Джулия Энн - Страница 59

Сильвия как завороженная смотрела на Этьена.

– А как ты…

– Ты могла бы предупредить меня, что уезжаешь, Сильвия. – Безупречная английская речь, абсолютно не обнаруживающая истинную национальность Этьена. – Это было очень просто – преследовать тебя, – снисходительно добавил он. – Париж и это… заведение.

Том с трудом подавил желание схватить этого негодяя за галстук и придушить.

Тем временем у входа в театр собиралась толпа. Публика недоумевала, почему один-единственный человек лишает их возможности войти в любимый театр. Том заметил в толпе Бейтсона. Белстоу, человека, которому несколько недель назад с трудом удалось избежать кулака Тома, тоже был здесь. Том подумал: Белстоу – еще один мужчина, который полагает, что имеет право обращаться с женщинами так, как того пожелает. Пожалуй, Белстоу тоже приложил руку ко всей этой истории.

– Ты бы остановил меня. А я хотела знать правду о себе и моей семье. Вот и все.

Этьен некоторое время непроницаемым взглядом смотрел на Сильвию, очевидно, не имея намерения возражать.

– Я прощаю тебя, Сильвия, – наконец произнес он. – Мы все обсудим, как только вернемся в Париж.

Том видел, как Сильвия крепко сжала в руках палочку феи: уж не думает ли она пустить ее в ход?

Этот мужчина… присвоил Сильвию. Так, словно имел на это право и сейчас здесь лишь для того, чтобы просто вернуть ее на место, как будто она не представляет собой ничего достойного того, за что стоит сражаться и одержать победу.

«Ты сражайся. Даже по-черному, если нужно». И вдруг Тому все показалось предельно простым.

– Назовите ваших секундантов, Этьен.

Все дружно ахнули. Артистизм Тома был на высоте. Он смог уверенно произнести то, что не раз слышал сам. Честно говоря, он не имел права произносить такие слова, поскольку не был джентльменом.

Однако он – Том Шонесси. И он намерен сражаться по-черному исключительно под маской благородства.

Этьен снисходительно скривил губы и слегка приподнял бровь, но при этом оставался невозмутимым. Словно сейчас его решительно ничто не может задеть.

– Вы вызываете меня на дуэль, Шонесси? С чего вы взяли, что имеете на это право?

– Поскольку ваш английский абсолютно безупречен, я удивлен, что вам нужны разъяснения. Но подтверждаю: да, я вызываю вас на дуэль.

– Том, ради Бога, – пробормотал Генерал. – Ты убьешь его. Ты на самом деле убьешь его. Он убьет вас, – добавил Генерал, обращаясь к Этьену.

Этьен оглянулся на голос Генерала. Ему пришлось наклониться, чтобы увидеть человека, который произнес столь угрожающие слова. Увидев перед собой маленького человечка, Этьен был несколько озадачен. Он нахмурился и повернулся к Генералу спиной, тем самым выразив свое презрение к коротышке.

Немного смущаясь, в разговор вмешался Белстоу:

– Он на самом деле потрясающий стрелок, Этьен.

Лондон станет гораздо менее интересным городом, если Том Шонесси будет убит. Даже Белстоу, судя по всему, не хочет этого.

– У вас нет права вызывать меня на дуэль, мистер Шонесси, – спокойно произнес Этьен. – Дуэли предназначены для… – Он деликатно не договорил, так как было бы не по-джентльменски указывать на то, что Том таковым не является. – Объясните, в чем вы видите совершенное мной преступление.

– Вы боитесь меня, не так ли, ваша высокородная задница?[9]

Не самый лучший пример остроумия. Однако стоит иметь в виду, что Том впервые сам вызывает на дуэль и что при этом был отчаянно взбешен. Том простил себя за эту пошлую шутку.

На скулах Этьена заходили желваки.

– Послушайте, Шонесси. Вас повесят за то, что вы убьете меня.

– Но вы уже будете мертвы. Будете мертвы раньше меня, уверяю вас. Я стреляю без промаха.

– Он стреляет только в яблочко, – вставил Бейтсон дрожащим голосом и тут же спрятался за чью-то спину.

Не обращая внимания на случайные реплики, Этьен холодно продолжал:

– Если почтенные джентльмены предпочитают не вкладывать деньги в ваши сомнительные идеи… Если власти считают вправе закрыть ваш балаган…

– …это всего лишь предположение, насколько я знаю, – возразил кто-то в толпе.

