Нечистая сила - Королив-Старый Василий - Страница 8

А в тихие лунные ночи с полей и из буераков сходились к нему Хухи и Мавки. Бывает, и соседний Упырь заглянет или прилетят несколько стареньких Ведьм. А иногда, чаще всего накануне весны, когда ручей в овраге еще не пересыхал, с речки приплывали чудные задумчивые Русалки. Все они были рады послушать замысловатые рассказы мудрого Хреба, так много повидавшего за свою долгую беспокойную жизнь. Даже Леший — тоже старый и мудрый — уважал Оборотня, ведь тому довелось побывать не только в степях и лесах, но и в больших городах. Потому-то и Водяной, уважаемый всеми бородатый старик, не называл Хреба иначе, как «дедушка», хоть и у самого была не одна тысяча лет за плечами. Известно, Водяные меньше других знают о мире, ведь они, как и Домовые, почти весь свой век сидят на одном месте — в реке, озере или болоте.

И старый Хреб рассказывал до поздней ночи…

Однажды хмурым днем на кладбище принесли нового покойника. Собралось там столько народу, сколько в бытность свою хозяином этого кладбища Хребу еще не приходилось видеть. Здесь толпились не только местные и соседние крестьяне, но и многие незнакомые господа, понаехавшие из дальних мест.

С большими почестями погребали богатую госпожу из соседнего села, которая, умирая, завещала похоронить ее непременно здесь, на тихом кладбище, в этой чудесной местности.

Всякий раз в дни похорон Хреб грустил: ему было жаль людей, которых приводила сюда его Мать-Смерть, но еще больше — плакавших и убивавшихся по покойным. Не ведали они, что мудрая Смерть забирает к себе тех, кому на свете худо жилось, или тех, кому в скором времени угрожала страшная опасность или беда…

Но сегодня Хреб не только горевал, он был еще и очень раздосадован. Оборотень не любил барских прихотей и кричащей пышности, с которой предавали земле умерших господ. Не любил, считая, что мертвые не нуждаются в земной роскоши. Он полагал, что там, где появляется его справедливая мать-Смерть, уместна лишь тихая искренняя скорбь, а не громкое показное отчаяние…

Вот и теперь он с досадой смотрел из своего укрытия на все это суетное великолепие. Слушал, как господа, пришедшие якобы оплакивать покойную, рассказывали друг другу всякие забавные истории и незаметно смеялись, а до покойницы им не было никакого дела. Слышал он, как они хулили и осуждали ее, ругали за то, что она пожелала быть похороненной на маленьком кладбище глухого села, до которого им далеко и неудобно добираться. Больше других негодовали наследники почившей. Отойдя в сторону, они во весь голос гневно упрекали покойную за то, что еще при жизни она раздала бедным так много своего добра. Особенно возмущало их то, что хоронили покойницу в дорогих одеяниях и драгоценных украшениях. Ведь все это они могли бы продать за огромные деньги и хорошо нажиться.

— Мало того, что она потакала всем своим прихотям при жизни, — ворчали они, — так еще на тысячи забрала с собой в могилу всякого добра! Это же просто грабеж! Грабеж бедных родственников!..

Слушал Хреб такие речи и все больше хмурился. Но утешало его то, что эта госпожа была при жизни доброй и раздавала беднякам свое имущество. И тем горше было ему слышать брань, которой потчевали усопшую ее родственники над открытой еще могилой. Тогда он решил усердно ухаживать и за могилкой доброй госпожи, и за всеми цветами, которые посадит на ней специально привезенный из города садовник.

Разговоры на кладбище слышал не только невидимый Оборотень, но и два грабителя, пришедшие посмотреть на пышные похороны в надежде что-нибудь украсть в большой толпе. Увидев, что покойницу погребают вместе с множеством драгоценностей, они задумали лихое дело.

Той же ночью, когда стало темно, как в погребе, два разбойника появились на кладбище с лопатами. Как раз в тот вечер Оборотень Хреб долго трудился. Ему нужно было поднять примятую во время похорон траву, утрамбовать землю на свежей могилке, заровнять все щели и отверстия, поправить цветы и ленты на венках. Как только он управился с этим, то услышал, как кто-то скрипнул калиткой. Он остановился у господской могилы и стал ждать. И тут прямо к нему подошли двое.

