Леди удачи. Все пути… - Белоцерковская Марина - Страница 64

— Слышу, — ответил Блад, — но это не «Святая Анна». Это, вероятно, либо «Британский Лев», либо, что хуже, «Глуар де Франс». Вот что, милорды. Соблаговолите лечь на дно, а мы выясним, что это за судно.

Адъютант с готовностью растянулся на дне шлюпки, но сэр Джон не последовал его примеру, а лишь пристальнее вгляделся в ночную мглу.

— Не надо прятаться, — через несколько минут сказал он. — Это «Британский Лев». Я узнаю его по фигуре льва под бушпритом.

— В таком случае, задача облегчается, — невозмутимо ответил Блад и, вытащив из-за пояса пистолет, обернулся к Ренару: — А ну-ка, Жак, запали факел! — и выстрелил в воздух.

Тотчас вспыхнул факел. На корабле услышали и увидели знак и, дождавшись, пока шлюпка подойдет к самому борту, бросили веревочный трап.

Сэр Джон, тепло распрощавшись с неожиданными спасителями, взялся было за выбленку, но, подумав, обернулся:

— И все-таки, сэр, прошу вас, представьтесь. Я хочу знать, кому обязаны своим спасением я… и Англия.

— Боюсь, милорд, что вряд ли это будет приятно вам и Англии, — горько усмехнулся Питер, — ибо я — капитан Блад!

И, подождав, пока гости поднимутся на борт «Британского Льва», двумя сильными взмахами весел он направил шлюпку туда, где виднелись на рейде мачты «Святой Анны».

Глава 44

Дверь лазарета приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Джоанны.

— Питер, ты идешь?

Блад рассеянно оглянулся.

— Куда?

— Ну как же! — глаза Джоанны округлились. — Мы же договаривались!.. Корабль будет стоять в Хиртсхальсе не меньше пяти часов. Можно хорошенько размять ноги.

— Сейчас не получится, — Блад кивнул на распростертого на кушетке матроса. Лоб того был покрыт испариной, страдальческие глаза с собачьей преданностью глядели на врача. — Среди бела дня напоролся на крюк, представь себе! — почти с возмущением сказал Питер.

— Так это что же, и Ксав не пойдет, что ли? — разочарованно протянула Джоанна.

— Дружка можешь взять, — махнул рукой Блад. — Справлюсь и без него.

— Мерси и на этом, — голова исчезла, дверь захлопнулась.

— Пошли! — Джоанна хлопнула по плечу Ксави. — Питер занят. Нэд на вахте. Давай хоть Жака возьмем в компанию. Если, конечно, и его не запрягли.

— Не думаю. Я его видела минут пять назад. И если травля анекдотов не называется сейчас работой, он совершенно свободен.

Подруги побежали на полубак. Первой выскочила Ксави, и тут же ее оживление улетучилось.

— Нет, Артур, ну ты видел?! — с возмущением воскликнула она. — Это что за напасть?!

Джоанна взглянула на картину, вызвавшую столь бурную реакцию подруги: Жак, стоя на коленях, усердно драил доски палубного настила.

— Жак, что с тобой? Ты, часом, не заболел? Твоя вахта закончилась еще черт-те когда! — участливо склонилась над товарищем Джоанна.

— Да вот, — Ренар обиженно махнул рукой в сторону фока. — И где он ее только отыскал?!

Девушки непонимающе оглянулись: у мачты с отсутствующим видом сидел Крошка, поглядывая то на волны, то на чаек. На груди, лапах и морде его алели кровавые пятна.

Подруги испуганно ахнули. Джоанна бросилась к собаке, но, едва дотронувшись до шерсти, облегченно рассмеялась:

— Это же краска!

— Конечно, краска. А вы что подумали? — Жак возмущенно взмахнул щеткой. — Мне кэп чуть голову не снес, когда увидел этот кошмар!

Только сейчас девушки заметили, что вся палуба заляпана красными пятнами.

— Этот паршивец, — Ренар возмущенно потряс кулаком перед носом пса, который в ответ вежливо взглянул на хозяина, — откопал где-то бочонок с суриком и, по-видимому, решил, что это барсук или какая другая дичь. Во всяком случае, он в пять минут перегрыз бочонку «горло», да еще буквально на глазах капитана. Нет бы сообразить, что находится сегодня на моем попечении! А как палубу драить, так его нет! Иди, убоище, работай!