– …говорят, он сказал жене Пинкертон-Ноуэлса, что ему нравится посещать «Белую лилию» и любоваться красивыми девушками, – пробормотал кто-то.

– …то это их выбор, – закончил Этьен.

– Это сделал ты, Этьен? – чуть слышно спросила Сильвия. – Это ты закрыл «Белую лилию»?

Этьен посмотрел в ее сторону. Он открыл рот, намереваясь ответить, но, очевидно, решил, что не стоит этого делать, и равнодушно отвернулся.

Том увидел, как глаза у Сильвии превратились в зеленые кремешки.

– Назовите ваших секундантов, – еще раз спокойно повторил Том вызов.

Взгляды мужчин скрестились, словно острые клинки, и Том увидел, как в глубине темных глаз Этьена на мгновение промелькнула паника. Но его лицо продолжало оставаться бесстрастным.

– Этьен, – взмолилась Молли.

Этьен бросил на нее презрительный взгляд. Лицо Молли стало белее мела.

– Прошу прощения, – выдавила она, перехватив взгляд Тома. – Мистер Шонесси, я…

– Замолчите, – низким голосом, не скрывая ярости, произнесла Сильвия.

– Я замолчу, – спокойно откликнулся Том. – Если Этьен извинится за то, что он сделал.

Этьен снисходительно скривил рот.

– Это бизнес, Шон.

– Нет, Этьен. – Голос Тома прозвучал убийственно холодно. – Это не бизнес. Я имею в виду, что вы должны извиниться перед Сильвией. И, надеюсь, вы понимаете почему.

Этьен молчал. Ненависть, откровенная и яростная ненависть, горела в его глазах, когда он смотрел на Тома. Он хотел понять этого дерзкого человека. Но какие бы предположения Этьен сейчас ни делал, они все его не устраивали.

– Пожалуйста, – снова послышался взволнованный голос Сильвии. – Пожалуйста, прекратите.

Том посмотрел на нее.

– Ну хорошо. Скажи мне, что ты не любишь меня, Сильвия, и дуэли не будет.

Потрясенная этими словами, Сильвия смотрела на Тома широко распахнутыми глазами. Миловидные ротики девушек приоткрылись.

– Скажи мне, что ты меня не любишь, Сильвия, – спокойно повторил Том. – Посмотри мне в глаза и при всех скажи, что ты не любишь меня. И не будет дуэли, а ты сможешь вернуться в Париж, к Этьену.

Том увидел, как Сильвия расправила плечи, как бы готовясь к отчаянному поступку. Такому же, свидетелем которого Тому однажды уже довелось быть, – когда она поцеловала разбойника Биггси.

Сильвия пристально посмотрела Тому в глаза.

– Я не люблю тебя. – При этом ее голос почти не дрожал.

Четыре слова. Весомые, как приговор, оглашаемый судьей.

Том по-прежнему спокойно смотрел на Сильвию. Так, словно для него только что услышанное ровным счетом ничего не значило.

– А теперь скажи, что ты любишь Этьена. Смотри мне прямо в глаза. Перед всеми скажи мне, что ты любишь его, и тогда дуэли не будет.

Кровь отхлынула от лица Сильвии. Она спрятала в складках юбки дрожащие руки.

– Я люблю Этьена.

Том кивнул и низко опустил голову. Подняв глаза на Этьена, он произнес слова, прозвучавшие для Сильвии как гром среди ясного неба:

– Мы встречаемся с вами на заре, Этьен. Мои секунданты вам все объяснят.

– Но… – пыталась протестовать шокированная Сильвия.

– Я солгал, – бросил Том, не глядя на нее. Этьен был искренно возмущен.

– Успокойся, Шонесси. Тебе нечего доказывать. Она не любит тебя. Она только что сама сказала об этом. И мне не хочется тратить пулю на ублюдка.

Том кивал, словно ему было очень интересно все, что говорит Этьен.

– Но вы отняли у меня все, что я имел. Сильвия сказала всем, что она не любит меня. Мне больше нечего терять. Не так ли, Этьен? К чему мне волноваться, останусь я жив или умру? – Голос Тома звучал ровно. Он разговаривал с Этьеном так, словно они затеяли всего лишь праздную философскую беседу за бокалами бренди.

– Большее удовольствие для меня – возможность просто добраться до тебя, нежели убить, – ответил на это Этьен. – И потом, ты не имеешь никаких прав на Сильвию. И никогда не имел.