— Кажется, здесь! — проговорил один, указав на новый белый крест.

Другой склонился над могилкой, ковырнул пальцем свежую, еще не слежавшуюся землю и ответил:

— Она самая… Ну, скорей — за работу!.. Ночь — лучше не придумаешь. Ни один мертвец не захочет вылезать из теплого гроба, да и никакого черта сюда не принесет! — глумливо сказал грабитель.

— Наверняка и сам Оборотень боится бродить в такую темень! — засмеялся другой, раздеваясь и берясь за лопату.

Они дружно принялись копать.

Недолго думая, Хреб расставил свои когтистые, как лапы коршуна, руки, высоко поднял лопату и встал перед грабителями во весь рост.

— Нет! Бездельники!.. Не боюсь я темноты, так же, как и вас… — крикнул он так громко, как позволял ему его старческий голос. — Вон отсюда!..

И он замахнулся на них лопатой.

Его седые, словно вечерняя мгла, волосы засветились лиловым огнем. Он распрямил свое костлявое тело и стал очень высоким. С лопаты посыпались искры. Волосы у злодеев встали дыбом. Они остолбенели. Но в этот миг в селе захлопал крыльями первый петух и громко прокричал:

— Ку-ка-ре-ку-у!..

Хреб задрожал, и кости его зазвенели так, будто кто-то встряхнул мешок со стеклянными бутылками. Его волосы померкли, лопата перестала светиться, и он поспешно скрылся в своем убежище. И лишь в воздухе все еще звучал его грустный, тоскливый, словно вой вьюги, плач. Ночь закончилась, и Оборотень вмиг утратил свою силу.

Когда Хреб исчез, грабители, наконец, опомнились. Волосы еще стояли торчком у них на головах, как щетка, зубы стучали, руки и ноги тряслись, но они были отъявленными злодеями и потому быстро пришли в себя.

— Тьфу! — сплюнул один. — И привидится же такая чертовщина!.. Надо работать быстрее, ведь уже петухи кричат. Можем не успеть до рассвета.

И они принялись быстро копать мягкую землю.

Хреб тихо плакал в своем жилище. Он видел, как грабители разрыли могилу, разрубили топором золоченый гроб и сняли с покойницы все драгоценности: перстни, серьги, кресты. Утром, когда начало светать, злодеи скрылись.

Из открытой могилы исходил запах тлена. Тут же, неизвестно откуда, появились лисицы, а потом приплелся из буерака большой серый волк, и стали обгрызать тело.

В тот день никто не приходил на кладбище, а несчастный Оборотень не осмеливался среди бела дня привести в порядок могилу. С нетерпением дожидался он ночи, рассчитывая позвать себе на подмогу кого-нибудь из ближайших соседей: сидящего в скале Упыря или старого Лешего с Хухами… Едва начало темнеть, Хреб не утерпел и вылез из своего убежища.

Он подошел к могиле, свистом отогнал лисиц, замахнулся лопатой на волка и прыгнул в яму. Но едва он склонился над останками, чтобы осторожно собрать их, как услышал наверху чьи-то шаги. Хреб мигом вскочил на ноги и оглянулся. Это был пастушок, который поздно возвращался со своими овцами с пастбища. Большой белый козел перепрыгнул через ров и кладбищенскую ограду и скакал по могилам. А мальчик гонялся за ним.

Оборотень замахал на козла руками, чтобы тот убирался прочь с кладбища, но козел смотрел в другую сторону и ничего не видел. Тогда Хреб выпрыгнул из могилы и хотел незаметно спрятаться за кустом. В этот момент пастушок приблизился к яме и заметил мелькнувшую возле нее бледную тень Оборотня. Он увидел разрытую могилу, искромсанное человеческое тело, обглоданные кости…

С жутким криком пастушок бросился прочь. В селе он рассказал об увиденном. Все сбежались на кладбище.

— Не иначе, как Оборотень разрыл могилу госпожи и обглодал ее кости! — говорили перепуганные люди.

Ни в чем не повинный Хреб, так старательно оберегавший покой умерших и так терпеливо поддерживавший на кладбище порядок, громко застонал от обиды и горя… А люди удивлялись, как гулко в этот вечер стонет ветер в буераках. И с той поры они боялись ходить на кладбище, особенно по вечерам…