Мартлет и Змей - Яковлев Олег - Страница 93

– Мой саэгран, никаких следов.

Старший страж склонился перед своим командиром. Это был один из так называемых Певчих Птиц, доверенное лицо ала Неллике. Перед предводителем почтительно замер невысокого роста темноволосый воин с цепким и внимательным взглядом кошачьих глаз.

– Замок слишком большой, у меня недостаточно сил, чтобы проверить все помещения.

– Так не трать свои усилия на бесполезные действия, Рилле. – Оскроклюв даже не повернул головы в сторону стража. – Вы все равно его не найдете. А если и найдете, только еще раз упустите, а у меня добавится мертвецов. Этого зверя нужно ловить по-другому. Умный охотник не выходит на медведя с копьем, если можно устроить травлю или поставить капкан.

– Я и мои воины делают все возможное, мой саэгран, – страж хмурился, прекрасно понимая всю сложность задачи.

– Все поиски Танкреда прекратить. Огненный Змей хитер, он перемещается по Бренхоллу, используя сеть тайных ходов, найди их и перекрой. Обвали, засыпь, все что угодно, лишь бы лишить его этой возможности. Переверните здесь каждый камень, проверьте все заброшенные углы, подозревайте каждую тень…

– Разрешите мне провести грани Дельтоида Маэлле-ганы [26]и обозначить исходные точки над замком. Я хочу провести ритуал.

– Действуй. Скажи Велланте, чтобы лично оказала тебе помощь. После того, как закончите с этим, – продолжил Неллике, – у Танкреда останется лишь один способ перемещаться по замку – его магия огня. Но мы закроем ему и этот путь.

– Прикажете потушить все камины и очаги в замке? – с сомнением в голосе поинтересовался страж.

– А также свечи, факелы и лучины? И отобрать огнива? Нет, конечно, это было бы слишком очевидно и глупо, учитывая, сколько баронских крыс еще осталось в Бренхолле. Пока осталось… Есть способ получше – я назвал его «Огненный Хвост Саламандры», он перенацелит заклятие туда, куда укажу я. Магию следует побеждать магией. – Остроклюв наконец обернулся и внимательно посмотрел на своего старшего стража – пришла пора расставлять силки на певчих птичек. – Сейчас, когда господин Жаворонок больше не может пропеть свою песнь, настало самое время подготовить ловушку для нашего гостеприимного хозяина. Я предупрежу тебя и остальных старших. Пока же просто исполняй то, что требуется.

Рилле молча кивнул и удалился, обгоняя скорбную процессию. Как и следовало ожидать, страж не проявил беспокойства и ничем не выдал себя. Но Неллике и не надеялся поймать предателя на примитивных уловках или неосторожных словах – он уже понял, что имеет дело с истинным мастером лицедейства. Его новый план разоблачения был проработан гораздо тоньше – сейчас, когда изменник уверен в том, что Остроклюв полностью поверил в виновность Феахе (и доказательство тому – мертвое тело стража, брошенное в грязи во дворе замка), он не станет подозревать западню там, где она будет якобы на барона Танкреда, на самом же деле – на господина Жаворонка, до сих пор себе живого и здравствующего. Круг подозреваемых значительно сузился: Феахе и Келльне мертвы, Альвин, который вне подозрений, отправлен с заданием в Реггер. Остаются Рилле, Мелле и Тарве. И, конечно же, своевольная Велланте, ее тоже нельзя полностью сбрасывать со счетов – в последнее время чародейка проявляет все больше недовольства его, Остроклюва, решениями. Это началось после того, как он заставил ее и двух ее кавентепревратиться в голубиц, отсидеть полдня в клетке, да еще и пожертвовал ведьмами, чтобы похитить Роланда Бремера. Впрочем, больше всего подозрений у саэграна вызывали первые двое стражей. Неллике улыбнулся – очень скоро он наконец получит возможность расправиться с этой изворотливой «пташкой», из-за которой сегодня погибли пятеро его воинов, а Огненный Змей ускользнул от расплаты.