Пес послушно встал, подошел к Ренару, укоризненно взглянул на хохочущих девушек и с умирающим видом заскреб когтями по палубе.

— Ладно, дружище, страдай, коли не устерег! — сочувственно похлопала Жака по спине Джоанна, и подруги направились к трапу.

— Жаль, конечно, что все заняты, но что делать?! Купим чего-нибудь вкусненького для утешения несчастных работяг, — Ксави беспечно размахивала на ходу руками и вдруг резко остановилась:

— Вот гад! Опять он тут!

— Ты о ком? — Джоанна оглянулась.

— Да Рябой! Вон, у трапа стоит.

— Так он сегодня на вахте, ты что, не знала? — Джоанна потянула Мари за рукав. — Неприятный тип, конечно, но ничего не поделаешь. Пойдем.

— Ей-богу, у этой рожи такое выражение, будто он только что подложил часовую мину под корабельный гальюн! А перед кэпом прямо мелким бисером рассыпается! Тьфу, противно!

— Тише, он, кажется, слышит. Видишь, как вытаращился. Умерь эмоции. Хотя, вообще-то, ты права: позавчера, когда я зашла в капитанскую каюту, он вертелся у стола. Заявил, будто хочет передать сэру Дарли что-то важное, но что — так и не сказал.

Спустившись по трапу на берег, девушки еще раз оглянулись на рябого вахтенного. Встретившись с ними взглядом, Рябой поспешно отвел глаза.

Два щеголевато одетых молодых человека со шпагами на перевязях шагали по узкой улочке Хиртсхальса, с любопытством поглядывая по сторонам.

— Живописный городишко, — со знанием дела резюмировал тот, что повыше, в котором внимательный читатель без труда узнал бы Ксави.

— Причем гораздо чище, чем Лондон, обрати внимание, — подтвердила Джоанна.

— Между прочим, Джо, тебе не кажется, что туземцы поглядывают на нас… как бы это выразиться… без излишнего радушия?

— Хочешь сказать, они глядят на нас, как лаборант на холерный вибрион? — рассмеялась та.

— Ну, положим, ты преувеличиваешь. А вот вирус гриппа — это значительно ближе.

— Может, им не по душе фасон твоего жюстокора? — продолжала веселиться Джоанна.

— Па-апрошу мой камзол оставить в покое! — заносчиво вздернула бровь Ксави, любовно проведя ладонью по расшитому рукаву. — Он заслуживает уважения хотя бы тем, что сшит на деньги герцогини Мальборо! Ух, ты! — вдруг резко переменила она тон и с вожделением воззрилась на другую сторону улицы. — Какие кружева!!! Давай спросим, сколько стоит!

— На каком же языке ты собралась спрашивать? — поинтересовалась Джоанна, сворачивая тем не менее к лавке.

— Попробуем на английском, а не выйдет — так я несколько шведских слов знаю: «кольме марке»[57], например.

— Это финский, полиглотка! — фыркнула Джоанна.

Ценою жестокого насилия над собственными языками и умственными способностями галантерейщика подругам удалось все же стать обладательницами великолепных кружевных воротников. Но, отойдя от заведения несколько шагов, Джоанна сняла шляпу и, обмахиваясь ею, как веером, заявила:

— Всё! Больше я тут ничего не покупаю. Только под страхом смертной казни! И то подумаю.

— А в чем дело? — наивно поинтересовалась Ксави, удовлетворенно разглядывая приобретение. — Чем тебе не понравилась наша беседа? По-моему, хозяин лавки прекрасно нас понял.

— Ага, и, видимо, поэтому он сейчас с таким интересом глядит нам вслед, — кивнула назад Джоанна. — Кажется, он решил, что с помощью этих воротников мы собираемся взорвать Кронборг[58].

Ксави оглянулась на покинутую ими лавку. Лицо галантерейщика, выражавшее отчетливую неприязнь, еще секунду маячило в окне, после чего ставни резко захлопнулись.

Мари пожала плечами и задумчиво произнесла:

— Может у него желудок схватило, а тут мы… Кстати, о желудке, — оживилась она. — Как ты смотришь на то, чтобы поискать у аборигенов пару цыплят или хотя бы кусочек окорока?