Последнее из тел пронесли мимо: погребальная накидка цвета чертополоха, лицо открыто ветру и небу, лишь на глазах – повязка с изображением пурпурного цветка. Они не упокоятся в фамильных криптах – то удел умерших от болезней или доживших до конца своих дней стариков. Как и положено погибшим в бою, их тела до захода солнца сожгут на погребальном костре, и лишь безликий пепел наполнит траурные шкатулки с гравировкой в виде герба Дома на крышке. После этого печальный заркен [27]выведет красной вязью имя и род погибшего на крышке, и то, что осталось от воина, вернется к его семье, доставленное на порог Черным Арфистом [28]. Меньше всего на свете отцы и матери стражей желают получить в дар от своего лорда такой вот прощальный знак внимания и почета. Во времена Смуты подобных вещей было много, так много, что зачастую некому было их доставлять; в дремучих лесах Южного Конкра до сих пор, случается, находят в земле черные шкатулки со стершимися от времени именами. Ал Неллике знал семьи, где целые поколения не хоронили своих мужчин в криптах, зато Стену Чести, увешанную оружием и трофеями так, что некуда было воткнуть кинжал, украшал не один десяток подобных вещей. Множество раз ему доводилось видеть, как стремление к славе, власти или слепой мести на самом деле оборачивалось лишь стремлением к могиле. Его собственная семья была из таких – отец и старший брат сложили головы во время Погибельной Смуты, воюя за чужие интересы, трое других братьев погибли уже после войны, участвуя в заговорах и мятежах претендентов на трон Черного Лебедя. Но младший и последний из оставшихся в живых сыновей не собирался повторять печальный путь предков – он служил своему лорду, с виду верно и безупречно, но при этом зная, что при нем его род достигнет величия, потому что он, Неллике, сделает все, чтобы пройти этим путем и не оступиться.

– Пустите меня! Пустите меня к нему!

В коридоре послышались звуки борьбы – один из стражей, сопровождавший завернутые в пурпур тела, грубо удерживал за локти бьющуюся в его объятиях женщину. Худая и растрепанная, в белой ночной сорочке, она напоминала скорее призрака, чем существо из плоти и крови. Женщина явно была не в себе – она вырывалась и кричала что было сил:

– Пустите! Это он, я знаю! Это мой сын! Мой бедный Сеймус… Что вы с ним сделали?!

– Леди Софи, если не ошибаюсь? – услышав крики, Неллике подошел ближе и сделал знак стражу отпустить бьющуюся в истерике кузину барона.

Благодаря подробным донесениям Сегренальда эльф был прекрасно осведомлен, кто перед ним и как эта особа ненавидит Танкреда. Ничего не стоило обратить ее гнев себе на пользу – нужно было лишь чуть подыграть пребывающей в отчаянии матери.

Голос эльфа дрогнул, выражая невыносимую горечь утраты:

– Не изводите себя, миледи. Это не ваш сын. Тот, кого унесли мертвым, был моим верным соратником и хорошим другом.

Хватка стража разжалась – только что заходившаяся в истерике растрепанная и бледная женщина рывком высвободила руки, перевела дух и понемногу успокоилась. Осмысленность и понимание вернулись во взор ее карих глаз.

– О, простите меня, милорд. Я… я не знала… – Слезы вновь потекли по щекам, чужое горе, словно масло, подлитое в огонь, в тот же миг тронуло ее и без того безутешное сердце. – Это все он, да? Это все он, я знаю! Это мой демон, это его рук дело… Везде, где он появляется, кто-нибудь умирает или страдает!

– Это сделал Огненный Змей, – подтвердил Остроклюв, – гори он в бездне.

– Будь он проклят! – Глаза женщины вновь стали наполняться безумием. – За все эти смерти, за моих и ваших друзей, за несчастного Патрика, за гибель моего бедного сына… Это из-за него Сэймуса убили! Это все он! Пусть душа его останется без посмертия! Будь он про… Вы знаете, что он уже проклят, милорд? Нет? Я бы могла кое-что рассказать вам…

– Я весь к вашим услугам, любезная Софи. Поведайте мне о его тайнах – клянусь крылом Лебедя, барон своей жизнью ответит за эти смерти. – На лице эльфа отражались почти искренние забота и участие. Он приготовился слушать.